Чтение онлайн

Представляю, как удивятся Кристина Владимировна и «третий лишний», когда вдруг в проеме слетевшей с петель двери появится бабушка — божий одуванчик — в стойке каратиста.

Я отошла к противоположной стене, сосредоточилась и рывком бросила свое тело на дверь. Все получилось даже легче, чем я предполагала, — хрустнув, вылетел замок, дверь распахнулась и повисла на одной петле. Шум в квартире тут же смолк. Я бросилась на кухню посмотреть, не убили ли там моего драгоценного Александра Александровича.

Драгоценный Александр Александрович сидел, широко расставив ноги, на полу посреди кухни.

Обеими руками он прижимал к голове мокрую тряпку. Очевидно, мой клиент снова схлопотал по чайнику.

Молодая довольно миловидная женщина — так вот вы какая, Кристина Владимировна, — плакала, отвернувшись к стене. Она сидела на единственном уцелевшем стуле, все другие погибли при схватке. Останками стульев был густо усеян пол.

Больше никого в кухне не было.

Я подошла к Кошкину и, подхватив его под локоть, легко поставила на ноги. Он качнулся, но устоял, скрипя осколками посуды под подошвами ботинок. Женщина перестала плакать, повернулась и недоуменно уставилась на меня.

— Чего смотришь? — морщась от боли — он так и держал тряпку у головы, — прикрикнул на нее Кошкин. — Это мой телохранитель. И любовница, — подобравшись, добавил он.

Я сочла нужным поздороваться.

— Здравствуйте, Кристина Владимировна, — прошамкала я, — Ликсандр Ликсандрыч мне про вас мно-ого рассказывал.

Кристина Владимировна быстро-быстро заморгала и, не сводя с меня округлившихся глаз, закричала в комнаты:

— Олег! Олег! Иди, тут кто-то с ума сошел. Или я, или Сашка.

Ага, вот и он!

Из дальней комнаты раздалось громоподобное бурчание и ворчание. Шаркая ногами в широких шлепанцах, в кухню вошел здоровенный бородач в старых растянутых трико и майке.

— Без меня нельзя разобраться? — пробасил он недовольно. — Ну и родственнички… Здравствуйте, бабушка, — вежливо поздоровался он, увидев меня.

— Доброго здоровьичка, — прокряхтела я.

Какой он приятный человек, этот «третий лишний»! Только почему он Кошкина с женой называет родственничками?

— А дверь у вас кто выбил? — вопросил бородач, налив себе стакан воды из-под крана.

— Она. — Кристина Владимировна указала на меня пальцем.

Бородач, поднесший было стакан с водой ко рту, опустил руку, вхолостую клацнул челюстями и внимательно посмотрел на меня:

— Правда, что ли, бабуль?

— Правда, сынок, — я покряхтывала и причмокивала губами, как заправская старушка, — ентот.., телохранитель я…

— Дела… — не особенно сильно удивился бородач.

Он допил воду, поставил стакан в раковину, повернулся уходить, но в дверях кухни уже сказал, погрозив пальцем Кристине Владимировне:

— Ты вот что, сестрица… Дверь я, конечно, сейчас починю. Но впредь я тебя и муженька твоего попрошу выяснять отношения где-нибудь на полигоне. Чтоб жертв было поменьше. А покуда ты у меня живешь… В общем, постарайся.

И ушел.

Так это ее брат? О, как неинтересно! Я-то рассчитывала воочию увидеть драму, крушение сердец и ураган чувств. А тут…

Ну, в таком случае нужно поскорее разобраться с кошкинскими стульями и покинуть этот гостеп-риимный дом.

— Так, Крися… — просительным тоном начал было Александр Александрович, но был тут же прерван.

— Опять?! — во весь голос закричала Крися. — Опя-ять! Ты что же, в могилу меня свести хочешь?

Хочешь, да?!

— Не хочу, — глядя в пол, пробурчал Кошкин.

— Не знаю я, где эти стулья твои дурацкие могут быть! — заголосила она. — Я ж тебе документы официальные показывала! С печатями!

— Да верю я, верю, — оправдывался Кошкин, — но, может, они там где-нибудь в запасниках свалены? А? Может, их не успели отвезти?

— Может, и свалены, — плачущим голосом согласилась Кристина Владимировна, — но я-то здесь при чем? Я здесь при чем?

Я посмотрела ей в глаза — не врет. Это опять, если хотите, интуиция. А я этому своему шестому чувству привыкла доверять. Ни разу еще оно меня не подводило.

— Ты бы, Крися, позвонила куда надо… — осторожно попросил жену Кошкин. — Может, там посмотрели бы?..

— Не буду я больше никуда звонить! — Она решительно поднялась со стула, далеко обойдя нас, проследовала к шкафчику, достала оттуда сигареты и, закурив, вернулась на свое место. — И так уже всем там глаза намозолила! Да на какой хрен они сдались тебе, эти стулья чертовы?

— Сдались, значит… — пробормотал совершенно потерянный Александр Александрович, — значит, помочь нам.., мне не хочешь?

— О, боже мой, — выдохнула Кристина Владимировна, — ну за что мне такое?! За что?! — Она снова начала кричать.

Все, по-моему, нам пора. Здесь уже ловить нечего.

Видимо, и Кошкин тоже так подумал. Он положил тряпку в раковину и неловко затоптался на месте. На жену свою он смотрел, как пес на побившего его хозяина.

— Пойдем мы тогда…

Кристина Владимировна молча кивнула, затягиваясь сигаретой. Мы вышли в коридор, где бородач, кряхтя, приколачивал верхнюю петлю. Снятая дверь стояла, прислоненная к стене.

Увидев нас, бородач что-то буркнул себе в густую растительность на лице — видимо, попрощался — и ушел в дальнюю комнату.

Александр Александрович ступил за порог.

— Саша! — раздалось позади нас.

Кошкин обернулся. Я деликатно удалилась на лестничную площадку. Там все равно было прекрасно слышно, что происходит в квартире. И даже видно. Двери-то не было.

— Ты когда теперь еще зайдешь? — не глядя на него, негромко спросила Кристина Владимировна.

Заплаканная и притихшая, она теперь не выглядела такой мегерой.

— Зайду, — неопределенно ответил Кошкин, тоже не глядя на нее.

— Ну, до свидания?

— Ага…

Александр Александрович быстро покинул квартиру и, пробежав мимо меня, загрохотал вниз по лестнице. Тоже попрощавшись, я поковыляла за ним.

На улице уже стемнело. Заваленный руинами былого великолепия двор в сумерках напоминал чащу сказочного леса. Я посмотрела на часы — половина девятого. Скоро ночь.

— Где же нам переночевать-то? — спросила я у Кошкина.