Кержацкий бунт
Шрифт:
Так родилась Белая гвардия, название которой, по мнению ее воинов, выражало борьбу светлых сил добра с темными силами зла, заползшими в Россию в лице большевиков, продавшихся германскому кайзеру.
Большевики, в свою очередь, видя, как поднимают голову контрреволюционные силы по всей стране, для защиты молодой Советской республики стали создавать Красную гвардию из рабочих и бывших солдат-фронтовиков. Красный цвет этой армии означал кровь, пролитую в революционной борьбе за счастливую жизнь рабочего класса и всего простого народа.
Зимой 1917-1918 годов два враждующих лагеря уже начали обмениваться первыми залпами, но угли гражданской войны еще только шипели, треща искрами, но не разгорались в полную силу. Масла в огонь подлил, заставив жарко полыхать пламя братоубийственной войны, чехословацкий мятеж.
В мае 1918 года в Челябинске против советских властей поднял восстание чехословацкий корпус, сформированный еще правительством Керенского из пленных чехов и словаков для участия в войне против Германии и Австро-Венгрии. Мятеж взорвал все Поволжье, Урал, Сибирь и Дальний Восток, выпустив, сидевшие до сей поры по своим норам, различные антибольшевистские силы.
При военной поддержке чехословаков, как грибы после дождя, стали формироваться региональные правительства, претендующие на преемственность от Российского государства.
Депутаты Государственной Думы последнего созыва, сумевшие вовремя покинуть Петроград, избежав расправы от озлобленного революционного народа, приняли решение о создании на окраинах России своих правительств, так сказать, правительств в изгнании, до которых не дотянулись бы штыки большевиков.
В июне 1918 года в Самаре образовалось правительство с хлестким названием КОМУЧ, которое расшифровывалось как Комитет членов учредительного собрания. Подняв над Самарой красный флаг, точно такой же, как и у Красной гвардии, и собрав немногочисленные отряды офицеров-добровольцев, КОМУЧ начал вооруженную борьбу с большевиками, поставив цель – освобождение Поволжья.
В это же время в Омске с бело-зеленым флагом появилось Временное Сибирское правительство, объявившее ни много ни мало – государственную самостоятельность Сибири. В конце июля отряды Сибирской республики вместе с чехословаками взяли Екатеринбург и нацелились на Пермь.
Вовсю заполыхал огонь гражданской войны, пожирая Российское государство вместе с многовековой монархией и молодой неокрепшей демократией, угрожая оставить от былой славы страны лишь прах и пепел.
Глава вторая
В храме горячо пахло воском и ладаном. С потемневших икон строго смотрели лики древних святых. Деревенская паства тесно стояла перед аналоем, покорно внимая речи священника.
Отец Григорий с амвона завершал утреню проповедью:
– И сделается Антихрист главой над городами, над селами и над округами сел после того, как не окажется никакой главы в селах, городах и округах сельских. Тогда он захватит власть над миром, станет распорядителем мира, начнет властвовать также и над чувством человека. Люди будут верить тому, что он будет говорить, потому что он будет действовать как единодержец и самодержец на погубление спасения. То есть люди, и без того сделавшиеся сосудами диавольскими, возымеют крайнее доверие к Антихристу, сделают его всемирным единодержцем и самодержцем, так как он будет орудием диавола в последней попытке его истребить Христианство с лица земли.
Находясь в погибели, люди будут думать, что он есть Христос Спаситель и что он содеет их спасение…
…Выпустит Антихрист всезлейших чад своих. Эти чада, или духи зла, суть: прелюбодеяние, блуд, мужеложство, убийство, хищение, воровство, неправда, ложь, мучительство… И повелит Антихрист духам злым, послушным ему, довести людей до того, чтобы люди в десять раз делали бы больше зла, чем раньше. Исполнят всезлейшие чада его сие повеление погибельное и устремятся на уничтожение человеческой природы многообразием беззаконий. От усиленного напряжения и крайней энергией его всезлейших чад погибнет чувственно и мысленно природа человеческая в людях… Деяниями же лукавства своего эти люди превзойдут демонов и будут – один дух с демонами.
Увидит Антихрист, что человеческое естество стало лукавее и суетнее, нежели злейшие чада его, весьма возрадуется о том, что зло в человечестве приумножилось, природные свойства человеческие утратились и стали люди лукавее бесов… И вот на Антихриста, радующегося при виде человеческого зла, найдет внезапно свыше «меч обоюдоострый», которым он будет поражен. И исторгнется нечистый дух его из преоскверненного его тела.
Со смертью Антихриста настанет конец убийству в людях. Каин положил начало убийству, антитип же (антихрист) соделает конец, то есть на нем оно окончится.
Когда же свершится и закончится дело убийства, тотчас же разовьются скрепления небесные и земные… Что будет затем – ведает Бог Един. Мы же ведаем только одно, что истязаны будут дела, содеянные в жизни… – все будут разобраны, чтобы отделились от злых дел дела добрые, как отлучают овец от козлов…
Григорий Подкин горящими глазами оглядел свою паству, поднял руки над головой и громко произнес сильным голосом:
– Братие и сестры! Антихрист послал на землю новых слуг своих! В прежние времена слуги антихристовы принимали лик царский да воеводский, да лики попов никонианских. Но не дал Бог разгуляться Диаволу на земле. Выстояла вера истинная! Хвала Исусу!
Но никак не уймется племя антихристово! Жаждут они крови христианской! Послал Антихрист на землю слуг своих в образе комиссаров да коммунистов. Опять хотят они искоренить веру Христову! Надели слуги его на шапки свои звезды пятиконечные, чтобы запугать православных. Что есть звезда? Это знак Диавола!
Был светел день, нашли тучи, все житие наше темнотой покрыли! Как нам спастись от нашествия диавольского?
Братие и сестры! Спасение в нашей вере! Бог не оставит нас! Давайте же поклонимся Богу глубоко прямо сейчас. Докажем Богу, что мы принадлежим Ему, а не Антихристу. Господи, Исусе Христе, Сыне Божий, помилуй нас…
Пугающе звучал голос священника, мигающими огоньками дрожали свечи, древние лики с икон сурово смотрели на людей.
Паства молча расходилась после проповеди. Мужики хмурились, понимая, что хоть они и прогнали продотрядовцев, но слуги антихристовы в покое их не оставят, а снова придут, жаждая христианской крови.
В храм, сняв картуз и пропуская выходящий народ, несмело вошел молодой деревенский парень.
– Батюшка, дозволь слово молвить, – низко поклонившись, произнес он.
– Чего тебе, вьюнош? – спросил отец Григорий, спускаясь с амвона.
– Батюшка, мы человека за поскотиной споймали! При нем ривальверт был. Он сказал, что к тебе торопится. Будто он офицер бывший! Из Юма! – сообщил парень.
– Офицер, глаголит? – удивился священник.
Парень закивал головой, переминаясь с ноги на ногу.
– Куды его? К тебе, в храм привести? – нерешительно спросил он.
– Негоже еретика никонианского в храм православный приводить! Я сию минуту сам к нему выйду.
Григорий Подкин важно и неспешно вышел на паперть церкви. Он уже снял с себя стихарь, ризу и все остальное облачение, предназначенное для богослужений, и остался в скуфье и рясе с нательным старообрядческим крестом.