Чтение онлайн

Кобольд распорядитель выпучил глаза, бросился к двери и тут же скрылся за ней, будто это была спасительная нора в земле. Он взлетел по лестнице и принялся заглядывать в мастерские, комнаты отдыха и кладовые на втором этаже, созывая своих коллег. Затем пришла очередь будить кобольдов, что спали после своей смены на третьем этаже; кого-то пришлось сбросить с кровати или гамака, на кого-то вылить кувшин воды.

Подъем на крышу двух десятков сотрудников по единственной лестнице занял какое-то время. Распорядитель не знал, уложился ли он в срок, установленный Лисидией или нет, у него уже не было сил волноваться об этом, он повалился на черепичную крышу и тут же уснул от усталости.

Его разбудило странное давящее чувство. Придя в себя, он понял, что сверху его придавливало нечто весом, должно быть, килограммов в шестьдесят.

— Благодарю вас, господин распорядитель, что позаботились обо мне. Теперь не придется морозить зад на черепице, — раздался сверху голос Лисидии. — А теперь прошу вас встать на четвереньки и не двигаться, чтобы не создавать мне неудобств.

Собрав последние силы, кобольд распорядитель смог приподняться, изображая этакую живую скамью, и замер. После чего о нем все забыли, что, возможно, спасло ему жизнь в тот вечер. Остальным кобольдам из оружейного дома повезло чуть меньше: они расселись в три ряда перед Лисидией, чувствуя холод надвигающейся ночи. Никто из них не догадывался, зачем их собрали, спросить об этом приближенную регента никто не отваживался.

— Никого не забыли? — спросила Лисидия.

Вопрос был риторическим, она и сама могла без труда выяснить, остался ли кто-то из кобольдов в здании. Для этого ей достаточно было коснуться одной из монет, которые хранились в двух дискообразных контейнерах, что она носила на бедрах. Монеты внутри были выложены у краев контейнеров ребрами к плоским крышкам, чем напоминали строение раковины моллюска наутилуса. Крышка контейнера свободно поворачивалась, в ней была сделана прорезь таким образом, чтобы можно было коснуться лишь одной монеты и не задеть другие.

Лисидия повернула крышку и через прорезь коснулась монеты, которая давала ей способность смотреть сквозь твердые предметы. В здании действительно не осталось ни единого живого существа, распорядитель неплохо справился, со своей задачей. Что же касалось наказания для последнего кобольда, поднявшегося на крышу, — ему предстояло потрудиться в не самой приятной роли болотного медведя. Медлительный и глупый, питается травой, солнечным светом и падалью, как раз подходящая личина для нерадивого сотрудника.

— Сегодня будем разыгрывать сценку, — сказала Лисидия. — От вас мне нужно пять актеров добровольцев и одного назначу сама. Вот ты, подойди поближе.

Опоздавший подошел к восседавшей на кобольде распорядителе Лисидии, молча встал рядом и принялся потирать руку. Он был без одежды, если не считать шортов, вода капала с его шкуры, ведь он недавно принимал ванну. Оставшиеся кобольды принялись переглядываться, один из них все же поднял руку.

— Нет, — сказала Лисидия. — Что-то мне в тебе нравится, глаза у тебя симпатичные, пусть такими и остаются. Будешь слушателем. Эй, не дрейфь, давно ли волшебницы рассказывали тебе сказки? Кто из вас работяг тут недавно?

Поднялось несколько рук. Лисидия выбрала пятерых кобольдов и жестом подозвала их к себе. Она засунула руку за спину и вытащила из-за пояса рельсовый пистолет, который последние полчаса натирал ей стволом левую ягодицу. Она швырнула оружие одному из кобольдов, тот от неожиданности не смог поймать пистолет, а подбросил его вверх, какое-то время жонглировал им дрожащими руками, затем схватил его зубами и замер. Он стоял с вытаращенными глазами, боясь моргнуть, чихнуть или шелохнуться.

Еще двадцать минут назад кобольд Чафис спал в постели после долгой дневной смены в оружейном доме (он чистил уборные на первом, втором и третьем этажах), сейчас же он стоял на крыше этого самого дома с пистолетом, зажатым в зубах. Он принялся облизывать стальной корпус, вскоре худшие опасения Чафиса подтвердились — его угораздило ухватить пистолет зубами так, что дуло было направлено прямиком ему в глотку.

— Не могли бы вы, уважаемый, держать пистолет руками, а не зубами? — спросила Лисидия и тут же добавила, повысив голос. — И перестань уже его облизывать!

«Как было бы приятно, если бы она знала мое имя, — размышлял Чафис, — вот только какое ей дело до уборщика туалетов?» Он потянулся дрожащей рукой к рукояти пистолета. Это оружие он однажды видел в деле, когда один из дайгонцев принес его в тир. Дайгонец навел оружие на круглую деревянную мишень, и та тут же разлетелась на куски. Чафис не разглядел снаряда, который вылетел из пистолета, хотя за полетом стрелы или арбалетного болта ему уследить удавалось.

Кобольды долго судачили после этого случая, кто-то из них знал название оружия, но принцип его действия так и остался загадкой. Выстрел был бесшумным, мгновенным и разрушительным. Чафис ухватился за рукоять пистолета и понял, что произошло худшее — он случайно зацепил пусковой крючок и нажал на него.

Болевые рецепторы кобольдов отключались, если боль становилась невыносимой. А это вместе с тем, что пистолет не издавал звуков при стрельбе, могло означать, что Чафис только что вышиб себе часть позвоночника в области шеи и даже не почувствовал этого. Зато во рту он сейчас ощущал металлический вкус, «металла» было немного больше, чем секундой ранее.

Плохие новости всегда хотелось узнать первыми, поэтому Чафис отпустил рукоять пистолета, поднес руку к затылку и принялся ощупывать его. Дыры не оказалось, по крайней мере, он ее не нашел. Чтобы избежать дальнейших проблем, кобольд подставил ладони, разжал челюсти и позволил пистолету упасть себе в руки.

Во рту у него все еще было что-то металлическое, он исследовал предмет языком и понял, что это ничто иное, как пистолетная пуля. Должно быть, она выкатилась из ствола прямо ему в рот. Чафис непроизвольно сглотнул, чувствуя громадное облегчение, отчего пуля спустилась по пищеводу кобольда и остановилась в его желудке.

— Он не работает! — воскликнул Чафис и постучал кулаком по своей массивной голове. — Не работает! Я уж думал, что продырявил себе хребет! Вот же глупость.

Лисидия рывком встала со своего импровизированного табурета и подошла к Чафису; все кобольды вокруг, кажется, задержали дыхание, ожидая, что произойдет дальше. Она вложила рукоять пистолета в его руку и подняла оружие на уровень его головы, нацелив дуло точно в кобольдский висок.

— Готов повторить эксперимент? — спросила она.

Чафис понял, что тут что-то не так. Каким-то чудом в первый раз выстрела не произошло, но сейчас явно что-то поменялось, он не мог взять в толк, что именно. Лисидия стояла, скрестив руки на груди, так близко к нему, словно они были друзьями, а не встретились впервые меньше получаса назад. Она смотрела на него с чуть заметой ухмылкой.

«Проверяет мою смелость или хочет взглянуть на мою смерть? — лихорадочно соображал Чафис». В итоге он решил, что риск — дело благородное, но не сегодня.