Чтение онлайн

Перси,

Последние шесть недель были тяжелыми. Труднее, чем я думал. Я все еще не привыкла ни к этой комнате, ни к кровати. Школа огромная. И люди здесь умные. Такие умные, которые заставляют меня понять, как детство в маленьком городке дало мне ложное представление о собственном интеллекте. Я смотрю вокруг во время лекций или лабораторных, и кажется, что все кивают и следуют инструкциям, не нуждаясь в пояснениях. Я чувствую себя таким отсталым. Как меня вообще приняли на этот практикум первым? Неужели такой будет вся учеба?

Я знаю, что мы провели вместе последнее время, занимаясь, но этого было недостаточно. Мне следовало работать усерднее. Сейчас мне нужно работать усерднее, если я хочу добиться здесь успеха.

И я так по тебе скучаю. Иногда я не могу сосредоточиться, потому что думаю о тебе и о том, что ты, возможно, делаешь. Когда мы разговариваем, я слышу твое разочарование во мне — за то, что я не рассказал тебе о практикуме и за то, каким несчастным я кажусь здесь. Я не хочу, чтобы все это было напрасной тратой времени. Я буду работать усерднее. Я добьюсь здесь успеха. Я должен это сделать.

И именно поэтому я думаю, что нам нужно установить некоторые границы. Мне нравится слышать твой голос на другом конце провода, но я вешаю трубку и не чувствую ничего, кроме одиночества. Скоро ты тоже пойдешь учиться и поймешь, что я имею в виду. Мы обязаны ради самих себя и друг друга погрузиться с головой — ты в свою работу, а я в лабораторию.

То, что я предлагаю, — это отдохнуть от постоянного общения. Прямо сейчас я думаю о телефонном звонке каждую неделю. Мы можем сделать это в одно и то же время — как свидание. Иначе я буду думать только о тебе. В противном случае я не смогу сделать то, о чем так долго мечтал, я не буду тем человеком, которым хочу быть. Для тебя, но и для меня тоже. Просто немного места — чтобы построить большое будущее.

А ты как думаешь? Давайте поговорим об этом завтра — я подумал, что воскресенье может стать нашим днем.

Сэм

Я прочитала все это три раза, мои щеки были мокрыми от слез, комок крекеров застрял у меня в горле. Сэм хотел пространства. От нас. От меня. Потому что, разговаривая со мной, он чувствовал себя одиноким. Я была отвлекающим маневром. Я удерживала его от его будущего.

Сэм обманывал себя, если думал, что я подожду до завтра, чтобы поговорить об этом. Чтобы бороться из-за этого. Это было не так, как ты обращался со своим лучшим другом, и это было абсолютно не так, как ты обращался со своей девушкой.

Его телефон прозвонил три, четыре, пять раз, пока он не снял трубку. Только это был не Сэм, который прокричал «привет» сквозь музыку и смех на заднем плане. Это была девушка.

— Кто это? — спросила я.

— Это Джо. Кто это?

Может быть, поэтому Сэм не хотел, чтобы я звонила? Он хотел пригласить к себе других девушек?

— Сэм там?

— Сэм сейчас занят. Мы подбадриваем его. Могу я принять сообщение? — её слова сливались воедино.

— Нет. Это Перси. Дай ему трубку.

— Перси, — она хихикнула. — Мы так слышали…

Внезапно она исчезла, музыка смолкла, и раздался приглушенный смех, прежде чем закрылась дверь. Затем наступила тишина, пока Сэм не заговорил.

— Перси?

По одному слову я поняла, что Сэм был пьян. Вот тебе и необходимость в пространстве, чтобы работать усерднее.

— Так была ли вся эта электронная почта ерундой? Ты просто хочешь больше времени, чтобы напиться с другими девушками? — кричала я.

— Нет, нет, нет. Перси, послушай, я действительно опустошен. Джо принесла малиновую водку. Давай поговорим. Завтра, хорошо? Прямо сейчас, я думаю, я собираюсь…

Линия оборвалась, я свернулась калачиком на диване и плакала, пока не потеряла сознание.

***

На следующий вечер Чарли заехал за мной незадолго до восьми. К тому времени у меня уже совсем кончились слезы. Я рыдала во время долгого разговора с Делайлой, а потом еще раз, когда Сэм прислал короткое извинение за то, что бросил трубку, потому что его вырвало. Он написал, что хочет поговорить сегодня вечером. Я не ответила.

Я не думала, что можно будет смеяться, но гора закусок, которую Чарли собрал на переднем сиденье, была поистине безумной.

— Там есть бургеры, сосиски и картошка фри, если хочешь чего-нибудь посущественнее, — сказал он, когда я посмотрела на пакеты с чипсами и конфетами.

— Да, этого, вероятно, будет недостаточно, — пошутила я. И это было приятно. Легко. — Обычно я съедаю по крайней мере четыре пакета чипсов размером с вечеринку за вечер, а здесь только три, так что…

— Умница, — сказал он, глядя в мою сторону, когда направлялся по длинной подъездной дорожке. — Я не знал, какой вкус тебе нравится. Я обнулил свои запасы.

— Мне всегда было интересно, что происходит со всеми теми девушками, с которыми ты встречаешься, — сказала я, держа коробку с Орео. — Теперь я знаю. Ты откармливаешь их и съедаешь на ужин.

Он одарил меня озорной улыбкой.

— Что ж, одна из этих вещей верна, — сказал он низким протяжным голосом. Я закатила глаза и посмотрела в окно, чтобы он не мог видеть, как румянец распространяется от моей груди к шее.

— Тебя легко напугать, — сказал он через минуту.

— Меня не так-то легко напугать. Тебе нравится провоцировать людей без необходимости, — сказала я ему, поворачиваясь, чтобы изучить его профиль. Он нахмурился. — Что? Или я ошибаюсь? — рявкнула я, и он рассмеялся.

— Нет, ты не ошибаешься. Может быть, «напугать» — неправильное слово, но тебя легко вывести из себя, — он посмотрел на меня. — Мне это нравится.

Я почувствовала, как румянец пробежал по моему телу. Он снова повернулся к дороге с такой широкой улыбкой, что на его щеке появился намек на ямочку. У меня возникло сильное желание провести по нему пальцем.

— Тебе нравится выводить меня из себя? — спросила я, пытаясь казаться возмущенной, но в то же время пытаясь флиртовать. Он снова оглянулся, прежде чем ответить.

— Вроде того. Мне нравится, как краснеет твоя шея, как будто ты вся горячая. Твой рот кривится, а глаза выглядят темными и какими-то дикими. Это довольно сексуально, — сказал он, не сводя глаз с пустого участка шоссе. — И мне нравится, что ты противостоишь мне. Твои оскорбления могут быть довольно жестокими, Перс.

Я была потрясена. Не сексуальной частью

— Чарли был просто Чарли, по крайней мере, я так думала, — а тем фактом, что он так явно обращал на меня внимание. Проводить с ним время было единственным, что поддерживало меня в здравом уме, но у меня создалось впечатление, что он начал обращать на меня внимание еще до того, как сжалился надо мной этим летом. По крайней мере, я думала, что это была жалость. Теперь я уже не была так уверена.