Чтение онлайн

– Надеюсь, я не опоздал, к старту своей новой жизни? – Все облегченно выдохнули, они узнали по голосу Сергея! Куда делся его залихватский чуб, фикса и воровские манеры, перед ними стоял, по крайней мере, коммивояжер средней руки или работник партийной номенклатуры. Степанида в восторге запрыгала на месте, а Павел Иванович с удивлением обошел вокруг Сергея, – Хорош парниша, хорош! – Не ожидал я такого превращения, вкус еще не покинул вас молодой человек! А почему такая неуемная любовь к коричневому цвету?

– Комплектом продавали только эту тройку коричневого цвета.

Светлана Павловна поджала губы, хотела уже по-бабьи запричитать, от безысходности и по неожиданному отъезду Степаниды, но Завьялов, строго на нее прикрикнул, – Ну, ты то, что, как клуша раскудахталась, никуда твоя дочь не денется, хватит ей возле мамкиного подола то сидеть. Пора выводить в люди! Они попрощались и двинулись к выходу. В 2 часа ночи они сели на поезд Пенза-Москва и в 9 часов утра были в Москве. Глебова поразил этот огромный город, но Стеша, неоднократно бывавшая в этом городе, уверенно взяла его под руку и указала направление, куда шагать…

Прошло несколько лет изнуряющих тренировок в изучении политической и военной обстановки в мире, освоения, муторного и кропотливого радиодела, после тренировок по борьбе джиу-джитсу синяки не сходили неделями. В конце лета 1938 года, Александр Шульга выпускник секретной школы внешней разведки, а в действительности контрразведчик диверсант в совершенстве владеющий приемами джиу-джитсу, блестяще стреляющий из любого вида оружия и виртуозно метающий ножи, смотрел в будущее с оптимизмом. После выпуска курсов иностранных языков, где ему настоятельно вдалбливали на протяжении трех лет знание испанского и английского языков, он предполагал, что это неспроста. Сын поволжского немца и русской считал немецкий язык родным, а вот с английским у него начались проблемы. Он никак не мог одолеть, чуждую для русского языка картавую буквы "р", совершенно не понимал произношение "the". И дико вращал глазами, когда преподаватели произносили этот артикль с произношением "зеэ". Откуда там буква "з"? Он не понимал, как этот набор букв может иметь такой звук. Также не мог произнести на английском число «три» и «дерево» ему казалось, что это одинаковые слова. Преподаватель, чопорная полуанглийская леди, с трудом сдерживая негодование, раз за разом настоятельно объясняла ему, что определённый артикль «the» происходит от указательного местоимения "that". И совсем уж приуныл, когда она сказала, что артиклей в английском языке достаточно много, что есть четыре типа артиклей: определенный, неопределенный, нулевой, артикль частичного количества, он совсем не понимал, что такое артикли и зачем они вообще нужны. Но постепенно, он собрался, началось все получаться, сказались видно бессонные ночи зубрежки и штудирование соответствующей литературы. Он обратил внимание, что запоминает прочитанное с одного раза, причем не слово в слово, а именно смысл. Всю мишуру и прочее бла-бла-бла его мозг не воспринимал, забывал все сразу и навсегда, оставлял только суть прочитанного. Скорость чтения выросла раз в пять. У него даже стали глаза уставать, и голова шла кругом от такого огромного потока информации. На русском в школе говорили редко, только по-английски и по-немецки, а если кто-то и пытался, то уже не задерживался в этом заведении. Порядок был железный! Наконец выпускные экзамены, и он, через пень-колоду, сдал этот ненавистный язык и после сдачи, ему настоятельно рекомендовали, что ни под каким соусом, даже у смертного одра, никогда не говорить, что он выходец из Англии. На худой конец сойдешь за поляка или чеха.

Было теплое, солнечное утро бабьего лета, Шульга проснулся оттого, что солнечный луч, неторопливо перемещавшийся по кровати в течение последнего часа, добрался, наконец, до его лица и уперся в сомкнутые веки своим бестелесным пальцем. Сегодня последний день в спецшколе НКВД, ему предписывалось в 12.00 отбыть в Штаб РККА в Москву. Шульга быстро соскочил с кровати, умылся, почистил зубным порошком зубы и облачился в новенькую коверкотовую гимнастерку, где на каждой петлице искрами горели по два рубиновых кубаря. Изнурительная трехгодичная учеба в школе подошла к концу и вчера начальник спецшколы, зачитал приказ об успешном окончании школы с отличием и присвоении ему звания лейтенант. Вечером, как полагается, обмыли звание, но лимонадом и только! Не стоило начинать службу с больной головой. Шульга покидал в свой фибровый чемоданчик немудреный скарб и направился прощаться с преподавателями, когда визит вежливости был соблюден, он, окинул последним взглядом школу, мысленно поблагодарил за все и потопал к КПП. Город просыпался, люди стайками бежали на работу, учебу, службу, у каждого было свое предназначение в этом мире. Новенькая гимнастерка и кубари лейтенанта привлекали взгляды девушек. В офицерской форме Шульга был хорош! Но он, как серьезный молодой офицер только усмехался и двигался к вокзалу. Служба обязывало явиться строго в назначенное время, у него просто физически, не оставалось времени на флирт с девушками. Быстро оформив требование в воинской кассе, он вышел на привокзальную площадь, поезд опаздывал на полчаса, было время собраться с мыслями и прогуляться. Что его ждет на этой не простой службе? Подошел шипящий паром громогласный поезд, с паровоза сбежал по лестнице чумазый помощник и быстро стал обстукивать буксы колесных пар. Шульга никогда не понимал, зачем они это делают. Показав проводнику командировочное предписание, он прошел в купе и до самой Москвы завалился спать. Поезд быстро набрал скорость, назад рванули поля, перелески, посёлки. За окнами не кончалась припухшая желтизна – предвестник начинающей осени. Пассажиры смеялись, ужинали, разговаривали в коридоре, слева за стенкой капризничал ребёнок. Все эти звуки наползали друг на друга, колыхались по всему вагону. В тусклом купейном свете на столике скудный продуктовый набор из привокзальных ларьков. Путь из Ленинграда в Москву прошел без эксцессов, не считая того, что, к нему в купе на станции Гатчино, зашел невзрачный человек и предъявил удостоверение военной контрразведки МО, настоятельно рекомендовал прибыть по совсем иному адресу. Так он оказался в центральном 4 управлении при НКВД СССР, где преподавали совсем другие дисциплины. Еще три месяца, ему вдалбливали создавшуюся военную и политическую обстановку в Европе, акцентируя его внимание на Германии, Польше, Прибалтике и Западной Украине. Познакомили с шифрованием и химическими веществами, которые определенным образом действовали на человека и совсем уж секретно, показали оружие тайных убийц из Японии. Несколько изобретений он решил запомнить и при случае изготовить эти смертельные железки.

После известных событий, которые Шульга не любил вспоминать, ему, как бы компенсируя его нечеловеческие лишения в прошлом, присвоили звание старший лейтенант. В марте 1943 года его неожиданно отозвали из Красноводска, что в Туркмении, где он работал старшим оперативником в Особом отделе на нефтеперерабатывающем заводе. Объект был стратегического назначения – производил топливо, так нужное фронту, уже почти два года шла война. Только недавно на территории Средней Азии окончательно покончили с басмачеством, но поток классовых вредителей, засланных шпионов на территорию Туркмении из Ирана, не иссякал. После раскрытия, ареста и частичного уничтожения группы диверсантов, которые подорвали два нефтеналивных состава, ему и присвоили, в виде поощрения, новое звание. Не такой работы хотел Шульга – не такой. Не мог он гнобить порой ни в чем не повинных людей, за сломанную ветхую задвижку, за брак важной детали или за банальное опоздание на работу, да и опыта в этих делах у него не хватало. Уже позже, Шульга с горечью вспоминал свои первые дела. Не умел вести допросы, спешил с выводами, не было умения сравнивать главные и косвенные улики и выбирать искомое, не было опыта в обращении со свидетелями и подозреваемыми. Много, очень много было сделано ошибок, когда Шульга только вступил на путь контрразведчика в условиях войны. Но работал он на совесть, честь мундира ни разу не запятнал, себя компрометирующими фактами не замарал, редко придерживался безосновательного обвинения и всегда старался докопаться до истины. Он рвался на фронт, но его по каким-то непонятным причинам придерживали. И наконец, этот день настал.

1943 год. Степной фронт

– Разрешите? Здравия желаю товарищ майор! Шульга вытянулся в блиндаже и поприветствовал находящегося там офицера. В блиндаже, в огороженном плащ-палаткой, углу, находился еще один человек, стройная, миловидная девушка в звании лейтенанта, она сосредоточено, что-то писала в тетрадь возле попискивающей радиостанции.

– Майор Григорьев, Шульга крепко пожал руку седому плотному мужчине с грустными глазами и застыл возле стола.

– Полегче, полегче, где же тебя медведя так выкормили! Я дяденька в годах и кости мои уже изрядно изношены. Проходи. Кто таков? Доложитесь по форме старший лейтенант!

– Старший лейтенант Шульга Александр Николаевич, прибыл, для прохождения дальнейшей службы. Шульга поежился, предательски жал воротничок стоечка новой формы, он никак не мог привыкнуть к новой форме одежды для рядового и начальствующего состава РККА. В ней появились погоны и воротник "стоечка," их ввели в начале 1943 года, старые кубаря в довоенных петличках были привычнее. Григорьев скептически осмотрел новую, с иголочки, форму Шульги, – Что вырядился, как на парад? Есть полевая форма? – Никак нет товарищ майор! Григорьев крикнул в открытую дверь, – Сидоров, зайди!

– Я, товарищ майор! В дверях появился маленький, как на живчиках, шустрый старшина, – Выдать старшему лейтенанту полевую форму и закрашенные защитной краской звездочки, иначе наш бравый старший лейтенант непременно падет жертвой немецкого снайпера. Сидоров замялся, – Товарищ майор, коверкотовой офицерской гимнастерки не имеется, только хлопчатобумажная, солдатская!

–Тащи, чай не барин и в солдатской гимнастерке походит! – Есть! Я мигом! Григорьев, приглашая Шульгу, присел на скамью, – Парадная форма пока вам не нужна, разведчики диверсанты на ту сторону не ходят в парадной форме и со знаками различия! Личные документы, семейные фотографии, награды, если имеются, парадную форму сдать и на время забыть. В штабе дивизии по моему представлению вам выдадут новое удостоверение. Майор взял в руки личное дело Шульги и с интересом стал листать пожелтевшие страницы.

Что за… твою Волоколамскую дивизию! – майор впился взглядом в одну из страниц.

– Вы репрессированный? Урка или политический? И, что, по фене ботаем – нигде не работаем? – Товарищ майор, воровские понятия знаю и по фене ботать могу лучше любого блатного, но жить по этому, драконовскому закону не хочу и не буду! И уркой никогда не был – нет особого желания. Душа другая! Товарищ майор, я бывший репрессированный, повторяю, бывший, реабилитирован вчистую с восстановлением звания, прав и наград. Статья 58.1, часть вторая 8 лет без права переписки и поражение в правах, снята за неимением состава преступления.

– Что, шпионом и врагом всемирной революции оказался? – Вроде того!

– Мне это знакомо! А как же образ военного контрразведчика, с горячим сердцем и холодным умом? Опыт не пропьешь и в лагере не засидишь! Так, да?

– Товарищ майор, а мой образ разведчика за время, проведенное на Колыме, не успел еще сильно потускнеть, а обижаться, я буду только на себя, мне надо было вовремя разбираться со своими женщинами!

– Вот как! Впервые слышу, чтобы женщина, своими телесами и выпуклостями, упекла мужчину на цугундер по политической статье! И много вас там таких сознательных и не сломленных? – Пол Колымы! И все они горят желанием воевать за нашу Родину! Вы разве не знаете, кто там обитает? Считается, что у этих людей начисто отсутствует чувство страха и воевать они будут не за страх, а за совесть. Этот народ уже ни чем не испугаешь, хуже, чем там, в любом случае не будет!

– Да, за исключением, что здесь иногда убивают!

– Там тоже ты не бессмертен, ворье и злобная администрация все делают для того, чтобы укоротить твою бренную жизнь. Григорьев ухмыльнулся и продолжил напористо наступать на Шульгу, – Ладно, чисто психологически можно допустить, что такой контингент обладает определёнными способностями и способен на поступки, но морально они, разве не полностью разложившиеся личности? Шульге пришлось не менее эффективно отбиваться, – Вы не правы, товарищ майор! Не мне вам рассказывать, что в НКВД, к принимаемым на службу сотрудникам всегда предъявляли повышенные требования. Особенно в вопросах физической выдержки и психологической выносливости. Плюсами при приеме были также высокая эрудированность и интеллект. А кто в основном сейчас находятся в местах не столь отдаленных? Не будем сейчас брать во внимание законность и причины этих политических преследований. Со мной сидели, профессора, ученые, доктора наук, физики, химики, философы и первоклассные разведчики, когда я с ними общался, то и половины мудреных словечек не понимал, когда они начинали между собой спорить. Вот где кузница для высококлассных разведчиков и диверсантов!