Чтение онлайн

– Зато бесплатно покушаем, – искала плюсы Ксюша, – тем более, он же сам говорил, что работает тут каждый день.

– Как он тебя назвал? – повернулся Роберт к Ксюше, – родная, да?

– Может я ему дочь напомнила, а он сонный перепутал.

Артур в удовольствии протянул, будто мыча, от вкусного пюре.

– Теперь у меня новое любимое место, где готовят отменное пюре.

Роберт повернулся к стоянке, где Кёзюм шёл неуклюже переваливаясь.

– Я не могу так. Я не могу так.

Кёзюм открыл дверь не заглушенной машины, ища в ней зажигание.

– Можешь, – отвечал басистый голос, будто бы рассеянный по всему пространству, – ты обязан. У нас уговор.

– Но там она. Моя родная.

Посмотрел Кёзюм в сторону кафе, где у окна виднелась группа туристов.

– Они сразу узнают, что я – не я. Что я – это на самом деле я, а не я, в котором я сейчас.

– Я чую, – принюхивался голос, – чую того, кто мне нужен. Кого я должен был поймать давным-давно. Он там.

– Но я не смогу. Они вкусные, да. Честно. Но я не смогу.

– Ты сделаешь это. Последний мой указ. И я отдам тебе родную.

– Родную? Мне?

Печаль в голосе Кёзюма сменилась на радость. Он заглушил автомобиль и смотрел на небо, в мечтаниях о том, как сможет снова увидеть свою любовь.

– Как мы и договаривались. Только принеси мне душу продолговатого парня, который мне нужен. И родная твоя.

Кёзюм кивнул, уверенно захлопнув за собой дверь, а после взглянул на свою руку – вместо обычной, человеческой, плотной под стать телосложению руки была тонкая, высохшая палка с когтями вместо пальцев. Он потряс ей, и рука трансформировалась, чтобы напоминать человеческую.

– Сделай, как велено. – командовал басистый неторопливый голос.

Кёзюм снова кивнул и пошёл в сторону кафе, чтобы исполнить свой долг.

Справка. Кёзюмензе

Кёзюмензе – антропоморфное существо, описанное в фольклоре народов Тожстана и Белтирстана. В переводе означает «Зеркало, подобие».

Обитает в лесу, хоть и не в ладах с духом леса – Чангалом. Встретить преимущественно можно ночью и утром перед заходом солнца. Не любит яркие вспышки – из-за них его обильный волосяной покров может моментально вспыхнуть. Способен напрямую общаться с богом смерти – Ёлмак-ханом.

По сказаниям, записанным в 1890 году, имел человеческую форму и был стеснительным молодым человеком, а после встретил молодую девушку, которая была проездом в их ауле, но так и не признался ей в любви, после чего ушёл из дома и постепенно потерял человеческую форму.

В истинной форме имеет тощие конечности, обильный волосяной покров (особенно на ногах, из-за чего может ходить бесшумно), а как такого лица не имеет – лишь вырезы глаз и носа, через которые питается всем, что найдёт в лесу, в голодные времена. Если находиться вблизи поселения, вынюхивает самый слабый дух и проникает в дом, съедая человека и обретая его облик. Если особенно голоден, то начинает заметно нервничать и терять формы, после чего его можно спугнуть, но не убить из-за хорошей регенерации.

Существуют сказания о том, как погубил целое поселение, а половину душ передал Ёлмак-хану по их уговору: Ёлмак-хан наставляет на путь, где живут люди, а взамен Кёзюмензе передаёт ему души. Главные слабости: болтлив, чем может выдать себя, если человек, в которого он превратился, не имел такого характера; если ему встретиться девушка, в которую он когда-то был влюблён – при таком раскладе постепенно теряет свою форму, а также легковоспламеняющиеся волосы.

Глава пятая. Воины Тимера

Всего пару часов назад солнце спускалось ниже и ниже, цепляясь за столбы деревьев. В лес, что прятался за спиной кафе с хостелем, не проникало никакого света, поэтому Кёзюм чувствовал себя комфортно. Комфортно именно в своей форме, где не было ничего человеческого. Даже лицо не напоминало хоть какое-то подобие: еле проглядываемые, полые глаза, две дырки вместо носа и склеенный мохнатой кожей рот, что ни к чему Кёзюму. Длинные и сухие руки не напоминали их, как таковых, а скорее палки, как у снеговика. Будто они вот-вот отваляться по ненадобности. Он стоял у края леса, пытаясь не светиться перед солнцем, иначе тут же может сгореть, а сил на регенерацию у него не было – слишком долго он оставался без нормальной, естественной для него пищи. По дороге проезжали маршрутные автобусы из деревень близлежащих к Адде, разгоняя ветер тяжёлые грузовики и легковушки с города в город. Некоторые из них притормаживали, чтобы заехать перекусить, а значит вместо лакомых кусков для Кёзюма был целый торт из слабеньких душ, отчего бы у него могли потечь слюнки, если бы было откуда.

Внутри кафе на зоне обслуживания стояли трое: кучная женщина пятидесяти лет на раздаче, молодая девушка за кассой, что заметно нервничала на своём новом рабочем месте, а уставший водитель примерно возраста женщины, что накладывала ему ужин, чтобы он подкрепился перед поездкой.

– Что-то ещё, дорогой? – говорила женщина так, будто делает услугу мужчине.

– Не, это всё.

– Иди к кассе тогда.

Мужчина подошёл к девушке – она засуетилась ещё больше, даже можно было разглядеть вытекающий из-под поварского колпака пот.

– Здравствуйте, получается у вас… – начала девушка высчитывать сумму на калькуляторе, – эчпочмак, борщ, котлета с пюре… ой, то есть, с макаронами. С вас 778 рублей.

Девушка подняла взгляд с обслуживающей улыбкой, какой от неё требовал директор, но мужчина не был рад, услышав такую сумму.

– Всегда было 663 рубля. Как так?

Женщина закатила глаза, грозно подойдя к девушке, что и без этого была на нервах, так ещё и нахлынула на неё всем своим телом.

– Я же говорила тебе, что нужно цены учить. Что за поколение? Всё в клуб по ночам и спать до обеда. Ну, вот. 663 рубля.

Мужчина передал тысячу рублей, из-за чего женщина цыкнула, повернувшись к девушке.

– Только сдачу нормальную дать. Считать же училась когда-то.

Девушка попыталась скрыть недовольство, но такое отношение знатно подкосило её – она скрылась в раздевалке, где её точно никто не сможет докучать, разговаривая с мамой по телефону, сидя возле своего шкафчика.

– Да, мам, – дрожащим голосом говорила девушка, – всё нормально. Не плачу. Просто связь такая. Дома утром буду.

Вдруг возле двери со стены соскользнула швабра, ударяясь об кафель, отчего девушка отдёрнулась и посмотрела в ту сторону, но, как увидела, что опасности и выговоров за личные разговоры в рабочее время ей не светят, то продолжила говорить.

– Мне ведь надо взрослеть, мам. Самой зарабатывать. Всегда тяжело начинать. Да я даю отпор. Конечно. Просто… иногда слишком сильно нагнетают. Да, мам.

Лохматые ноги Кёзюма проскользнули через чёрный выход. Он шёл бесшумно – подушки из волос заглушали ходьбу, поэтому девушка даже не обратила внимание, кто к ней пододвигается.

– Я пойду, мам. Спокойной ночи.

Девушка завершила звонок, выдохнула с закрытыми глазами и поднималась с пола, цепляясь за шкафчики. Но Кёзюм не остался незамеченным – девушка не могла не увидеть такого длинного существа рядом с собой, но было слишком поздно.