Чтение онлайн

Я чувствовала себя так, словно попала в сеть. Я сидела там с отвисшим ртом, моё горло и глаза горели. А потом прямая линия его губ приподнялась в одном уголке, и он рассмеялся.

— Я шучу, — сказал он. — Не о том, что мой отец мертв, и у тебя правда длинный язык, но я не возражаю.

Мое облегчение было мгновенным, но затем Сэм положил руки мне на плечи и слегка встряхнул их. Я напряглась — как будто все нервные окончания в моем теле переместились под его пальцы.

Сэм странно посмотрел на меня, мягко сжимая мои плечи.

— Ты там в порядке? — он наклонил голову, чтобы встретиться со мной взглядом.

Я сделала прерывистый вдох.

— Иногда вещи просто слетают с моих губ, прежде чем я успеваю подумать о том, как они прозвучат или даже о том, что я говорю на самом деле. Я не хотела быть грубой. Я сожалею о том, что случилось с твоим папой, Сэм.

— Спасибо, — тихо сказал он. — Это случилось чуть больше года назад, но большинство детей в школе всё ещё странно относятся к этому. Я предпочту отвечать на твои вопросы, чем жалость от людей в любой день.

— Хорошо, — сказала я.

— Больше вопросов нет? — спросил он с ухмылкой.

— Я оставлю их на потом, — сказала я, стоя на трясущихся ногах. — Хочешь ещё раз показать мне это сальто?

Он вскочил рядом со мной с кривой улыбкой на губах.

— Нет.

А потом в мгновение ока он схватил меня за талию и столкнул в воду.

***

В ту первую неделю лета мы погрузились в легкую рутину. На берегу была узкая тропинка, которая проходила через кустарник между нашими двумя владениями, и мы ходили туда и обратно по нескольку раз в день. Мы проводили утро, плавая и прыгая с плота, потом читали на причале, пока солнце не становилось слишком жарким, а потом снова погружались в воду.

Несмотря на то, как часто она бывала в ресторане, Сью потребовалось всего несколько дней, чтобы понять, что мы с Сэмом проводим больше времени вместе, чем порознь. Она появилась на нашем пороге в охапку с Сэмом, держа в руках большой пластиковый контейнер с домашними варениками. Она была на удивление молода, намного младше моих родителей, и одета скорее как я, чем как взрослая, в джинсовых шортах и серой майке, её светло-русые волосы были собраны сзади в шикарный хвост. Она была маленькой и мягкой, а её улыбка была широкой и с ямочками, как у Чарли.

Мама поставила кофейник, и трое взрослых сели на веранде, болтая, пока мы с Сэмом подслушивали с дивана. Сью заверила маму и папу, что мне рады в её доме в любое время, что Сэм «чудовищно ответственный ребенок» и что она будет присматривать за нами, по крайней мере, когда будет дома.

— Должно быть, она родила этих мальчиков сразу после школы, — я услышала, как мама говорила папе в тот вечер.

— Здесь всё по-другому, — вот и всё, что он сказал.

В итоге мы с Сэмом большую часть времени проводили в воде или у него дома. В те дни, когда солнце было слишком жарким, мы направлялись к дому, который был построен в стиле старого фермерского дома и выкрашен в белый цвет. Над дверью гаража висела баскетбольная сетка. Сью ненавидела кондиционеры, предпочитая держать окна открытыми, чтобы чувствовать легкий ветерок с озера, но в подвале всегда было прохладно. Мы с Сэмом плюхались по обе стороны мягкого красного клетчатого дивана и включали фильм. Мы начали пробираться сквозь мою коллекцию ужасов. Сэм видел только один или два, но ему не потребовалось много времени, чтобы поймать мой энтузиазм. Думаю, что половина удовольствия для него заключалась в исправлении любой (и каждой) научно необоснованной детали, на которую он обращал внимание — нереальное количество крови было его любимым камнем преткновения. Я закатывала глаза и говорила: — Спасибо, Док, — но мне нравилось, как внимательно он слушал.

Мы по очереди выбирали, что посмотреть, но, по словам Сэма, я стала «вести себя странно», когда он захотел посмотреть Зловещих мертвецов. У меня были свои причины — из-за фильма трое моих лучших друзей больше не разговаривали со мной. В итоге я рассказала Сэму всю историю, которая включала в себя ночевку у меня дома и опрометчивый показ самого кровавого, самого непристойного фильма в моей коллекции.

Поскольку Делайле, Ивонне и Мариссе нравились страшилки, которые я читала в школе, я решила, что Зловещие мертвецы — это очевидный выбор. Мы сгрудились вокруг телевизора в гнездах из одеял и подушек, одетые в пижамы, с мисками попкорна в руках, и смотрели, как группа горячих двадцатилетних направляется к жуткой хижине в лесу. Во время самой тревожной сцены Делайла закрыла лицо руками, затем вскочила с дивана и побежала в ванную, оставив мокрое пятно на замшевой ткани. Мы с девочками посмотрели друг на друга с широко раскрытыми глазами, и я поспешила к шкафу, чтобы достать бумажные полотенца и флакон чистящего спрея.

Я надеялась, что Делайла забудет обо всей этой истории с писанием в штаны к тому времени, как мы вернемся в школу. Она этого не сделала. Даже близко нет. Если бы она это сделала, я была бы избавлена от следующих нескольких месяцев пыток.

— Было достаточно отвратительно, — сказал Сэм, когда пошли титры. — Но также и потрясающе?

— Скажи?! — сказала я, прыгая на колени, чтобы посмотреть ему в лицо. — Это классика! Это же не делает меня странной, если мне такое нравится, не так ли?

Его глаза выпучились от моего внезапного проявления энергии. Неужели я звучала как сумасшедшая? Думаю, что, вероятно, так и было.

— Что ж, я понимаю, почему эта девушка, Делайла, была так напугана этим — не думаю, что смогу спать сегодня ночью. Но она идиотка, и ты не странная, если тебе это нравится, — сказал он. Удовлетворенная, я плюхнулась обратно на диван. — Ты просто странная в целом, — добавил он, сдерживая усмешку, и я запустила в него подушкой. Он поднял руки и засмеялся: — Но мне нравится странное.

Тем летом я была бы благодарна любому другу, но найти Сэма было всё равно что выиграть в лотерею дружбы. Он был занудой в хорошем смысле и саркастичным в веселом смысле, и он любил читать почти так же, как и я, хотя ему больше нравились книги о волшебниках и журналы о науке и природе. В его подвале была целая полка журналов National Geographic, и я думаю, что он прочитал их все.

Сэм быстро становился моим любимым человеком. И я почти уверена, что он чувствовал то же самое — он всегда носил браслет, который я ему сделала. Однажды он снял его, чтобы показать мне бледное кольцо кожи под ним. Иногда он уходил на мучительно долгое утро или день, чтобы пообщаться со своими школьными друзьями, но когда он был дома, мы почти всегда были вместе.

К середине лета у меня на носу, щеках и груди появилась россыпь веснушек. Как будто они каким-то образом ускользнули от моего внимания, однажды Сэм наклонился близко к моему лицу, когда мы лежали на плоту, и сказал: — Полагаю, SPF 45 был недостаточно сильным.

— Полагаю, что да, — прорычала я. — И спасибо, что напомнил мне.

— Не понимаю, почему ты так ненавидишь свои веснушки, — сказал он. — Мне они нравятся.

Я уставилась на него, не моргая.

— Серьёзно? — спросила я.

Кому в здравом уме нравятся веснушки?

— Агааааа, — он вытянул слово и одарил меня взглядом по типу Почему ты такая странная?, который я предпочла проигнорировать.

— Поклянись?

— Поклясться на чём? — спросил он, и я начала колебаться. — Ты сказала, поклянись, — объяснил он. — На чём ты хочешь, чтобы я поклялся?

— Ммм… — я не имела в виду это буквально. Я огляделась, мой взгляд остановился на его запястье. — Поклянись на нашем браслете дружбы.