Чтение онлайн

– Возможно, им тут, на Земле, порядок не очень-то и нужен, – заметил я, как бы размышляя вслух.

– Порядок нужен везде, – строго сказал Валерий Алексеевич.

– А что есть порядок? – напористо вмешалась Валентина. – Это стремление к соблюдению глупых правил, сочиненных неизвестно кем с целью, о которой никто уже не помнит, и возведенное в степень самоуправства.

Петр Янович, находившийся поблизости, навострил уши и приблизился.

– О чем идет разговор? – поинтересовался он.

– О порядке, – сказал Сюняев, и сморщился, как будто в рот ему заложили горсть брусники. – Меня критикуют, а я отстаиваю свои принципы.

– Вовка! – гаркнул Гиря. – Живо сюда – Сюняева критикуют.

– За что? – послышался голос из кухни.

Судя по всему, Владимир Петрович времени не терял, и, под шумок, снимал пробы со всего подряд.

– За распущенность. Не хочет соблюдать порядок.

– Душой я с ним! Пусть держится – я мигом.

Последняя фраза была произнесена с набитым ртом. Через полминуты сын с Сатурна появился из кухни, и с ходу кинулся в драку.

– А судьи кто! – возопил он. – Что это за порядки? Стоит только проявить самостоятельность, трезвый расчет и стремление к оправданному риску, как тебя немедленно вяжут по рукам всякими правилами и установлениями. "Не бери руками", "не суй в рот", "не нюхай под крышкой", "не пей, пока не дали команду", не женись, не крестись, не лезь, не суйся… Человечество обречено!

– Осади назад! – приказал Гиря, – Валерий Алексеевич как раз безответственно утверждает, что все распустились до предела, и не хотят знать никаких правил, забывая попутно вековые традиции и славные родословные.

– И он трижды прав! – ни секунды не колеблясь, воскликнул Вовка. – Вот и я говорю: что это, извините, за порядок?! Каждый делает, что хочет. Лезут куда попало сломя голову, нарушая элементарные правила. Полная безалаберность и безответственность, а кто-то за это отвечай… Нет, человечество обречено!

Стол, между тем, был накрыт, все принялись рассаживаться, разливать и раскладывать. На какое-то время разговоры прекратились, сменившись комплиментами в адрес шеф-повара. Зураб Шалвович сиял и произносил тосты. Я изучал букет кахетинского, Петр Янович и Валерий Алексеевич налегали на коньячок, Владимир злоупотреблял и тем и другим, между тем как Зураб Шалвович переключился на женщин, и даже рискнул флиртовать с женой Петра Яновича и Валерия Алексеевича по очереди. Дамы к нему благоволили. Через какое-то время мы с Валентиной и Мариной бросили стол на произвол судьбы и отправились на кухню готовить кофе.

Вернувшись, мы обнаружили мужчин ведущими степенную беседу. Стол пребывал в запустении, все были сыты, пьяны, а у Зураба Шалвовича и нос был в табаке.

– Девочки, – сказал он, – вы мне тут разрешите курить, или прогоните?

Девочки дружно разрешили и удалились во внутренние апартаменты по каким-то своим секретным делам, а я присоединился к беседе.

– …И вот, вообрази, на седьмые сутки полета у них выходит из строя маршевый двигатель, – рассказывал Сюняев. – То есть, в самом конце разгона. Скорость порядка пятидесяти. Впереди месяц полета, а чем тормозить в конце, они и понятия не имеют. Почти как тогда у Асеева…

Про Асеева я кое-что слышал, но не очень внятное. Было это давно, и с тех пор быльем поросло. Но какой-то особый флер таинственности и без того прикрывал эту загадочную историю от любопытных взоров.

– Кстати, а где сейчас Сомов? – перебил Гиря.

– А ты у Вовки спроси – ему лучше знать. Как-никак коллеги.., – ответил Сюняев.

– Вовка, ты где? – крикнул Гиря.

– На кухне я, – послышалось из кухни.

– Что творишь?

– Чай шаманю.

– А-а… Сомов сейчас где?

– Откуда ж мне знать. Надо у Марины спросить. А что?

– Так, к слову вспомнил… А где мой внук?

– Твой внук на соревнованиях по скалолазанию. Где-то в Греции.

– Там что, разве скалы есть?

– В Греции все есть. Передавал приветы.

– Ну-ну.., – буркнул Гиря. – Только и знаю, что приветы получать.

– А вообще-то, – сказал Сюняев, – не нравится мне нынешняя ситуация. Какая-то ерунда происходит. И вот еще что. Люди начали исчезать. Ты заметил?

– Я? – Гиря мельком глянул на Сюняева, а потом на Кикнадзе. – Я заметил. Я, как ты знаешь, по роду службы просто обязан все замечать. Как где что не замечу, так оно там тут же и происходит. Так что, я заметил.

– Надо бы проработать.

– Надо бы. Особенно то, что исчезают они в одном месте, а появляются в прямо противоположном. Вот ты этим и займись.

– На мне три эпизода, – Сюняев для верности показал три пальца. – Тебе мало?

У нас в отделе существовало негласное правило: больше трех эпизодов на одного дознавателя не вешать.

– Я тебе не эпизод сую. Я даю момент в проработку.

"Моментами" у нас назывались общие вопросы, а "эпизодами" – конкретные происшествия.

– А почему бы этот момент не пихнуть Глебу? Он дозрел – пора давать серьезные вопросы.

– Я тоже так считаю. Но я ему уже поручил другой момент. А вот исчезновениями и возникновениями займись лично. Надо… Впрочем, что это мы все о делах, да о делах, – произнес он, напустив на лицо беззаботную улыбку.

Явились дамы, а я даже и не заметил, когда. Должно быть, чересчур расслабился.

Были предложены танцы, я встал и подтянулся. Но Валентину уже перехватил Вовка, поэтому я собрался пригласить Марину, однако меня перехватил Зураб Шалвович, взял за локоток и повлек в темный угол с намерением мирно побеседовать. Валентина посмотрела нам вслед и ослепительно улыбнулась. Зураб Шалвович сделал ей ручкой в знак того, что клиент будет обслужен по первому разряду. Улыбка тотчас погасла. Жаль, конечно, но Зураб Шалвович был тоже неплохим собеседником. Я решил, что наверстаю упущенное, если навяжусь Валентине в провожатые. Если, конечно, мама не будет против. Что касается папы, то с его стороны возражений как будто не намечалось.

– Вот что я тебе скажу, Глеб, – заговорщицким шепотом начал Зураб Шалвович, – женщину надо приручать, пока она еще молода и не заражена кокетством. Уж поверь мне – я знаю, что говорю.

– Абсолютно с вами согласен. Так я пошел?

– Погоди, дорогой. Торопиться не надо. Женщина – загадка. Не спеши ее разгадывать… Ты уже имел беседу с Петром Яновичем? Он тебя сориентировал?

– По поводу Валентины?

– А по ее поводу он тоже сориентировал?

– Ну, да.

– И правильно сделал. Но я не о том. Я хочу внести свою лепту. Поверь, Глеб, что-то там варится. Какой-то переход количества в качество. И надо бы к этому подготовиться. Что я хочу сказать… В общем, это длинный разговор, но вкратце. У меня создается впечатление, что на границе Приземелья существует какой-то пояс невероятности – я так его называю. Все время там всякие чудеса происходят. Какие-то очень глупые происшествия, но!.. Но без особых последствий. Если ты будешь перелопачивать все наши отчеты – жизни не хватит! Сделай сначала отбор по признаку места. Вот пока и все. Иди, пляши дорогой!

Я не совсем понял, почему Зураб Шалвович именно здесь, в столь приятном месте, и именно теперь решил изложить свои соображения. Но какие-то направляющие косинусы появились.

Я вернулся к Валентине, начавшей уже скучать, потому что Вовка из колец бросил ее на произвол судьбы, и теперь увивался вокруг собственной жены. Мы немножко потанцевали, потом выпили чаю, еще потанцевали и успели обсудить ряд вопросов, не имевших к нам никакого отношения.

Коллективные танцы, наконец, всем надоели, видя это, Валерий Алексеевич продемонстрировал присутствующим исполнение старинных танцев "твист" и "шейк". Как выяснилось, он коллекционировал телодвижения прабабушек и прадедушек. Валентина настоятельно рекомендовала просмотреть также "шимми" и "тустеп", но для первого отсутствовало музыкальное сопровождение, а для последнего нужна была еще и партнерша, так что просмотр решили не проводить. Зураб Шалвович исполнил классический грузинский танец, причем, в процессе исполнения, за отсутствием кинжала, держал в зубах столовый нож. Все остальное было натуральное. Я показал танец на руках – утверждали, что смотрелось очень эффектно. Сюняев заявил, что обратится за консультацией для пополнения коллекции, на что Наталья Олеговна заметила, что он переоценивает свои возможности.