Чтение онлайн

Сузив взгляд, насторожившись, я шумно выдохнула, едва не испачкав ковер мастера недавно съеденным мороженым, стоило Кире потереться об него носом, задевая промежность, на что он одобрительно погладил ее по волосам, а уголки его губ приподнялись. Вот только я не была уверена, что это реакция на продолжение прерванного минета, так как его взгляд впился в мои пальцы, медленно стягивающие трусики вниз.

Я не сдалась. Нет. Это не так. Я выбрала менее болезненный путь, зная, что будет хуже. Всегда бывает хуже. Он не сломал меня. И не подчинил. Это выживание. Всего лишь выживание. Проглоти это, Рита. Ты сможешь. Ну же.

Мысли в моей голове терзали сознание, вгрызаясь в измученную душу острыми, как клинки, зубами. Они рвали меня на части, оставляя несовместимые с жизнью раны, а я все еще стояла, дышала, смотрела, слышала, существовала, когда как внутри захлебывалась в алой крови, натыкаясь на заточенные кости, делающие из меня решето.

— Умница, — прокомментировал Руслан, когда я отбросила белье в сторону.

Я смотрела прямо на него, не прикрываясь, потому как это было бессмысленно. Смотрела и видела, как в его глазах плещет желание прикоснуться ко мне, и даже отточено работающая ртом наложница у его ног, не могла всецело овладеть его вниманием. Оно было приковано ко мне.

— Сядь, — скомандовал мучитель, кивнув в сторону кресла, и я выполнила его приказ.

Мои ягодицы коснулись прохладной кожи, отчего я вздрогнула, сложив руки на коленях. Он хотел видеть меня покорной, и я могла такой быть. Я действительно могла быть покорной, а лишь потом дать слабину и рыдать в подушку, нежели опять выть от боли, корчась на полу.

— Разведи ноги в стороны, — склонив голову набок, дополнил наемник, а я впилась в него напряженным взглядом.

Мое дыхание стало поверхностным. Я задышала коротко и часто, смотря прямо в глаза опьяняющей похоти, которая бурлила в радужке монстра. Его губы исказились в оскале, выдавая его наслаждение моей реакцией.

— Что мне нужно сделать? — устав от этих игр, сухо вопросила я, не желая более тянуть.

Я в любом случае не могла покинуть его покои раньше, чем он бы со мной закончил, но я могла ускорить этот процесс, и пойти зализывать раны к себе, нежели торчать тут до посинения, уничтожая свою самооценку в крах.

— Хороший вопрос, — в удивлении приподняв брови, проговорил Руслан. — Тебе нужно кончить. Для меня. Сейчас, — издеваясь, протянул мучитель, поморщившись, когда Кира прикусила головку его члена.

Какого черта я вообще туда смотрю? Гадство.

— И ты меня отпустишь? — очередной мой вопрос, а лицо наставника исказилось в гримасе недоверия.

— Да, — односложно отозвался мужчина, внимательно следя за мной.

— Хорошо, — несколько раз качнув головой, вымолвила я, собирая по крупицам то, что осталось от моих мыслей.

Он хотел, чтобы я мастурбировала при нем, пока ему будет отсасывать наложница. Что ж, прекрасно, пусть так и будет, лишь бы меня не касался. Наверно, мне должно было стать от этого легче, только все равно до тошноты отвратительно.

Закинув ноги на поручни кресла, широко разведя их в стороны, я была распахнута перед Русланом, ощущая его скользящий, обжигающий взгляд на своем теле. Кира же на меня не смотрела, чему я была искренне рада, потому что мне становилось дурно от мысли, что я буду делать это не просто при нем, но и при девушке. Так дурно, что начинало мутить, и горечь подступала к горлу.

Мои пальцы заскользили по гладкой коже к низу живота, и я коснулась себя под пристальным взглядом мучителя. Его дьявольские глаза, насыщенного янтарного оттенка, сравнимого с виски, прожигали меня насквозь. Он расслабленно откинулся на спинку дивана, положив свою размашистую ладонь на затылок шатенки, обрабатывающей его член. Его губы дрогнули и приоткрылись, как только я помассировала клитор и провела по увлажнившимся складкам пальцами. Ему это нравилось, я же незаметно для себя, осознавала лишь одну вещь, что его такое явное, бурлящее желание, что все, что сейчас он чувствует, что томится в его широкой груди, заставляя его сердце отбивать учащенный ритм, что его гребанное возбуждение, которое его заносит — это моя заслуга. Моя, а не девушки у его ног.

Он смотрел на меня: пристально, обволакивая своей похотью, смотрел на блестящие от смазки подушечки моих пальцев, которыми я ласкала клитор круговыми движениями, прикусывая нижнюю губу, и немного морщась при этом. Я словно отключилась. Перестала замечать все, что происходило вокруг. Был он, его пылающие похотью глаза, испарина на его теле, тяжело вздымающаяся грудь, и едва слышные стоны, слетающие с его обветренных губ. И была я: обнаженная, распахнутая перед ним, со спавшей на одно плечо бретелькой лифчика, опустившая чашечку и безбожно трущая твердую горошину соска. Развратно открывая рот, позволяющая себе едва ли не заглатывать вмиг ставшим тяжелым, липким воздух, катастрофически необходимый сейчас.

Мои щеки пылали, завившиеся от влаги волосы липли к лицу, но я продолжала ласкать себя, едва не трахая пальцами, стоная так, как хотело мое тело. И мне было глубоко плевать, о чем думал мучитель, пожирая меня вожделеющим взглядом. Мне было плевать на то, что сейчас его вздыбленный, смоченный чужой слюной член, сосет наложница, помогая себе при этом языком. Мне хотелось разрядки. Я хотела этот чертов оргазм, чтобы избавиться от скопившейся в груди тяжести. Я хотела отключиться хоть на несколько секунд. Хотела ни о чем не думать, только ощущать растекающуюся по телу негу, уносящую с собой все переживаяния, задвигающую их на задний план.

Внизу живота образовалась тяжесть, и с каждой секундой она словно увеличилась в объеме, а я продолжала мастурбировать, ощущая, как капельки пота скатываются по моему телу, и меня пробирает дрожь. Я была так близка к безумию, что казалось, здравый разум напрочь покинул меня, когда я подняла свою ладонь к лицу и погрузила средний палец в рот, жадно обсасывая его, чувствуя солоноватый вкус своей смазки на языке. Глаза мучителя блеснули, и он глухо простонал, жестко сжимая волосы шатенки, наблюдая за мной, за тем, как я, с причмокивающим звуком, извлекла блестящий от моей слюны палец и показала его ему. Кажется, в эту секунду я увидела, как тень злости проскочила в его глазах, но лишь на секунду, до того момента, как я стала этим же пальцем безжалостно тереть клитор, откинув голову назад, громко, не сдерживаясь, выкрикивая стоны наслаждения в паркий воздух, ощущая, как судороги пронимают меня, а давящая тяжесть спадает с моих плеч, и нега заполняет собой каждую клеточку моего тела. Немыслимые ощущения.

Дрожь все еще брала мое тело, когда я смогла сфокусировать свой взгляд на Руслане, кончающем в глотку девушке перед собой. Его лицо, искаженное в гримасе довольства, почему-то сейчас вызывало во мне кайф. Гребанный, извращенный кайф. Мне до безумия захотелось подойти к нему, жестко сжать волосы на его затылке и глубоко поцеловать, а после плюнуть ему в лицо, обозвав самой отвратительной мразью на этом свете. Но я этого не сделала. Ничего из того, о чем подумала.

Я поднялась, и в спешке натянула свое белье, поправив бюстгальтер, ощущая дискомфорт из-за влаги между ног, но это было явно меньшим из всех зол. Молча я натянула кофту, и джинсы, отвернувшись от наставника, будто отключилась, опять погибая в мыслях, пока дверь его покоев не хлопнула, а я не вздрогнула, резко обернувшись. Мы остались одни. Кира исчезла из его комнаты, он же застегивал ремень на своих брюках, вопросительно вздернув бровь, когда обратил внимание на мой потерянный взгляд. Я действительно начинала ощущать себя паршиво: мерзко, грязно, отвратительно. Казалось, что внутри я наполнилась гнилью, которой он заразил меня. Что я разлагаюсь изнутри. Мне хотелось рыдать, выть о том, как низко я пала, о том, что он сделал со мной, что он заставил сделать меня. Мне хотелось убить его. Прикончить, чтобы никто не узнал об этом позоре. Потом нагнать его потаскушку и вскрыть ей горло его же клинком.

Раньше я бы содрогнулась от подобных мыслей. Но не сейчас, только не сейчас. Я действительно хотела это сделать. И он это видел, читал в моих глазах и ухмылялся. Этот ублюдок ухмылялся, скалясь мне в глаза.

— Я ненавижу тебя. Я так ненавижу тебя! — прошипела я, сузив взгляд, тяжело дыша, ощущая себя как в агонии.

— Верю, — отозвался мучитель, медленно подходя к своему столу.

Я нахмурилась еще больше, не веря в то, что он больше ничего не скажет. Что не пошлет меня, не пригрозит, не изобьет, не трахнет. Он ведь это может. Он может все. Всемогущий кровавый мастер. Как же мне повезло.