Чтение онлайн

«— Зачем, ты связал мне руки? — бормочет она. — Неужели их боишься?

— Конечно, — отвечаю я. — Тот, кто охотится на львицу, обязан проявлять осторожность.

— А что делает охотник после того, как поймает львицу и посадит в клетку?

Я убираю с глаз рыжую прядку.

— Показывает, что плен может стать восхитительно приятным, и превращает львицу в домашнюю кошечку— пушистую и ласковую.

Ее глаза темнеют.

— Львицы никогда не опускаются до состояния домашних кошек.

Провожу ладонью по груди.

— К чему преуменьшать собственные способности? Ты в плену меньше часа.

Мне всегда нравилось с ней спорить, так что неудивительно, что она так долго мне отказывала, а согласилась исключительно от безысходности. Выбор не самый лестный, но так или иначе теперь она принадлежит мне».

«— Но зачем? — строго спрашивает она. — Ты богат, знатен и не испытываешь недостатка в женском внимании. Даже доводилось слышать, как тебя называли обаятельным, хотя лично мне это непонятно. Зачем тебе приручать именно меня, когда многие с радостью согласились бы стать твоей ласковой, послушной кошечкой?

Я подхожу ближе и вижу, как стремительно пульсирует у нее на шее тонкая голубая вена. От волнения грудь восхитительно вздымается. Вожделение накатывает на меня темной волной.

— Их готовность навевает тоскливую скуку, — шепчу, почти касаясь уха губами. — Куда увлекательнее наблюдать, как ты сопротивляешься.

Любимая вздрагивает. Да, держать оборону ей с каждой минутой становится все труднее.

— Ты вызываешь отвращение, — резко произносит она.

Не сомневаюсь. Но если бы отвращение оказалось полным и необратимым, ее бы сейчас здесь не было. Холодное презрение всегда включало в себя — во всяком случае, так мне кажется — долю интереса, которую она отказывалась признавать.

— Прекрасно. Ничто так не обостряет наслаждение, как капля отвращения».

«Я кладу ладонь на грудь и провожу пальцем по мгновенно затвердевшему соску».

«„Маленькая смерть“ превращается в одну долгую сладострастную конвульсию, полную обоюдного наслаждения. Я развязываю ленты, освобождаю запястья и заключаю любимую в объятия. Она считает, что меня приводят в безумие ее несравненные физические достоинства: прекрасное тело, гладкая кожа, роскошные волосы. Так и есть, я действительно околдован ее красотой. Но истинный восторг дарит вот этот райский момент, когда она настолько переполнена наслаждением, что даже не догадывается оттолкнуть меня освободившимися руками.

Прячу лицо в золотом руне. Целую в шею. Глажу по плечу, по рукам, по мягкому животу и чувствую себя горьким пьяницей, только что сделавшим долгожданный глоток.

Но она смахивает мои руки.

— Хочу спать.

С беспечным видом сцепляю руки под головой, словно только что меня не отвергли в очередной раз.

— Позволь рассказать на ночь сказку.

— Если о том, что делает принц со Спящей красавицей, когда находит ее в пустынном замке, то это я уже слышала.

— В этой сказке никто не спит — во всяком случае, в ответственный момент.

Она молчит, и я замираю в ожидании нового отказа.

— Собственно, почему бы и нет? Интересно узнать, какие развратные фантазии бродят в твоей голове.

Удивительно. Поворачиваюсь к ней и подпираю голову рукой. Прелестная супруга смотрит в потолок и не проявляет ко мне ни тени интереса.

— Давным-давно существовала на свете страна под названием Гордость, — начинаю я. — Это была очень гордая страна; все, начиная с короля и королевы и заканчивая последним дворником, чрезвычайно себя уважали. Но никому не удавалось перещеголять принца — красивого юношу по имени Нарцисс.

— Который настолько себя ценил, что постоянно любовался собственным отражением?

— Радость моя, — укоризненно возражаю я. — Как плохо ты обо мне думаешь! Неужели считаешь, что стал бы рассказывать такую избитую легенду? Мою историю ты точно не слышала.

Она равнодушно пожимает плечами.

— Что ж, продолжай.

— Самым распространенным средством передвижения в стране был дирижабль, работавший исключительно за счет гордости пассажира. Чем значительнее оказывалось самомнение хозяина, тем выше и быстрее летал его личный транспорт. Ну а самый большой и быстроходный дирижабль принадлежал, разумеется, принцу Нарциссу и назывался красноречиво: „Гордость Нарцисса“.

— В конце истории его проткнут и выпустят воздух?

Я презрительно хмыкаю.

— Только невежественные иностранцы способны додуматься до такого отвратительного поступка. В этой стране проткнуть дирижабль означало то же самое, что продать на площади собственную мать.

— И насколько же часто жители продавали своих матерей?

— Никогда. Матерей граждане любили и уважали.

Любимая насмешливо закатывает глаза.

— Хорошо, рассказывай дальше.

— Для тех дам, которые мечтали завоевать руку принца (если уж не удавалось покорить сердце), Нарцисс придумал особое состязание. Семь лет подряд проводились трехдневные гонки на дирижаблях, и всякий раз он побеждал единолично и с огромным преимуществом. Вся страна начала беспокоиться за своего принца, потому что он давно уже достиг того возраста, когда положено обзавестись семьей и детьми.

А тем временем Нарцисс тайно и глубоко любил молодую особу по имени Фиделия, владелицу книжного магазина в столице государства. Фиделия, разумеется, знала о существовании принца и даже поддерживала с ним деловые отношения: Нарцисс любил книги, и она исправно снабжала его редкими и ценными изданиями. Однако сам принц и его дирижабль не значили для нее ровным счетом ничего. Больше того, в кругу друзей она нередко насмехалась над размерами дирижабля и говорила, что понятия не имеет, зачем одному человеку столько горячего воздуха.

Неприятный слух дошел до Нарцисса. Он утратил сон и ночи напролет расхаживал по своему замку. Время от времени наводил дворцовый телескоп на магазин Фиделии, смотрел на свет в ее окошке и мечтал оказаться рядом, чтобы, сидя в удобных креслах, вместе почитать.

— А я-то уже решила, что он мечтал привязать ее к книжному шкафу, — ехидничает любимая.

— О нет! Принц далеко не так романтичен, как я. Так на чем же мы остановились? Ах да, раз в три месяца молодая особа отправлялась за книгами в соседние страны, и Нарцисс с нетерпением ждал ее возвращения. Дело в том, что первым делом Фиделия приносила новые приобретения в замок. Только тот, кто испытал неразделенную любовь, способен понять, что значили для принца эти редкие встречи.

Климат в стране отличался стабильностью и завидной предсказуемостью. В то время, о котором я рассказываю, как раз стоял сухой сезон, а потому Фиделия погрузила книги не в крытую повозку, а в обычную телегу, в которой в другое время перевозили бочки с пивом. С высокой башни принц наблюдал, как она едет по пыльной дороге за городскими стенами, и внезапно заметил на горизонте огромную черную тучу: нежданная гроза приближалась стремительно и коварно.

Он приказал немедленно подать свой быстроходный дирижабль, однако обогнать грозу не сумел: прятать книги в гондолу было уже некогда.

Принц не медлил ни секунды. К изумлению Фиделии, выхватил меч и разрезал дирижабль пополам. Получился отличный водонепроницаемый кожух, надежно прикрывший подводу с бесценным грузом. Едва придя в себя, она нашла неподалеку несколько больших камней и придавила брезент, чтобы не улетел.

Не успели молодые люди закончить работу и спрятаться в гондоле, как небеса разверзлись и хлынул ливень.

— Зачем ты рассек свой великолепный дирижабль? — удивленно спросила Фиделия. — Это всего лишь книги.

— Возможно, — ответил Нарцисс. — Но это твои книги.

И по сей день люди в стране рассказывают, как принц завоевал сердце любимой, уничтожив мечом свою гордость. Следующей весной Нарцисс с Фиделией поженились, а потом много лет жили счастливо и вместе правили своей страной».