Чтение онлайн

— Это был просто завтрак, — тихо говорю я.

— Дело не только в еде, — отвечает Шанталь, и я не могу удержаться от смеха. Сью и Шанталь поладили бы. Затем она глубоко вздыхает. — Я хочу сказать, что он на самом деле не знал тебя, даже спустя месяцы и месяцы отношений, и ты не помогла ему узнать тебя получше. Мне это не нравилось.

Я не знаю, что сказать.

— Просто скажи мне, что происходит, — говорит Шанталь после минутного молчания. Шанталь, которая разгадала всю мою стратегию отношений с помощью одного заказа на бранч. Так что я делаю это. Я рассказываю ей всё.

— Ты собираешься сказать ему? — спрашивает она, когда я заканчиваю. — Всю правду?

— Я не знаю, стоит ли это того, чтобы снова вспоминать прошлое, просто чтобы я больше не чувствовала себя виноватой, — говорю я.

Шанталь издает жужжащий звук, означающий, что она не согласна.

— Давай не будем притворяться, что это просто для того, чтобы почувствовать себя лучше. Ты никогда не двигалась дальше.

***

К тому времени, как я возвращаюсь в дом, большинство гостей уже разошлись по домам, Долли и Шанайю отключили, а Сэм, Чарли, их бабушка с дедушкой и небольшая группа тетушек, дядюшек и кузенов сидят вокруг ряда сдвинутых вместе столов с бокалами вина и бренди. Сэм и Чарли выглядят усталыми, но в основном они кажутся успокоенными, не такими ссутулившимися в плечах. Я оставляю Флореков предаваться воспоминаниям, нахожу запасной красный фартук в бельевом шкафу и сервировочный поднос за барной стойкой и начинаю убирать грязные тарелки и стаканы, принося их Жюльену, который склонился над посудомоечной машиной на кухне.

Мы работаем в основном в тишине уже почти час и заканчиваем с последними столовыми приборами, когда Жюльен говорит: — Я всегда задавался вопросом, куда ты уехала, — не отрывая взгляда от столового серебра.

— На самом деле я никуда не уехала. Я просто не вернулась, — говорю я ему. — Мои родители продали коттедж.

Проходит несколько долгих секунд.

— Я думаю, мы оба знаем, что ты исчезла не из-за этого, — говорит он, и я замолкаю. Я вытираю последнюю вилку и собираюсь спросить Жюльена, что он имеет в виду, когда он говорит: — Мы все думали, что ты должна приехать, — он поворачивается ко мне, его глаза сверлят мои. — Только не исчезай снова.

— Что ты имеешь в виду, мы…

Я начинаю говорить, когда дверь распахивается и входит Сэм, держа полдюжины грязных стаканов. Он останавливается, когда видит нас, и дверь захлопывается, ударяя его в плечо. Он смотрит на фартук и кухонное полотенце, которые я держу в руках.

— Дежавю, — говорит он с ленивой полуулыбкой. Он кажется немного размытым по краям. Он снял пиджак и ослабил галстук. Верхняя пуговица на его рубашке расстегнута.

— Он всё ещё у меня, — говорю я, выпячивая бедро и указывая на фартук, чувствуя на себе взгляд Жюльена. — Вы знаете, куда обратиться, если у вас не хватает персонала.

Жюльен усмехается.

— В мытье посуды она ничуть не хуже тебя, — говорит он Сэму, когда входит Чарли с несколькими пустыми бокалами.

— Все убрались восвояси. Это должно быть последним, — говорит он, ставя стаканы на полку. — Большое спасибо за уборку, вам обоим. И за то, что собрал все это вместе, Жюльен. Это было именно то, чего хотела мама.

Он проходит мимо меня, чтобы обнять Жюльена, от него пахнет бренди и сигаретами, которыми он баловался. Сэм следует моему примеру, затем заключает меня в объятия, шепча мне на ухо слова благодарности, которые ощущаются как теплое полотенце, обернутое вокруг влажных плеч.

— Вы, дети, убирайтесь отсюда, — говорит Жюльен. — Я закончу и запру дверь.

Чарли оглядывает безупречно чистые поверхности из нержавеющей стали.

— Мне кажется, что все уже сделано. Почему бы нам всем не выйти и не вернуться в дом? Мы можем перекусить пиццей по дороге — я ничего не ел.

Жюльен качает головой.

— Спасибо, но ты иди вперед, — говорит он и добавляет грубым голосом: — И пусть Перси поведет машину. Вы, два осла, ни в каком состоянии.

***

По дороге к Флорекам мы покупаем пару пицц, так как никто из нас не ел на приеме. Я рада, что Жюльен попросил меня отвезти парней домой. Я не готова прощаться.

После разговора с Шанталь я чувствую себя спокойнее. Она не давала никаких советов — просто выслушала мой рассказ о последних нескольких днях, а затем сказала мне не расстраиваться из-за того, что случилось с Сэмом в грузовике, что люди по-разному справляются с горем.

И, может быть, это все, что было для Сэма этим утром, утешение в его самый темный час. Я могла бы смириться с этим, говорю я себе, если это все, что ему нужно от меня.

— Это странно, — говорит Чарли с заднего сиденья машины. — Вы двое впереди, а я сзади. Раньше я был тем, кто возил вас повсюду.

— Раньше ты был тем, кто сводил нас с ума, — отвечает Сэм, и наши глаза встречаются. Он улыбается, и теперь улыбаюсь я, и на секунду мне кажется, что нет никого, кроме нас, и что всегда были только мы. А потом я вспоминаю Чарли на заднем сиденье и Тейлор, черт возьми, куда бы она ни уехала.

— Итак, расскажи нам об этих приступах паники, Перс. У тебя проблемы с головой или как? — спрашивает Чарли.

— Чарли.

Голос Сэма тверд, как бетон.

Когда я смотрю в зеркало заднего вида и встречаюсь взглядом с Чарли, в нем нет искорок озорства, только мягкая забота.

— Меня выпустили только на похороны, — говорю я ему, и он смеется, но морщинки между его бровями превратились в каньоны. — У меня есть небольшие проблемы с тревогой, — говорю я, снова глядя на дорогу. Я жду, когда давление в моих легких возрастет, но этого не происходит, поэтому я продолжаю. — Обычно я могу с этим справиться. Вы знаете — терапевт, дыхательные упражнения, мантры — основные практики ухода за собой привилегированной белой девушки. Но иногда тревожные мысли немного выходят из-под контроля, — я снова вижу Чарли в зеркале и мягко улыбаюсь. — Тем не менее, я в порядке.

— Это хорошо, Перси, — говорит Сэм, и я смотрю на него, ожидая жалости, но не нахожу ее. Я удивлена, как легко рассказала им обоим.

Как только мы добираемся до дома, они переодеваются в костюмы, и каждый из нас достает пиво из холодильника, выносит пиццу на террасу и ест ее прямо из коробки, используя вместо тарелок кусочки бумажного полотенца. Мы без разговоров разделываем первые ломтики.

— Я рад, что со всем этим покончено, — говорит Чарли, выныривая, чтобы глотнуть воздуха. — Теперь только пепел.

— Не думаю, что я готов к этому, — отвечает Сэм, делая глоток пива и глядя на берег, где мальчик и девочка взбираются на плот Флореков.

— Я тоже, — отвечает Чарли. С озера доносятся визги и всплески.

— Дети из соседнего дома, — говорит Сэм, заметив, что я смотрю на них. — В твоем коттедже.

Они оба темноволосые, мальчик немного выше девочки.

— Не смей! — кричит она как раз перед тем, как он сталкивает ее с плота. Они разражаются приступом хихиканья, когда она забирается обратно.