Казус бессмертия
Шрифт:
– Нет. Пришел Иса. Дал денег, немного еды и показал дорогу в Грузию.
Старик заинтересовался:
– Даже денег дал? Что это с ним случилось?
– Вот, - Шенгеле достал из кармана купюры и протянул их Агасферу. –
Посмотри…
Еврей тут же отбросил посох в сторону, подошел ближе, и взял банкноты в руку. Он внимательно рассмотрел их, помял в пальцах, понюхал, и с сарказмом в голосе заметил:
– Ох, и идиот же ты, Йося! Если ты всучишь одну из этих бумажек кому-нибудь по эту сторону границы, то тебя просто пристрелят. А если ты сделаешь то же самое в Грузии, тебя тут же укатают в каталажку, где ты станешь заниматься привычным голубым делом. Советую использовать купюры для подтирания своей задницы. Она, правда, станет зеленой, но гомиков такой факт никоим образом не смутит…
Агасфер смял банкноты и бросил их на землю у ног Шенгеле. Тот не стал их подбирать. Он вдруг спросил:
– Слушай, Жид. А чем ты занимался во время войны?
Агасфер удивился вопросу. Задрав вверх голову, он задумался, как будто что-то вспоминая. Шенгеле терпеливо ждал. Наконец, старик сказал:
– Сначала я был завхозом одной из киностудий, эвакуированных в Алма-Ату. Занимался, так сказать, материальным обеспечением тружеников советского искусства.
Он мечтательно прикрыл глаза и, улыбнувшись, продолжил:
– Золотые были денечки… Потом неожиданно случилась ревизия, и мне торжественно вручили пилу. Только уже не в Алма-Ате, а в одном из сибирских лагерей, расположенных на широте Иркутска. Я, было, уже испугался, что буду пилить елки все пятнадцать лет, которые мне впаяли. Но начальник лагеря оценил мои способности, и я стал художником при офицерском клубе, где рисовал всякую агитацинно-пропагандистскую муйню. А вышел в пятьдесят третьем году по амнистии в связи со смертью Сталина.
– То есть, с кровавыми фашистами ты не сражался?
– Еще чего? Мне уже на тот момент было больше двух тысяч лет. А это – непризывной возраст. Молодежь пусть воюет! Совесть надо иметь… А почему это тебя так заинтересовало?
Шенгеле пожал плечами и сказал:
– Так… Просто… Я жалею, что ты не попал в мой лагерь. Не знаю, стал бы я тебе наливать шнапс или нет. Скорее – нет. Но зато, каким бы ты стал потрясающим подопытным экземпляром…
Агасфер со злостью сплюнул под ноги и сказал:
– Все, хватит! Поговорили. Вали отсюда. Выход из долины справа. Уезжай в свою чертову Америку и не попадайся мне больше на глаза. А я со своей стороны могу поклясться, что ноги моей не будет там, где окажешься ты!
Шенгеле встал и, не оборачиваясь, неторопливо направился в указанную сторону. Агасфер пробубнил себе под нос:
– Век бы тебя не видать! Сволочь! Экземпляра лабораторного нашел. Бр-р-р…
Он нервно поежился, поднял с земли палку, и уже, было, собрался последовать за овцами, но вдруг заметил на одном из склонов группу людей, одетых в камуфляжную форму. Люди эти довольно быстро спускались в долину и в характере их движения явно проскальзывали элементы паники.
– Ч-черт! – выругался старик и напряг слух.
В воздухе слышался гул винтов приближавшихся вертолетов. Агасфер - не известно кого имея в виду - произнес:
– Бедные животные… Интересно, когда это все закончится?
Он отбросил палку в сторону, развернулся на сто восемьдесят градусов, и опрометью бросился в ту сторону, куда ушел Шенгеле.
Ровно через минуту, двигаясь на приличной спринтерской скорости, он, как сайгак, пронесся мимо Йозефа. Худые длинные ноги его, выстреливаясь вперед, легко перепрыгивали камни, и создавалось впечатление, что Агасфер всю прошлую жизнь профессионально занимался бегом с препятствиями. Шенгеле, удивившись, остановился, и принялся осматриваться. Заметив группу людей, уже спустившуюся в долину, и услышав знакомый шум лопастей, он без раздумий припустил вслед за Агасфером.
Как оказалось, еврей знал, куда уносить ноги. На склоне ближайшей скалы, в пяти метрах над землей чернела круглая дыра. Там была небольшая пещера. Попасть туда можно было по узкому каменному бордюру. Агасфер, ни разу не оступившись, сходу забрался наверх и исчез в дыре. Сразу стало понятно, что такого рода отступления совершались им неоднократно, и он уже изрядно в этом натренировался. Шенгеле же поднимался медленно и аккуратно, балансируя над постепенно удаляющейся землей. Неизвестно, сколько времени он собирался потратить на это восхождение, но долина уже наполнилась ревом вертолетных двигателей, и сразу раздался вой выпущенных ракет. Йозеф напряг силы, и в три отчаянных прыжка преодолев оставшееся расстояние, ввалился в пещеру.
Естественное укрытие представляло собой овальное помещение длиной около десяти метров и шириной не более трех. Пол был засыпан мелкой каменной крошкой. Агасфер уже сидел у левой стенки, и с усталым, но довольным видом хлебал из фляжки водку. Шенгеле уселся на корточки справа и, облизнувшись, принялся смотреть на ритмично двигавшийся агасферов кадык. Вход в пещеру расположен был таким образом, что вставшее на востоке солнце своими лучами полностью заливало помещение, и оба беглеца видели друг друга прекрасно. Старик, занюхав выпивку рукавом, сказал:
– Нечего на меня пялиться. Дырку проглядишь.
В долине гремели взрывы и раздавались звуки пулеметной стрельбы. Шенгеле поднял глаза выше и обнаружил, что все стенки пещеры исписаны различными выражениями. Не осталось ни одного пустого места. Большинство слов были русскими, но встречались и надписи на других языках. Йозеф, блуждая глазами по стенам, прочитал следующее:
Я – Вася – живописец мирозданья. Его панели – холсты для меня. Все стены - проявители сознанья. Вселенная – палитра бытия.
Подпись гласила: «Вася из Москвы. 1985 год».
Ему вспомнился Василий из морга, и подумалось, что это мог быть он. Если это так, то гулящая жена ему досталась, как наказание за осквернение природы. Судьба, так сказать, распорядилась. Хотя, может, написал это не он, а какой-либо другой, тоже уже как-нибудь наказанный Вася.
Далее, водя взглядом по стенам, Шенгеле узнал, что жители краснодарской «Покровки» - козлы, а какая-то Люська из Барнаула – кривоногая сучка. Рядом с этим наскально задокументированным сообщением красовалась потрясающая история о том, как некоего Дмитрия изнасиловали армяне в количестве восьми особей, и теперь он ничего с собой поделать не может, а потому готов встретиться в привокзальном туалете города Батайска с любыми желающими повторить подобный гнусный акт. Йозеф заключил, что в советское время горный туризм в этой части Союза был развит неплохо…
Запахло дымом. Шенгеле посмотрел на еврея. Тот с удовольствием курил здоровенную «козью ногу». Йозеф поднял взгляд чуть выше и над головой старика обнаружил надпись, которая гласила: «Гога – бритый клоун». Шенгеле захохотал. Агасфер проследил за направлением взгляда своего противника, встал, повернулся и прочитал выражение. Он сплюнул, сделал шаг вглубь пещеры и, снова усевшись на каменистую поверхность пола, негодующе ткнул указательным пальцем руки чуть выше Шенгеле. Тот, все еще улыбаясь, привстал, обернулся, и в свою очередь увидел плод чьего-то творчества. На стене было написано: «Эльза из Риги – фашисткая проститутка».