Чтение онлайн

Вошли те, что курили. Парень уселся за стол, женщина в колпаке отошла к окну.

– Слушаю, – сказал парень.

– Нога болит.

– А что именно?

– Колено.

– Травма была?

– Не помню.

– Как так? Пьяная была?

– Не знаю. Я вообще мало что помню.

– Вот как здорово. Как хоть звать-то, можешь сказать?

– Александра.

– Ну, хоть что-то… Ладно: фамилия-имя-отчество.

– Фамилию не помню.

Парень отложил ручку, которой собирался писать.

– Как это?

Саня пожала плечами.

– А документы есть?

– Нет. Были бы – сама бы посмотрела…

– Так. А живёшь где?

– Не знаю. Я в себя на скамейке пришла.

– Постой. Что же ты раньше-то делала?

Саня нахмурилась.

– Кажется, училась. Смутно что-то такое… пробивается.

– Та-ак. Имя, значит, Александра… лет сколько?

– Девятна… А какое сегодня число?

– Нормально. Шестнадцатое апреля. Год не нужен?

– Апре… апреля?

– Шестнадцатое апреля девяносто седьмого года. Тысяча девятьсот.

– Да-да… Так… я помню – был февраль… суббота… кажется, восьмое. Да, восьмое. Мы поехали в деревню, потом обратно, была пурга… приехали – и тут сказали, что сгорело общежитие…

– Пал Сергеич, – сказала вдруг пожилая, – точно: восьмого февраля пожар был в педучилище. У моей соседки там дочка учится.

– Вот что-то выясняется, – сказал Пал Сергеич. – Значит, учащаяся педучилища Александра… не вспомнила?

Саня медленно покачала головой.

– И что же было потом?

– А потом мы пошли… куда-то ночевать… ну да, негде же… и всё. Больше не помню. Очнулась на скамейке. Нога болит.

– Ладно, давай ногу посмотрим, – сказал Пал Сергеич. – Марина, помоги ей.

– Пошли, – протянула руку женщина в колпаке. Медсестра, сообразила Саня. Что-то начинало в память возвращаться…

Она положила Саню на кушетку за ширмой и помогла стянуть джинсы. Колено, оказывается, было обмотано серой тряпкой. Медсестра разрезала эту тряпку и отняла её от тела. Саня вскрикнула. Медсестра высвистела какую-то мучительно знакомую музыкальную фразу.

– Пал Сергеич! Тут в стационар надо…

Саня приподнялась и посмотрела.

Колено было багрово-чёрным. Кожа местами полопалась, и в разрывах выступала серая плоть. Сразу же потянуло мерзким запахом…

Врач наклонился к колену и долго его изучал, чуть поворачивая то вправо то влево.

– И ты ещё как-то ходила… – проговорил он. – Н-да…

– Что, сильно плохо?

– Весьма. Что же это за крокодил тебя покусал? Явно не собачьи зубы…

– Уж там – не собачьи, – возразила из-за спины его медсестра. – Сейчас таких держат – из окошка смотреть страшно, не то что мимо идти.

– Возможно, возможно… – протянул врач. – Сама не помнишь? И вообще – ничего не вспомнила?

Саня покачала головой:

– Только – день рождения. Четвёртого апреля. Значит, двадцать мне лет.

– Поздравляю, – сказал Пал Сергеич. – Давай-ка, Маринка, мы её тут немножко обиходим, потом в гнойную хирургию сдадим. Потому как укус неизвестного животного карается прививками от чего? От бешенства…

– В больницу? – вдруг забеспокоилась Саня. – Я… Мне нельзя в больницу.

– Это ещё почему?

– Не знаю… Что-то мелькнуло…

– Дуришь ты нас, красавица, – сказал врач. – Ну да ладно: не наше это дело. Дури на здоровье. А в больницу не могу тебя не направить, ибо нога тебе ещё пригодится. Там тебя заодно и на предмет ку-ку посмотрят… – он пошевелил пальцами у виска, и Саня его поняла.

– Я не дурю, – сказала она.

– Ну-ну…

Он взял что-то с поднесённого медсестрой маленького столика и стал что-то делать с Саниным коленом, и это было так больно и так страшно, что Сане пришлось откинуть голову и зажмуриться.

Но и при зажмуренных глазах она продолжала что-то видеть.

Серые стены уходили в высь. Над ними открывалось небо – безумное, страшное небо. Колдовское небо без звёзд… Саня тут же распахнула веки. Низкий потолок в трещинах…

Но теперь и сквозь этот потолок она продолжала видеть высокие серые стены какого-то дьявольского лабиринта – того, что люди тщатся от себя же и скрыть, загромождая всё вокруг деревом и камнем, воздухом, облаками и светом. Конечно, эти серые стены были теперь почти незаметны, лишь угадывались, словно бы проступая сквозь ближние предметы в облике теней и трещин – но Саня знала, что в любой момент может увидеть их, стоит лишь поднять глаза к небу.

И, может быть, по очертаниям того колдовского неба, зажатого меж стен – определить свой путь…

Она подняла руку и коснулась левого глаза. Это что-то должно было означать. Но глаз был как глаз – круглый и плотный под веками. Потом она вспомнила. В глазу когда-то было пятнышко. Золотое пятнышко. Теперь его не стало.

Хотя… Она ещё раз посмотрела вверх. Серые стены видны были как бы сквозь лёгкое – легчайшее – золотое мерцание. Золотую паутинку. Пятнышко расширилось, подумала Саня. Оно расширилось, и я на всё смотрю просто сквозь него…

– Транспортировку заказывали? – просунулась в дверь маленькая мордочка, а следом за мордочкой и всё остальное, тоже маленькое. – Хорошо у вас, Паша, тихо…

Саня сосредоточенно смотрела на вошедшего… –шую… Да, пожалуй, вошедшую. Она была как-то связана с тем золотым пятнышком…

– Привет тебе, золотко, – откликнулся Пал Сергеич. – А у вас что, завал?

– Затишье, я бы так сказала. Ты только посмотри на эту погоду. Все вздрогнули и напряглись. Что будет, когда похолодает…

– Вчера был тяжёлый день. Ребятишки в основном. А сегодня пока вот – тьфу-тьфу… Чаю хочешь?

– Нет, поеду. Кого везти?

– Да вот, девушка в какую-то переделку попала. Животнопокусанность, флегмона области правого коленного сустава. Тотальная амнезия.

– То есть что: черепно-мозговая?

– Не похоже. Мозги ей, конечно, надо будет глянуть на просвет, но это не самое срочное. Всего-то делов: не помнит, что делала два последних месяца. Больше никакой симптоматики. И не ширки. Ни одного следа иголки.