Чтение онлайн

– Как вы сказали? – поинтересовался Шульга,– Симпатическими чернилами? – Это что такое? Глебов вытащил из стола листок бумаги и странную чернильницу – непроливайку и придвинул все к Шульге, – Курсант Шульга, напишите заявление о приеме в нашу школу! Шульга взял ручку и макнул перо в плоскую чернильницу, – Я, такой-то, прошу зачислить меня в школу курсантом!

– Написали? – Да! Капитан взял листок и несколько раз махнул им перед лицом Шульги.

– Читайте! – Шульга посмотрел на листок и спросил удивленный, – А что там читать, там нет ничего, но ведь было, я сам писал!

– Вот это и есть симпатические чернила, которые имеют свойство исчезать через несколько секунд, но есть и обратный процесс, пишем, текст пропадает, немного колдовства и написанное проявляется, но у меня сейчас здесь нет в наличии проявителя.

– Так, товарищи курсанты на том нашу политбеседу разрешите закончить, все свободны, а вас молодой человек, я попрошу задержаться, нужно создать вам легенду, ту, которую вы настоятельно и правдиво расскажете своим родителям. Вы приняты в школу «Игла», курсант Шульга! Глебов смотрел на Шульгу и вспомнил себя, когда он, почти десять лет назад, таким же юнцом, но с богатой уже биографией, вел трудный разговор с начальником ОГПУ Ряжского района на Рязанщине.

Глава третья.

Сережка Глебов родился в 1906 году в Ряжске Рязанской губернии, в семье рабочих, мама трудилась медсестрой в железнодорожной больнице, а отец работал машинистом паровоза в местном ДЭПО, водил поезда до станции Козлов Тамбовской губернии. Ряжск был крупным железнодорожным узлом на пересечении Рязань – Уральской и Сызрань -Вяземской железных дорог, он связывал Центральную Россию и Южное направление Российской Империи. Когда он пошел в школу в первый класс, началась Первая Мировая война и отец на прощание поцеловав маму и Сережку, был призван в железнодорожные войска. Через два года он сгинул где-то в интернированных лагерях на территории Австрии и они остались одни. А тут подоспела Февральская Революция 1917 года, начались стачки и забастовки железнодорожных рабочих. Город потрясали митинги и шествия с красными флагами. Наступал новый порядок, и он нисколько не обещал спокойную жизнь. В 1921 году его мама скоропостижно скончалась от тифа, и стал Сережка беспризорником, скитался по подвалам, воровал на привокзальном рынке хлеб и овощи, бывал нещадно бит много раз. Но решительность и природный ум не дали ему сгинуть в это непростое время. Он сколотил дерзкую банду из таких же обездоленных горемык и держал в страхе полгорода. Крали только еду и одежду. Деньги ничего не стоили, за один миллион рублей можно было купить, разве что пару коробков спичек. Прошло четыре года, Сережа заматерел, вытянулся, налился силой, стал настоящим бандитом – налетчиком, но бедных и обездоленных не трогал, да и что с них взять, когда в стране махровым цветом расцветал НЭП, правительство отпустило цены и всякого рода спекулянты, дельцы и мошенники стали появляться неизвестно из каких злачных мест. Черные рынки предлагали все, что угодно, были бы деньги – здесь не было пределов и ограничений. Продавалось и покупалось все, что производилось в подсобных хозяйствах и на государственных производствах или просто воровалось. От еды, до шоколадных конфет, пирожных, икры и деликатесных видов рыб, до сахара, алкоголя, медикаментов и других товаров. Новая экономическая политика (НЭП) была принята в 1921 году, но до его города докатилась только к 1924 году. Новая экономическая политика имела целью введение частного предпринимательства и возрождение рыночных отношений с восстановлением народного хозяйства. НЭП была мерой вынужденной и во многом импровизированной. Однако за семь лет своего существования НЭП стал одним из самых удачных и выгодных экономических проектов в молодой и новой России, а проведенная денежная реформа в 1922 году, укрепила рубль, и он стал конвертируемой валютой. Задачей первого этапа денежной реформы, реализуемой в рамках одного из направлений экономической политики государства, явилась стабилизация валютно-кредитных отношений СССР с другими странами. После проведения двух деноминаций, в результате которых один миллион рублей прежними денежными знаками был приравнен к одному рублю новыми советскими денежными знаками, было введено параллельное обращение обесценивающихся советских дензнаков для обслуживания мелкого товарооборота и твёрдых червонцев, обеспеченных драгоценными металлами, устойчивой иностранной валютой и легко реализуемыми товарами. Червонец приравнивался к старой 10-рублёвой золотой монете, содержавшей 7,74 грамма чистого золота.

Вот за этими золотыми червонцами и открыл охоту Сережка Глебов со своей бандой. Разрабатывая необычайно дерзкие и технически грамотные изъятия этих блестящих золотых кружочков, Глебов, никогда сам не принимал участия в этих экспроприациях и зря не светился, а предпочитал руководить операцией со стороны через доверенных лиц. Не знаю, по какому счастливому стечению обстоятельств, но Глебов ни разу не попался с поличным, ОГПУ очень серьезно и довольно жестко относилось к незаконному обороту золота и порой эти золотовалютные операции приводили на скамью подсудимых и приговоры всегда были крайне жестоки. Вот этих жирных коммерсантов и начал изрядно щипать Глебов и щипал беспощадно, многие знали, что существует удачливый налетчик, гроза новоявленных коммерсантов, по имени Серж Сильчевский, но в лицо его мало кто знал и тем более никто не знал его настоящей фамилии. Но недолго продолжалась эта торговая вакханалия. НЭП превратился в банальное "купи-продай". Через год, Ленин был вынужден признать, что в известной мере была проведена реставрация капитализма. Ленин также признал, что предполагавшийся централизованный товарообмен сорвался:

"В том смысле, что он вылился в куплю-продажу, частный рынок оказался сильнее нас, и вместо товарооборота получилась обыкновенная купля-продажа, частная торговля". Юридически же, НЭП продержался до 1931 года, пока не было принято постановление о полном запрете частной торговли в СССР, но это было уже после смерти Ленина в 1924 году. Но планы Сергея Глебова нарушило не это, а одно неприятное происшествие, которое круто изменило его дальнейшую жизнь. Проходя вечером, по деревянному мосту, который соединял центр города и Захуптский район, возле городской бани, на берегу реки Хупты, он обратил внимание на симпатичную девчонку, которая отчаянно отбивалась от троих здоровых парней. Они уже разорвали на ней платье и принялись шарить по стройному телу. Один уже начал спускать штаны в предвкушении приятного времяпровождения в обществе незнакомой девчонки. Может быть, Сергей прошел бы мимо, но когда увидел глаза девушки полные мольбы и отчаяния, то решил вмешаться. Зачем он это сделал, не мог себе, потом объяснить всю оставшуюся жизнь, но этот поступок в корне изменил его дальнейшую жизнь. Он незаметно вынул короткий стилет, который всегда носил с собой в сапоге и сходу хотел всадить стилет в спину, но в последний момент изменил траекторию удара и воткнул в мягкое место. Насильник с удивлением обернулся, заорал благим матом и осел на землю. Девчонка примолкла и смотрела на Глебова во все глаза. Оставшиеся двое остановились в растерянности, девушка вырвалась и, прикрывая руками голую грудь, спряталась за спину Глебова. Один их насильников вытащил нож, а другой толстую цепь.

– Ты кто такой, ты зачем порешил нашего кореша?

– Да жив ваш кореш, только месяц за задницу не сядет! Я кто такой? Я простой прохожий и не люблю, когда сильничают девчонку без меня? Девчонка в страхе отскочила от него и готова уже была закричать и броситься наутек, но что-то её удержало.

– Так становись в очередь, мы не жадные!

– Нет бродяги, я привык к свежему, не порченому мясу, а сам думал, с кого же первого начать, парни были крепко сбитые, но слабоваты духом, так только отъявленные трусы, могут глумиться и измываться над невинной жертвой. Он, недолго думая, выломал из забора приличное бревнышко, толщиной с руку, которым запросто можно человеку хребет переломить и, не раздумывая, пошел на них. И они дрогнули, попятились, схватили под руки скулившего подельника и бросились в сторону Малинового оврага и где-то в районе мужской гимназии на взгорке, свернули на Дворянскую!

Девушка подошла и с интересом взглянула на Сергея, – Ну, что дальше, молодой человек? – Извини, но мой план закончился на этих троих! Будут предложения?

– Девчонка потянула руку и певуче произнесла, – Степанида! А вас?

– Сережкой кличут, – Ты это, давай шагай отсюда, иначе эти друзья могут позвать подмогу с улицы Красной и Малинового оврага, а это бандитский район.

– Фу, как неприлично к незнакомой девушке обращаться на "ты"!

– Извиняйте барышня, политесам не обучен, институтов благородных девиц не кончал, да и младше ты меня, наверное? – Девушке такой вопрос не задают, но мне 17 лет, а вам? – Мне на два года больше!

– Все равно, мужчине надо обращаться к девушке всегда на "вы" независимо от её возраста и положения! Сергей, обращаясь к несуществующей аудитории, картинно развел руки и с иронической ноткой в голосе, произнес, – Граждане, вот дает, мамзель! Чешет языком, как по бумажке! Сам он едва окончил четыре класса железнодорожной приходской школы, а когда это было – он уже забыл. Не в этой жизни, наверное!

– Сударь, извольте быть благоразумным и не грубить девушке, тем более незнакомой! – Простите Степанида, не хотел вас обидеть, просто я отвык от светского общества!

– А хотите, я вас приглашу к нам домой, будем пить чай, слушать граммофон и я вас познакомлю со своими родителями? Сережка засмущался, – Вот еще, что я чаю никогда не пил? – Да нет же, дело конечно не в чае, но должна же я вас поблагодарить за столь чудесное вызволение. Сергей снял с себя пиджак и протянул Степаниде, – На-ка, прикрой свои голые прелести, а то мне, как-то не по себе! Только сейчас Степанида заметила, что её голые молодые груди задорно торчали в разные стороны!

– Ой, простите, щеки её мгновенно залились краской! Она быстро накинула пиджак, запахнула его и схватила Сергея за руку.

– Все, никаких возражений, вы мне нравитесь, и мы идем к нам пить чай!

Делать нечего, надо идти, да уж больно эта бойкая девчонка ему пришлась по душе. Её непринужденность, чистота и порядочность все больше и больше были ему по нраву.

– А где твоя усадьба? – Скажете тоже – усадьба, мы не баре и живем скромно! Подъехала подвода и с неё на деревянный мост, спрыгнул молодой милиционер, он многозначительно поправил поясную кобуру с наганом и внимательно проводил их взглядом, уж очень разношерстная была пара. Она стройная, кровь с молоком и светлая волосом – он, высокого роста брюнет, крепкого телосложения, но повадки были бандитские и не внушали доверия. Они поднялись на взгорье и на перекрестке свернули направо в район одноэтажных частных построек примыкающих к городу

– О, вы живете в районе Жары, – Да, как раз за оврагом!

Незаметно подошли к домику с мезонином, перед домом, была разбита клумба, где разными цветами пестрели незнакомые Сергею цветы. Степанида постучала в дверь, открыла им миловидная, еще не старая женщина, около сорока лет.

– Стеша, разве можно так поздно ходить по улицам? Мы с папой заждались тебя! Давай проходи, моя дорогая. Иди, помой руки, сейчас будем ужинать. И тут она увидела разорванное платье дочери!

– Бог ты мой, что с тобой случилось? Ты попала под телегу? Упала в овраг? Говори, несносная девчонка?