Чтение онлайн

— Злится, забавно, а когда дарил тебе кинжал, он был рад? Думал, что я спущу ему эту выходку, потому что идет охота, и я не могу применить силу, но есть методы изощренней. Как тебе, уверенная моя, секс на публику, возбуждает? — не скрывая получаемого удовольствия от подстроенной им ситуации, грубо произнес мучитель.

Секундное молчание, сердце едва отбивает удары, и я смотрю в глаза Канта, переполненные эмоциями, которые он старается подавить в себе. Я шумно сглатываю, стараясь обдумать сказанные мастером слова, но их смысл доносится до меня отвратным эхом. Я не хочу верить в то, что он сказал, потому что подсознательно понимаю, что ему ничего не стоит это сделать.

— Пожалуйста, я сделаю все, что ты захочешь, но прошу тебя, не делай этого, — взмолилась я, будучи прижатой к его груди.

— Ты и так сделаешь все, что я захочу, — зарывшись носом в мои волосы, прошептал Руслан, извлекая подаренный Кантом кинжал из ножен.

— Я не могу так, — кусая губы, едва слышно вымолвила я, ощущая, как горячие, соленые дорожки слез потекли по моим щекам.

— Расслабься и получай удовольствие, не заставляй делать тебе больно, — излишне интимно ответил мучитель, убирая мой бокал и заботливо вытирая слезы с моего лица.

Я чувствовала, что меня трясет изнутри от мерзости, которую мне предстояло вытерпеть, от отвращения к себе, из-за того, что я ничего не могу сделать, совершенно ничего, только покорно ждать, когда весь этот кошмар, который не успел начаться, закончится.

Расчетливый взгляд янтарно-карих глаз блуждал по мне, когда Руслан развернул меня лицом к себе. Он отложил кинжал в сторону и с легкостью приподнял меня, усаживая на стол. Удобно устроившись меж моих бедер, мучитель продолжал рассматривать меня, как будто изучал изменения, что происходили во мне. Я же и сама ощущала, что страх отчего-то понемногу стал отходить на второй план, а вот привычная злость, которую я часто испытывала во время тренировок с Драко и Кантом, когда они отпускали шуточки о моих способностях лишь к одному делу, затмевала мой разум.

— Я возненавижу тебя, если ты это сделаешь, — сорвалось с моих губ, когда искусные пальцы гладили обнаженную кожу под футболкой, что он едва задрал вверх.

— Буду польщен, — наклонившись совсем близко ко мне, выдохнул он в мое ухо, обдавая его горячим дыханием.

— Тогда польстись этим! — прошипела я.

Резким движением я схватила кинжал за рукоятку и прочертила им воздух перед собой, так как Руслан уже отклонился и в следующую секунду заблокировал мой очередной удар. Я спрыгнула со стола и попыталась снова нанести удар, но мучитель лишь улыбался, совершенно не опасаясь лезвия. Он непринужденно уклонялся, явственно издеваясь и дразня меня, задействовав только корпус, в то время как его руки были сомкнуты за спиной. Но долго играть он со мной не стал и мгновенно заключил в тиски своих рук, выбив оружие. Я даже не заметила, как он это сделал: держалась дистанции, как учил Драко, как враз была остановлена возникшим рядом со мной наставником, что не без удовольствия ухмылялся, рассматривая меня.

Только сейчас его взгляд отличался от обычного, таким же взглядом он вознаграждал Локи, когда тот пытался обойти в мастерстве на ножах Драко. Он как будто оценивал меня и делал для себя выводы, не собираясь делиться ими со мной.

— Чертовски глупо, уверенная моя. Неужели ты думала, что сможешь задеть меня этой зубочисткой? — бросив пренебрежительный взгляд в сторону кинжала, произнес Руслан.

— Глупо было бы не попытаться, — процедила я сквозь зубы, ощущая сковывающую меня злость.

Взгляд мастера ожесточился, он одним рывком разорвал молнию на моих джинсах, крепко удерживая мои руки за моей спиной. Я попыталась вырваться, но он надавил на мои запястья, причиняя боль, от которой я поморщилась и согнулась настолько, насколько позволила его хватка.

— Прелюдия затянулась, Рита, а я ненавижу, когда мое время тратится впустую, — грубо произнес мучитель, наклоняя меня над столом, но при этом изменив угол обзора для одинокого зрителя.

Чувство дежавю обрушилось на меня, вырисовывая в памяти яркие картины из прошлого: его кабинет, различное оружие, глаза, горящие гневом, дубовый стол, стремительно нарастающая боль, дезориентация, кромешный страх и отчаяние. Злость, что контролировала мое сознание, отступила, а нервная дрожь пробежалась по телу от ощущения горячих, изучающих меня пальцев Руслана. Я отвернулась, зная, что Кант по-прежнему видит нас. Он видит, как мучитель удерживает меня, видит, что его рука по-хозяйски ласкает меня, проникая под тонкую ткань трусиков. И видит, как я реагирую на эти прикосновения, которые кардинально отличались от всех, что я испытывала ранее. Тело реагировало отдельно от разума и сердца, оно подчинялось своим законам, заставляя дышать меня чаще и внимать каждому прикосновению. От этого всего меня едва ли не выворачивало наизнанку. Отвратные, мерзкие чувства закрадывались глубоко внутри меня, заставляя ощущать грязь, с которой меня смешали, с которой смешал меня ОН.

— Это даже забавно, — хмыкнув, произнес мучитель, наклонившись ко мне. — Ты испытываешь страх, злость, отвращение, но при всем при этом твое белье можно выжимать. — Его пальцы заскользили по влажным складкам, дразнящими движениями играя с клитором. — Ты ненавидишь меня сейчас, но не из-за того, что я с тобой делаю, а из-за зрителя, который не позволяет тебе расслабиться.

Выбранным им тоном, можно было озвучивать порно ролики, где десятки женщин отдавали бы все, чтобы услышать этот дьявольски чарующий голос, но я не была в их числе, я презирала его. Презирала за то, что он делал со мной за то, что он заставлял меня чувствовать, за то, что больше никогда не смогу воспринимать себя как прежде за то, что мне нравилась эта грязная игра, в которую он втянул меня, и я проклинала себя за это.

Он не стал раздевать меня, а лишь приспустил мои джинсы, что поначалу озадачило меня. Я ожидала, что он разденет меня полностью, таким образом унизив окончательно и бесповоротно, но в таком положении мое тело было полностью закрыто от Канта, его взору были доступны лишь оголенные бедра и ягодицы, но не более того. Я продолжала ощущать ласкающие меня пальцы Руслана, его губы на своей шее, размеренное, горячее дыхание, вызывающие мурашки. Он прикусывал кожу, оттягивал ее и посасывал, улыбаясь моей реакции на его манипуляции. Казалось, что его совершенно не смущал тот факт, что на нас смотрят, наоборот, он демонстративно был нежен и горяч для того, чтобы показать свою безграничную власть надо мной. И я подчинялась ему, отворачиваясь и зажмуривая глаза от стыда, что закрадывался глубоко внутри меня, от ощущения своей ничтожности.

— Ну же, Рита, посмотри на него, — он насильно развернул мою голову в сторону Канта, удерживая меня в таком положении и заставляя смотреть на него. — Вот кому отвратительно. Ведь ты ему нравишься, даже более того. — Раздвинув мои ноги шире, и надавив на запястья сомкнутые за спиной, он заставил меня прогнуться в пояснице, предоставляя ему беспрепятственный доступ к моему телу. Его пальцы, влажные от моей смазки, бережно и аккуратно стали растягивать меня, подготавливая для него, о чем он не побеспокоился в прошлый раз, когда порвал меня, срывая на мне свою злость. — Но он не имеет права прикасаться к тебе, не имеет права трахать тебя, — незамедлительно проникая в мое тело, рыкнул Руслан, — потому что ты МОЯ!

Даже после всех умелых манипуляций его рук я отчетливо ощутила дискомфорт, граничащий с болью, оповещающей о том, что я еще не до конца восстановилась. Запястья, которые он словно в тиски зажал своей рукой, затекли, и меня не покидало чувство, что на них останутся синяки. Но мне было на это плевать, на все плевать. Ничто не имело значения, ничто и ничего.

Я продолжала держать глаза закрытыми, чувствуя, как они увлажнились от проступающих слез. Мне не хватало ни сил, ни духа для того, чтобы открыть их. Мне не хватало смелости посмотреть в глаза Канта, пока Руслан не заставил меня это сделать, вздернув мое лицо за подбородок вверх.

— Посмотри на него, Рита, — негодующе произнес мучитель, прикусив мочку моего уха. — Посмотри на него!

Кажется, что я еще никогда не испытывала такого сокрушительного чувства обреченности, как сейчас. Мои веки были словно свинцовыми, а слезы продолжали стекать по моим щекам, оставляя за собой влажные дорожки. Но то, что сжирало меня изнутри невозможно было сравнить с теми чувствами, которые я испытала, столкнувшись с отчужденным взглядом Канта. Я будто разбилась на тысячи осколков, которые осыпались на этот чертов ламинированный пол, предварительно изрезав душу. Меня совершенно не трогало то, что Руслан продолжал иметь меня, крепко прижимая к себе, казалось, что это происходило не со мной. Я как будто отдалено слышала его учащенное дыхание, чувствовала его самодовольную ухмылку. Это не мою оголенную кожу целовали его губы, вызывая не в моем теле отклик. Не меня удерживали его сильные руки. Это не в мое тело вторгались в бешеном темпе, практически заставляя закричать то ли от боли, то ли от иного чувства, которое я никогда не признаю как истину.