Чтение онлайн

Я повернулась к Алексу. Он стоял, чуть ли не ошеломленный этим зрелищем, словно не мог поверить своему счастью. Я видела, что ему очень нравится это место, и хотя понимала, что могу лишиться его общества, радовалась за него.

— Присаживайтесь, — сказал Майкл, указав на стулья, — а я пока найду ключ.

Алекс сел на стул, казавшийся более крепким, и стал осматриваться по сторонам. Я поглядела сперва на море, затем на купу деревьев за коттеджем. Когда взглянула на Алекса, он слегка улыбался и кивал.

— Замечательный, правда? — сказала я, очень довольная за него.

— Просто чудесный, — ответил Алекс, вновь обретя дар речи.

Майкл продолжал поиски, поднял два старых ведра на веранде, потом сунул руку за балку.

— В чем проблема? — спросила я.

— Ключ, — ответил он. — Обычно он где-нибудь здесь. Я думал, мистер Стюарт захочет заглянуть внутрь.

Я толкнула дверь, и она открылась. Майкл пожал плечами.

— Видимо, тот, кто был здесь последним, забыл запереть. Ничего страшного. Тут никто не бывает, и внутри нет ничего особенно ценного.

Мы вошли в главную комнату. Хоть она и не была тем маленьким сокровищем, какое мне представлялось, я тут же влюбилась в нее. Слева от нас был каменный камин, на полке стояли в бутылках из-под вина огарки свечей, у их оснований растаявший воск образовал маленькие рельефные ульи. Напротив камина стоял старый диван, обитый не первоклассным мебельным ситцем, как мне представлялось, но вполне удобный, под прямым углом к нему располагались два больших кресла, из тех, в которые так и хочется плюхнуться. Третье стояло у одного из двух обращенных к морю окон слегка повернутым, чтобы лучше обозревать открывающийся вид. И какой это был вид: до самого утеса вереск, а дальше вплоть до горизонта вода. Я обратила взгляд на море. Было время необычного освещения, когда солнце еще светит, однако небо и вода почти черные, кружащиеся чайки видны белыми пятнами на фоне надвигающейся тьмы. Ветер внезапно прекратился, крики чаек тоже, и мир затих, тишина была какой-то зловещей, словно он затаил дыхание в ожидании чего-то ужасного.

Подумав, что целый час сидения с семейкой Бирна в мрачной библиотеке с красным бархатом, батальной живописью, мечами и наконечниками копий привел меня в безотрадное расположение духа, я отринула эти гнетущие мысли и повернулась лицом к комнате.

По контрасту с моим беспокойством о мире снаружи комната вызывала ощущение уюта и покоя. Справа от двери стоял придвинутый к стене грубо обработанный стол с двумя стульями по обе стороны. На столе высилась стопка книг, на спинке одного из стульев висел поношенный свитер. В глубине была маленькая открытая кухня, довольно примитивная с точки зрения обстановки: там были только ящик со льдом и двухконфорочная газовая плита, поэтому я решила, что электричества там нет. Однако вода была, на открытых полках над эмалированной раковиной с насосом стояли разные тарелки. Дверь справа вела, как я предположила, в спальню. Я огляделась вокруг.

— Брета, — позвала я. — Идите поприветствуйте нас.

На лицах мужчин появилось недоуменное выражение. Через несколько секунд Брета бочком вошла в дверь справа от камина. О таких молодых женщинах, подумала я, люди всегда говорят, что у них красивое лицо, умалчивая об избыточном весе. У нее было много хороших черт, превосходные темные волосы контрастировали с безупречно белой кожей и голубыми глазами, но в эту минуту она выглядела ужасно. У меня возникло желание отвести ее в салон красоты к моей подруге Мойре и там привести в порядок. Темные волосы Бреты были растрепаны, она вертела свесившуюся прядь вокруг пальца. В черных джинсах и мешковатой трикотажной рубашке бурого цвета она походила на бродяжку. Светлая кожа покрылась пятнами. Она страдает, внезапно поняла я, несмотря на свое равнодушное поведение, но было ли то горе из-за смерти отца или разочарование из-за того, что ее лишили наследства, оставалось только догадываться.

— Откуда вы узнали? — обвиняюще спросила Брета.

Я указала на пол:

— Черепаха. Я увидела, как из-под дивана высунулась ее коричневая головка.

— Это он, — сказала Брета, опустилась на колени и сунула руку под диван. — Его зовут Вигс.

Больше ничего она, как будто, говорить не собиралась.

— Вигс, — повторила я и пошла к кухонному столу. На нем стояла початая бутылка виски. Я открыла ее и понюхала. Запах мне очень понравился. Взяв четыре стакана, я обернулась к остальным.

— Может, нам выпить за знакомство? Тем более, дождь начинается, — добавила я, потому что в комнате внезапно потемнело.

— Стоит ли этим молодым людям пить? — сурово спросил Алекс, глядя на бутылку «Бушмилса». [5]

— Мистер Стюарт, это Ирландия, — засмеялся Майкл. — Впитываем виски с материнским молоком. Виски ведь изобретено здесь. Ирландскими монахами. Для лечебных целей, разумеется. Рецепт попал в Шотландию, и там виски превратили в бурду.

Думаю, мы с Алексом правильно сделали, что не стали спорить о сравнительных достоинствах ирландского и шотландского виски.

Через несколько секунд ветер почти горизонтально захлестал каплями дождя по окнам. Брета снова ссутулилась в одном из стоящих перед камином кресел, обитом набивной тканью с махровыми розами, и поглаживала голову черепахи. Я разлила по стаканам виски. Брета опять надулась.

Я почувствовала раздражение. Не могу передать, до чего не люблю людей, которые постоянно дуются. К счастью, Дженнифер Лучка переросла эту фазу. Собственно, не столько переросла, сколько преобразилась, когда из дома ушла Барбара, любовница ее отца. Наглая блондинка, я называю ее Мисс Совершенство из-за того, что она сама создает себе фасоны одежды, утюжит все, даже носки, бегает на дальние дистанции, никогда не подаст салата, не украшенного каким-нибудь цветком, и работает вице-президентом банка. Если на то пошло, наглых я люблю еще меньше, чем надутых. Дженнифер, видимо, тоже.

— Может, разведем огонь? — воскликнул Майкл. Заглянул в дровяной ящик, пожал плечами и направился к двери. — Сейчас вернусь.

Я стояла возле окна, глядя в туман. Сквозь него было видно всего на несколько футов, и Майкл скрылся почти сразу же. Дождь барабанил по крыше, разбивался об оконные стекла. Вдали послышался громкий крик, возможно, чайки или убегавшего от дождя животного, этот звук снова вызвал у меня раздражение.

Пробыв под открытым небом дольше, чем мне представлялось необходимым, Майкл, вымокший до нитки и очень грязный, вернулся с охапкой темных штуковин, формой и размером напоминавших кирпичи.

— Торф, — сказал он, заметив выражение моего лица. — Вам потребуется завести еще, мистер Стюарт. Мне пришлось ползать на четвереньках, доставая последние из-под дома. Огонь у нас будет.

Через несколько минут торф затлел, и Майкл встал спиной к камину, чтобы обсушиться. Торф, решила я, это и есть знаменитые ирландские брикеты.

— Да, совсем забыл, — неожиданно сказал Майкл, доставая из кармана рубашки размокший листок бумаги. — Мое указание. Я ничего не сказал остальным, потому что они не сказали бы о своих. Может быть, у них это пройдет, — добавил он. — Мистер Бирн жестоко отчитал их на этом видео. Испортил им настроение. В общем, здесь написано вот что: «Яростная волна».

— «Я морская зыбь. Яростная волна», — сказала я, очень сомневаясь, что у членов семьи это пройдет. Они как будто слишком уж расстроились. — Совершенно непонятно. Кстати, о непонятном. Кто такой Падриг Гилхули?

В комнате воцарилась полная тишина. Рука Бреты замерла на голове черепахи.

— Никто, — ответил Майкл. — Итак, мое указание связано с двумя другими. Как по-вашему? Это означает что-то?

— Искусная смена темы.

— Не знаю, — сказал Алекс, тоже достав свой конверт. — Мое связано с одним.