Чтение онлайн

Эледа открыла на планшете уже подготовленный файл со списком фамилий и должностей. Начальник архива. С этим ясно, значит, Джед решил собрать все данные по мисс Геллан. Начальник рейдерского управления. Тоже понятно - Винс-то в рейде. Старший каратель, начальник отдела биотехнологий, начальник аналитического отдела, начальник медлаборатории, начальник отдела криминальной экспертизы, начальник службы содержания и этапирования заключенных. Хм. А этот зачем?

– Вопросы?
– спросил Джед.

– Никаких, - спокойно ответила девушка.
– Через полчаса можно будет начинать совещание.

– Занимайся, - с этими словами он нажал кнопку селектора и сказал секретарше: - Миссис Лауф, проводите мисс Ховерс в её новый кабинет.

* * *

Бригада рассредоточилась в просторном холле старого бизнес-центра. Здесь из пустой шахты лифта тянуло ледяным сквозняком, а высоченные потолки подпирали массивные квадратные колонны, на одной из которых был жирным черным маркером нарисован похабный комикс.

Бойцы Батыя - отребье, набранное им по всему сектору на щедрый призыв поубивать-пограбить - от скуки разглядывали настенное подростковое творчество, а сам Батый задумчиво сверлил глазами размашистую надпись, сделанную на стене баллончиком: "Здесь я присунул Джессике Вилс!"

Надпись была такая старая и поблекшая, что было ясно - тот, кто её сделал, уже вряд ли способен присунуть хоть кому-то.

– Батый, - подошел к старшему его помощник - молодой парень чикано.
– А не знаешь, долго ждать ещё?

Парень недавно побрился наголо и теперь с непривычки отчаянно зяб даже в плотной вязаной шапке.

– Не знаю, - ответил Батый.
– Выходим по сигналу. Чё, околел?

– Да пробежаться б уже...
– признался помощник, обхватывая себя за плечи.

– Пробежишься, - успокоил его Батый, и в узких глазах промелькнула насмешка.

Еще пару недель назад у парня вся башка была в дредах, похожих на сосиски, слепленные из говна и волос. Ушлый, мельком увидев эту "красоту", сказал в обычной своей флегматичной манере:

– Мои люди должны выглядеть, как люди, должны вести себя, как люди, должны говорить, как люди. Именно это отличает моих людей от всех остальных и в первую очередь от кусков патлатого говна, шароёбящегося по сектору.

На следующий день парень обрил голову, а мешковатые штаны с обвисшей, словно обосранной, ширинкой сменил на джинсы. Ушлый этого даже не заметил. Ему-то какое дело до всякой мелочевки. А вот Батый решил к парню приглядеться, коли уж тот оказался таким понятливым. В итоге сегодня взял с собой. Помощник, когда имеешь дело с наспех набранным сбродом, нужен непременно.

– Батый, - снова окликнул чикано.
– А за что мы вдруг на этих пошли? Они ведь долю заносили, как по часам, не косячили. С чего вдруг? Не, если не мое дело, вопрос снят...

Парень вскинул смуглые ладони, давая понять, что интересуется исключительно с целью понимания текущего момента. Сообразительный, любознательный, с мозгами... Ум надо стимулировать, чтобы работал. Поэтому Батый взглядом показал на облезлую стену напротив:

– Видишь, чего написано?

Парень удивленно кивнул, не улавливая связи.

– Так вот, амиго. В этой жизни надо четко понимать, кому можно, а кому нельзя присовывать. После чего очень осторожно делиться своей радостью с окружающим миром. Кое-кто решил, будто у него может получиться присунуть Ушлому. А в итоге сейчас мы будем присовывать всем, у кого мелькнула подобная абсурдная мысль. И присовывать будем так глубоко и долго, чтобы слышал весь сектор. Нам даже надписи делать не придется, и без этого каждый будет знать - как, когда, кому. А вот за что конкретно, - со значением сказал Батый, - не твоего ума дело. Просто запомни, твой бонза - не Джессика Вилс.

В этот момент у него на поясе зашуршала рация.

– Ну, хорош жопы чесать. На выход, - приказал старший.
– Валить всех, кто в здании.

* * *

Снег прекратился, и на смену ему медленно заступили не туман, не дождь, а заморозки. Холодало ощутимо и быстро. К вечеру, если так пойдет, слякотная каша под ногами застынет и превратится в неровную корку. Уже сейчас было видно, как вода в лужах затягивается морщинистым ледком.

Впрочем, трое мужчин, стоящих за углом двухэтажной постройки, не мерзли. Винсент оглядел свою группу. Ирвин с Кемпом играли в "камень, ножницы, бумага" на щелбаны. А вот новичок - тот явно нервничал. Винс кивнул Ирвину, как раз выкинувшему ножницы на бумагу, и показал взглядом на Рекса. Друг кивнул в ответ, мол, сам уже заметил и принял к сведению.

У бойца может быть какой угодно опыт работы в чистой зоне, и какая угодно подготовка, но, первый раз оказавшись в черном секторе, теряются все. Это не столько страх в прямом его понимании, сколько непривычное осознание собственной уязвимости и роковой ответственности за каждый шаг. Облажаешься здесь - не вытащат. Помощь может опоздать или не прийти вовсе. Если подстрелят, рассчитывать придется только на себя и содержимое аптечки. Не будет ни докторов (кроме уличных), ни медицинского вертолета, ни быстрой доставки в лучший госпиталь.

И вроде бы всё это объясняют, и за периметр вышвыривают не одного, но паскудная нервозность, тем не менее, маячит где-то на периферии сознания... Потому что понимаешь: случись какая заваруха, отвечать за себя будешь сам, потому что если подставишь свою группу -какой ты, на хер, рейдер. Говно ты. Полное. И страх подвести, облажаться, стать обузой для коллег или вовсе причиной провала операции - вот этот страх жрал гораздо сильнее страха за собственную жизнь.

В общем, и Винс, и Ирвин хорошо понимали, что творится на душе у Рекса. Но утешать его, подтирать сопли и подбадривать не собирались. У парня в голове вполне трезвая оценка реальности, сбивать ее настроем на "не ссы" и "мы с тобой" - значит посеять ложное представление о том, что всё под контролем. А это не так. В черном секторе ситуация может измениться в любую секунду. И к подобному повороту надо быть готовым тоже в любую секунду. Потому здесь каждый сам себя контролирует. И это надо очень четко уяснить с первого рейда. Ведь если не уяснишь, настоящим рейдером не станешь.

Поэтому старшие товарищи не мешали молодому нервничать. Получится из него что-то толковое или нет, станет ясно уже через пару часов. Тогда можно будет и по плечу похлопать, и приободрить на отходняке. Пока же и рано, и неуместно, и, в общем-то, бессмысленно.

"Мои на месте", - всплыло в очках Винсента сообщение от Ушлого.

Ну что? Понеслась.

Штурмовики в пятиминутной готовности сидят уже минут тридцать. Кара у конкурентов томится два с половиной часа, небось, совсем заскучала.