Чтение онлайн

(9)

Лежу на деревянном лежаке

На пляже городском в Геленджике.

Волна едва освещена луной.

Тихонько ночь колдует надо мной.

Остался без ночлега, выход прост —

Лежу себе и слушаю норд-ост.

Он — то сердит, несет по пляжу сор,

То вдруг присядет за угол, как вор,

И право, если б не было его,

То ночь была бы, в общем, ничего.

Еще бы лунную умерить грусть,

Да чаек крик, но я и тут мирюсь.

Я сплю на деревянном лежаке

На пляже городском в Геленджике.

5-7 августа 1971

(10)

Текут потоки мутные рекой,

По улице текут по Гребеньской.

Образовались по бокам пруды.

А говорят, в Анапе нет воды!

Пустили слух, что промывают трубы,

Да что-то больно долго, вот беда!

Вторые сутки не идет на убыль,

Бежит, бежит кубанская вода!

6 августа 1971

(11)

Тихая синяя влага.

След одинокой звезды.

Там, у вершин Карадага,

Небо синее воды.

Что этой каменной массе

Тело твое, человек?

Вот на скалистой террасе

Твой одинокий ночлег.

Был этот день или не был —

Так неприметны следы...

С морем соседствует небо,

С небом соседствуешь ты.

11 августа 1971, Орджоникидзе, горное логово Ослиное гнездо

(12)

Г. Д.

Решусь — и нарисую

В походный мой тайник

Не девочку босую,

Иконописный лик

С овалами тяжёлых

Слегка припухших век

И флорентийской школы

Твой рот, твой смертный грех.

Да, напишу и спрячу

Написанный портрет —

На память, на удачу,

На много-много лет.

Веди меня, как сына,

В далёкие края,

Мадонна Перуджино,

Попутчица моя.

12 августа 1971, Орджоникидзе — Феодосия

(13)

Сонные бухты и рыжие скалы.

Твой обожжённый, обветренный Крым.

Первою ты этот мир отыскала.

Я этот мир открываю вторым.

Первою ты увидала воочью

Давнее чудо татарской горы:

Звезды, призывно горящие ночью

Между уступами, точно костры.

Где же я был, сочинитель, бродяга,

Где и кому на обиду пенять?

Тайнопись гор, палимпсест Карадага

Первою ты догадалась понять.

11 августа 1971, Орджоникидзе, Ослиное гнездо

(14)

Жёлтым подёрнуты хмелем

Сумерки над Коктебелем.

Мною у сумерек спрошено:

Здесь ли могила Волошина?

Узкие ленточки пляжей,

Ленточки облачных кряжей,

Кручи и тропы над скалами

Мечу ногами усталыми.

В бухте белеют барашки,

В мыслях блуждают мурашки.

Где же могила Волошина?

Может, забыта-заброшена?

Мчатся весёлые ветры —

Не сосчитать километры.

Мною у южного спрошено:

Здесь ли могила Волошина?

Может, не знает и ветер

Места такого на свете?

11 августа 1971, Ослиное гнездо

(15)

Поэт направлялся к поэту.

На свете стояла жара.

Нехитрую песенку эту

Над ним напевали ветра:

— На добрых людей понадеясь,

Без снеди в дорожном мешке

Шагал босоногий индеец

По горной тропе налегке.

Забыл он и счастье, и горе,

Дорогой своей увлечен.

Искрилось под скалами море.

Сиял голубой небосклон.

Шагал быстроногий индеец

За тысячи миль от семьи,

На крепкие ноги надеясь,

На сильные руки свои... —

Поэт направлялся к поэту,

Шагал, напевая в пути,

Чтоб песенку, как эстафету,

К могиле его принести.

11-12 августа 1971, Ослиное гнездо

(16)

Домой, домой, домой!

Печаль невыносима.

Мне кажется тюрьмой

Прекрасный берег Крыма.

Мне чудится подвох

В его земных красотах.

Тоскую, видит бог,

О северных широтах.

Я точно сел на мель

И даром слёзы вылил.

Мой стих утратил цель,

Поник и обескрылел.

Быть может, потому

Скучаю в самом деле

В загадочном Крыму,

В прекрасном Коктебеле.

10-11 августа 1971, Ослиное гнездо

(17)

Карман мой пуст, но голос чист

И лёгок посох мой.

Феодосийский жёлтый лист

Я увезу домой.

Легчайший символ этих мест,

Прозрачный, как перо,

Взамен добычи и невест

Он — всё моё добро.

Ребяческий весёлый свист,

Заплаты, хвастовство,

Феодосийский жёлтый лист —

И больше ничего.

11 августа 1971, Ослиное гнездо

* * *

Ты, говорят, разошлась

С мужем своим... Это странно...

Только-то? — Старая рана,

Вижу я, прочно срослась.

Впрочем, признаюсь: задето

Сердце моё, но слегка,

Неким подобьем толчка.

Если не выдумка это,

Было бы грустно узнать!