Чтение онлайн

«Как ярко! – прищурилась и подняла руку, закрываясь не столько от солнца, сколько от невыносимо голубого неба. – Хорошо, что у меня и сердце молодое, а то бы не выдержало».

– Товар в карету, – приказал владыка, и я недобро глянула на мужчину, который вскочил в седло. – Что, человечка? Не нравится, когда так называют?

Ох, как хотелось ответить! Но, заметив, как весело сверкнули алые глаза драгана, прищурилась:

«Нарочно меня дразнит?»

– Да хоть горшком назови, только в печь не сажай, – буркнула я и пересчитала всадников, окруживших карету.

«Многовато».

Владыка выгнул бровь, явно разочарованный, но я уже юркнула внутрь. Устроилась на мягком сидении и, отодвинув бархатную занавеску, выглянула в окошко. Поймав внимательный взгляд владыки, задёрнула ткань и недовольно цыкнула:

«Интересно, смогу ли сбежать по дороге?»

То, что в карете я была одна, порадовало. Меня не пытались связать или ещё как-то ограничить возможность передвигаться, и это дарило надежду. Тем временем карета двинулась, и я снова осторожно выглянула наружу.

Стоило нашей процессии выехать со двора торговца, как я ахнула при виде невероятного количества людей на широких улицах города, будто сошедшего с экрана исторического фильма. Редкие кареты останавливались, всадники спешивались, а обыватели низко кланялись.

– Владыка… Владыка Эсселф, – неслось уважительно отовсюду.

Но, всё равно, несмотря на то, что нам уступали дорогу, карета через толпу двигалась очень медленно. Подчинённые владыки следили за тем, чтобы никто не попал под копыта лошадей, и, похоже, теперь им было не до прыткой рабыни.

– Это мой шанс улизнуть, – решилась я и тихонько приоткрыла дверцу кареты.

Мы ползли так медленно, что можно было легко выскочить и тут же затеряться в толпе. А потом найти работу и потихонечку начать новую жизнь. Конечно жаль, что не увижу правнучку, зато и Тосе не нужно будет заботиться о старенькой бабушке. Моя внученька сможет полностью сосредоточиться на малыше, и наследство им с Глебом пригодится.

– Почему медлишь? – услышала насмешливый голос и приоткрыла дверь шире, выглядывая наружу. Владыка, покачиваясь в седле, с интересом смотрел на меня. – Раз решила сбежать, так действуй. Мне и самому любопытно, как быстро я тебя найду.

От его слов по коже побежали мурашки. Ничем не выказав разочарования, я приподняла брови:

– То есть, вы не против, если я сбегу? Почему?

Мужчина кивнул на мужчин и женщин, которые при виде повелителя падали ниц:

– Ты первая человечка, которая не ведёт себя вот так. Это любопытно.

Я осторожно улыбнулась:

– Так, может, поиграем в прятки? Отпустите меня… Да просто отвернитесь!

К моему удивлению, он именно так и сделал, но меня тревожила лукавая усмешка, притаившаяся в уголках губ мужчины. Прямо как кот, играющий с мышью! До последнего не верила, что мне позволят сбежать, но, выскользнув из кареты, беспрепятственно направилась прочь, с каждым шагом ощущая всё большую уверенность.

– Эй, товар! – позвал владыка.

Я обернулась, ожидая, что подручные Эсселфа догонят меня, схватят и вернут в карету. Но владыка лишь махнул мне:

– До встречи на закате.

Двенадцать часов в сутки я проводила в своей любимой мастерской. Делала горшки и вазы, размешивала эмали, выстраивала температуру в печи, проверяла готовые изделия, выявляя трещинки и сколы. Эта рутинная, по мнению других, работа приносила мне невыразимое удовольствие и никогда не надоедала.

Я бы и спала в мастерской, но из-за печи было душно, а воздух, сколько ни проветривай, будто был соткан из взвеси керамической пыли, поднимающейся во время шлифовки, и химических испарений при размешивании глазури, которая придаёт блеск керамике.

Мне нравилось делать то, что хочу, а продажей занимался менеджер магазина керамики большого торгового центра. Раз в неделю приезжала машина и забирала всё, что я не забраковала.

Вазы с небольшими сколами или с поплывшей глазурью мог забрать любой желающий совершенно бесплатно… Вот например, как такие. Я остановилась у прилавка, на котором были расставлены кривые тарелочки и грубые горшки.

– Выбирай, красавица! – призывно заулыбался высокий худой мужчина лет тридцати. – Горшки по медяку, тарелки по два за десяток. Если поцелуешь, подарю кувшинчик для зелий…

– Ты спятил?! – женщина примерно того же возраста, что и торговец, с силой ударила его по плечу. – Или жить надоело?

– О, не переживайте, – торопливо заверила я ревнивицу. – Я не собиралась целовать вашего мужчину.

– Бутыли для зелий продаём две за медяк, – проворчала она, отпихивая мужа. – Что берёте?

И, глянув мимо меня, вдруг поменялась в лице и заискивающе промямлила:

– Приходите завтра… Может быть!

Махнув мужу, принялась торопливо складывать товар в деревянные ящики, которые он подносил. Оглянувшись, я заметила приближающуюся толпу. В руках мрачных мужчин и решительных женщин были разнокалиберно-кривые горшки или вазы.

– Хм, – усмехнулась, глянув на стремительно пустеющий прилавок. – Кажется, я узнаю почерк.

– Заткнись уже, – сунув мне медную монетку, женщина подтолкнула меня в спину. – Иди отсюда!

Они с мужем торопливо накрыли коробки тряпьём и поспешили прочь, но на пути их встал широкоплечий толстяк, в руках которого было несколько бутылочек для зелий. Судя по подтёкам на них, и у этого потребителя возникли проблемы с посудой.

– Менька! – злобно прорычал толстяк. – Почему все твои бутыли протекают?

– Потому что глину плохо промыли от песка, – ответила я вместо женщины.

А торговка ускользнула в сторону, но врезалась в дородную даму с огромным горшком в руках.

– Дно всё в трещинах! – гневно обвинила пышка.

– Наверняка при обжиге были перепады температуры, – резонно заметила я.

– Эй, ты чего? – оглядываясь, побледнел худой мужчина. – Хочешь, чтобы нас побили?

– А вы посмотрите на глазурь! – возмутилась стройная дама с седыми волосами и сунула ему вазу. – Она уже вся в трещинах и отваливается, а я только вчера купила!

– Я этого не продавал, – затравленно пискнул муж Меньки.

Вокруг нас становилось людно, и недобросовестным продавцам уже было не сбежать.