Чтение онлайн

Сухов весело улыбнулся. Шенгеле передернуло, и он огрызнулся:

– Спасибо за заботу. И вам того же желаю. На пару с полковником Фроловым. Как он, кстати, поживает?

После столь доброго пожелания Сухов улыбаться перестал, но ироничного тона не изменил. Он ответил:

– Фролов уже давно на пенсии. Он получил звание генерал-майора и вышел с почетом в отставку. Теперь он бизнесмен и ему принадлежит один из продовольственных рынков. На жизнь хватает. Ну а я, как видите, тоже работаю совсем в другой сфере. Да уж, воспоминания – это прекрасно, но пора вернуться к нашим делам. Хорошо, что вы выучили русский язык. Присутствует, правда, в вашей речи колбасно-сосисочный акцент, но на бумаге он ощущаться не будет. Вон бумага, вон – ручки. Пишите на русском языке. Пишите обо всем, что необходимо для получения вашего препарата: формулы, ингредиенты, способ приготовления и тому подобное.

– А если я откажусь? – проскрипел Шенгеле.

Сухов недобро усмехнулся и ответил:

– Запомните одну аксиому. Стойких людей на свете не существует – существуют плохие следователи. Запомнили? Чудесно. Ведомство, в котором я раньше работал, научило меня быть хорошим следователем. Тем более, что в данной ситуации мне не надо прибегать ко всяким гуманным процедурам, связанным с уколами и детекторами лжи. Про паяльник слыхали? Поэтому пишите правду, и вам не будет больно. Время я даю – до утра. Беспокоить вас не будут, а ужин принесут позже. До свидания.

Сухов встал и вышел из комнаты. Дверь захлопнулась, и в замке повернулся ключ.

Шенгеле размышлял недолго. Он взял авторучку, и на чистом верхнем листе нарисовал мужской половой орган в натуральную величину. Подумав еще немного, Йозеф внизу листа сделал крупными печатными буквами пояснительную надпись, которая гласила:

«Совет от доброго доктора Шенгеле – вводить во все части тела попеременно. Дозировка - неограничена. Частое употребление – прямой путь к бессмертию».

Оглядев критически дело рук своих, он злорадно ухмыльнулся, подошел к окну и, распахнув створку, в прекрасном расположении духа вывалился наружу. Полет был непродолжительным. Увидев стремительно приближавшийся асфальт, он понял, что сейчас в очередной раз умрет. И нисколько не ошибся.

Сбежать из морга в России оказалось легче, чем в Бразилии. Болевые ощущения во время возвращения в сознание были сильными, но не такими страшными как после взрыва автомобиля или разрезания тела локомотивом. Переломанные во многих местах кости срослись достаточно быстро. Под утро Йозеф привычно слез со стола и подошел к куче тряпья, сваленной в углу помещения. Он быстро выбрал себе одежду поприличней, и обулся в свои же туфли, почти не пострадавшие от полета с четырнадцатого этажа, так как он падал рыбкой, а не солдатиком.

В зале было четыре двери. Подергав, он нашел одну из них незапертой и зашел в соседнюю комнату. Там он обнаружил двух работников морга, мирно сидевших на кушетке. Между ними была расстелена газета, и на ней располагались: нарезанная колбаса, хлеб и огурцы. Из стеклянной колбы работники разливали в пробирки разбавленный спирт, со вкусом пили его и вели неторопливую беседу. Появление жмурика с головой, заляпанной засохшими пятнами крови, не только их не испугало, но даже не удивило. Один из них произнес:

– Смотри, Вася, кто к нам пожаловал.

Второй, оглядев Йозефа с головы до ног, спросил:

– Это тот, что с высотки спикировал?

– Ты что, Вася! Тот был сплющенным, как эклер, на которого сели жопой в метро. Да и голова у него была раздавлена, как у шоколадного зайчика, находившегося в одном кульке с эклером.

– Так откуда же он?

– Скорее всего, - это бомж с помойки. Его еще вчера вечером привезли. А может, тот алкаш из Лужников… Они оба без документов поступили.

– Если это алкаш, то у него наверняка кондрашка уже печенку доедает. Иди сюда.
–  Вася поманил Йозефа пальцем. Тот подошел. Ему налили полную пробирку и всунули в руку огурец. – Пей.

Шенгеле выпил и закусил огурцом, после чего тут же получил кусок хлеба с колбасой. Вася сообщил:

– Все, иди отсюда. Во-о-он в ту дверь. По коридору налево, потом направо.

Йозеф молча вышел, прикрыл дверь, и зачем-то приложил к ней ухо. Голос того, которого называли Васей, сообщил:

– Вот сволочь. Хоть бы спасибо сказал…

Сопробирник Васи ответил:

– Зря ты так. Гражданин, может, впервые в жизни очнулся в морге. Это мы с тобой привыкли к подобной обстановке. А он, представь себе, открыл глаза – а вокруг трупы. И, – тишина… И холодно, к тому же. Любой человек дар речи потеряет, да еще неизвестно, когда после такого очухаться сможет.

Шенгеле приоткрыл дверь, просунул голову в щель и громко сказал:

– Спасибо!

Сидевшие на кушетке ответили, почему-то, хором:

– На здоровье!

Йозеф снова прикрыл дверь и прислушался. Разговор работников морга продолжился, как ни в чем не бывало. Вася сказал:

– Да-а… Зря о человеке плохо подумали.

– Вот-вот, - согласился второй. – Получается, что сущность любого человека зависит от того, что о нем думают другие.

– Тут ты не прав, - не согласился Вася.

– Почему?

– Вот моя жена, например, переспала со всем подъездом. А недавно переключилась на соседний. Я считаю, что она – плохой человек.

– И правильно считаешь…

– Но те, с кем она спит, думают о ней совсем по-другому. Им, почему-то, нравится ее сущность.

– Тогда выходит, что весь окружающий нас мир погряз в относительности. Кстати, а почему ты с ней не разведешься?

– Что я – дурак, что ли? Теща оставила нам квартиру, а сама живет на даче. Плюс, машину покойного тестя подарила. Трехкомнатная квартира в Москве, да еще «Джип» впридачу – это тебе не халам-балам.

– Да-а уж… Мир необычайно сложный продукт. Наливай. Надо будет, Вася, как-нибудь зайти к тебе в гости, и самому проверить, какова сущность твоей жены…

– Ты-то хоть не издевайся, - попросил Вася и принялся звенеть пробирками.

Шенгеле бросил подслушивать, и спокойно пошел в указанном ранее направлении.

Дальше все было просто. Он автостопом добрался в Карачаево-Черкесию и уже, было, собирался пересечь границу в районе поселка Верхний Архыз, но – не сложилось…

В один из вечеров моросил мелкий противный дождь. Они сидели за столом в домике Агасфера. Выпито было уже прилично, и старик рассказывал:

– Где только меня не носило. Чем я только не занимался… А ведь бессмертному ничего не нужно от жизни. Главное он уже имеет. Что еще надо? Богатство? Было и это. Куда его, скажите, девать? Завести дворец, есть, пить, срать… Любить женщин, а когда это надоест – приобщиться к другим видам утех? Скучно. Периодически, для приобретения острых ощущений, прыгать со скалы на камни? Больно. Использовать богатство и ум для того, чтобы осчастливить других? Какой в этом смысл? Чем тогда будет заниматься Бог и его многочисленные проекции и пророки? Да и пошло оно, это человечество, подальше, с его лживым показным состраданием, жадностью и себялюбием. Путешествовать по миру и наслаждаться созерцанием достопримечательностей, восхищаясь произведениями так называемого искусства? Все везде одинаково. Гигантские храмы в разных частях света различаются канонами постройки, но суть их одинакова и служат они везде для одного и того же. Узоры мусульманских живописцев не менее красивы, чем полотна европейских художников, но сделаны для тех же целей, то есть радуют глаз и украшают храмы. Правда, в отличие от мусульман и иудеев, христиане вольно обращаются с божественными образами. Они пишут лики своих святых с кого угодно: со знатных вельмож, крестьян, а бывало – что и с разбойников и проституток. Хотя, если разобраться, то любой средневековый вельможа по степени своего злодейства легко мог переплюнуть целую банду разбойников, а многие титулованные графини творили то, что и в борделе не увидишь. Так что, как говорится, вглядитесь внимательней в полотна Рафаэля или да Винчи…