Чтение онлайн

Мы, зарубежные корреспонденты, считали себя смелыми людьми, когда посещали такие места, как Белоруссия. Но самое худшее, что могло нас ожидать в стране пребывания, если бы мы действительно чем-то обидели правительство, это то, что нас притащили бы за руки и за ноги, лицом вниз в аэропорт и выслали из страны ближайшим авиарейсом. Местные журналисты были мужественными людьми, с реальными убеждениями, о чем я вспоминал всякий раз, когда встречал подобных Павлу Шеремету людей.

– Ну ладно, – сказал он по-английски, когда мы обменивались рукопожатиями. – Мы проиграли.

– Мне жаль, – ответил я.

– Да, и мне тоже, – на прощание сказал он.

Через несколько месяцев белорусский КГБ арестовал Шеремета и его оператора. Шеремет провел полгода в тюрьме и после освобождения эмигрировал в Москву. Его оператор просто исчез, по версии официальных лиц США, его убили.

Борис Бревнов был уволен примерно в то время, когда в Москву приехала группа представителей МВФ для переговоров по выводу России из кризиса. Никто не удивился, что Чубайс преуспел в свержении с трона Бориса Бревнова и сам себя короновал новым «царем электричества» в России.

Мы с Робертой встретили Гретхен и теперь уже ее безработного мужа на ланче в «Эльдорадо», ультрамодном заведении около британского посольства. Лучшей рекомендацией этого места служили «мерседесы» и черные «хаммеры» на охраняемой стоянке. Гретхен вздохнула с облегчением и казалась более довольной, чем в прошлые месяцы. Она все еще выглядела немного усталой, но уже без всякого намека на испуг. На ее лице появился естественный румянец, и она вновь обрела свою знаменитую обезоруживающую улыбку южанки. С доброй усмешкой она провозгласила, что клан Бревновых собирается в отпуск. На две недели. Куда-нибудь в приятное место. Может быть, на юг Франции.

На следующей неделе Борис и Гретхен покинули Москву. Они больше никогда не возвращались в Россию.

Когда в июле наша уборщица Лариса сказала, что больше не хочет получать от нас свою зарплату в рублях, я понял, что неизбежна тяжелая экономическая катастрофа. У русских было какое-то сверхъестественное чувство, подсказывающее им на уровне инстинкта, что существует опасность повторения болезненной девальвации рубля начала девяностых годов.

Финансовое сообщество тоже начало терять веру в правительство. Рынок ГКО стал все больше напоминать гигантскую финансовую пирамиду, когда Центральный банк России (аналог Федерального резервного банка США) известил, что без выпуска новых долговых обязательств, необходимых для пополнения казны, Россия не может вернуть долги по уже выпущенным краткосрочным казначейским векселям. В воздухе запахло дефолтом. Возбужденные москвичи стали скупать доллары, и ЦБ России израсходовал свои запасы твердой валюты.

В преддверие приближающегося рокового события Ельцин редко появлялся на телеэкранах. Болезнено выглядевший, он мрачно предупреждал мир, что Россия стремительно погружается в пучину беспорядков и смуты.

– Существуют экстремистские силы, – говорил он туманно и зловеще, – которые пытаются дестабилизировать нашу страну.

Были ли эти «силы» бастующими шахтерами, чеченскими террористами, занимающимися интригами олигархами или паникующими лидерами западных держав, президент не уточнил. Однако, как заверил Ельцин телезрителей, превентивные меры уже принимаются.

После этого заявления камера показала стоящих в напряженной позе позади президента высокопоставленных военных. На них была форма различных цветов: от лилово-зеленой армейской до сине-голубых мундиров МВД, на погонах у каждого поблескивали золотые звезды. Эти генералы недавно получили повышение, и новые звезды на погонах, с одной стороны, свидетельствовали о их новых властных полномочиях, а с другой – обеспечивали их преданность и бдительность, так необходимые Ельцину в предстоящие трудные времена. И он хотел, чтобы народ об этом знал. Среди них находился и новый глава ФСБ (так стала себя называть теперь одна из внутренних служб бывшего КГБ) – стройный серьезный человек в гражданском костюме. Я его сначала не узнал, но затем разглядел в нем бывшего заместителя мэра Санкт-Петербурга, с которым по нелепой случайности мне не удалось встретиться, – Владимира Путина.

Телевизионное послание президента было, прежде всего, адресовано МВФ и его основным спонсорам в Вашингтоне. Смысл его был вполне очевиден – или спасайте Россию, или сами пострадаете от последствий кризиса.

Несколькими днями позже налоговая полиция стала появляться в организациях и в квартирах некоторых граждан. Это делалось с целью убедить Запад, что Россия прилагает все усилия, чтобы выполнить свои часто нарушаемые обещания по увеличению сбора налогов.

Государственное телевидение передавало многочисленные репортажи о рейдах одетых в черные горнолыжные маски и бронежилеты элитных подразделений. Показывалось, как эти люди штурмом берут убежища должников, как искажаются страхом под дулами автоматов АК-47 показанные во весь экран лица обвиняемых. К несчастью, большая часть должников были запуганными женами американских служащих, которые имели несчастье находиться дома в то время, когда отряды налоговой полиции начали рейды по наугад выбранным адресам, где проживали иностранцы.

Кремль решил выбрать в качестве примера как раз тех, кто чуть ли не единственные в России аккуратно платили налоги, – приехавших с Запада иностранцев. Не имело значения, что гиганты вроде Газпрома открыто похвалялись своими миллиардными задолженностями, а большая часть деловой элиты России нагло прятала свои миллиарды долларов за границей. Неважно было и то, что московская налоговая инспекция облагала зарубежные фирмы налогами в тридцать пять раз большими, чем российские предприятия. Правительство тем не менее всячески старалось выжать из глупых иностранцев еще немного сверх установленных нормативов. Западные граждане, вероятно, или по глупости, или со страха готовы были за все платить.

В аэропорту любопытная листовка на английском языке вкладывалась в паспорт каждого приезжающего, где, наряду с традиционным «Добро пожаловать в Российскую Федерацию», содержалось предостережение: «Если Вы пробудете в стране больше, чем шесть месяцев, то будете подлежать обложению всеми налогами, принятыми в России, независимо от налогов, уплаченных в Вашей стране. При невыполнении Вы можете быть подвергнуты штрафу, тюремному заключению и т. п.». Далее шло традиционное пожелание приятного пребывания в стране.

– Запад все время настойчиво просит нас улучшить собираемость налогов, – невинно пожав плечами, сказал главный сборщик налогов в России Борис Федоров, когда мы брали у него интервью. – Так что мы могли бы и не вкладывать рекламные листки в паспорта, а просто спрашивать у прибывших, не хотят ли они остаться в России на временное пребывание в Сибири на срок от трех до пяти лет.

Я был убежден, что МВФ под улучшением сбора налогов имел в виду совершенно другое, однако головорезы в масках «поставили на уши» зарубежное сообщество и заставили почувствовать всю серьезность своего предупреждения.