Чтение онлайн

Меня тогда еще не было в секторе, но, по рассказам старших коллег, единственным членом Коллегии, сохранившим самообладание в тот период, был Петр Янович Гиря. Предложение об отмене всех решений выдвинул кто-то из членов в качестве черного юмора, но Гиря его подхватил, развил, обосновал и оно было принято двумя третями. В дальнейшем Гиря стал стеной на защиту экстремистов-космопроходцев, захвативших лайнер, и не дал их растерзать, используя отсутствие в международном законодательстве соответствующих правовых норм и всякие юридические тонкости. При этом рассорился вдрызг с прокурорами ООН, поскольку доказал, что в деле отсутствует уголовный состав, и намекнул, что если прокуроры не успокоятся, то он, Гиря, лично будет ходатайствовать о привлечении к суду Коллегии ГУК в полном составе за халатность. Такой поворот, естественно, никого не устраивал, и дело плавно замяли. С тех пор Гиря прослыл миротворцем и пользовался всеобщим уважением как таковой.

Позже я, набравшись храбрости, спросил у Петра Яновича, почему он занял такую, на первый взгляд, странную позицию. Он мне ответил примерно следующее.

"Видишь ли, Глеб, у меня есть сын. И этот сын целиком и полностью на стороне Лиги. Волей-неволей мне пришлось думать, и я понял, что в этом деле нет ни правых, ни виноватых. Кое в чем их можно понять, а кое в чем – нет. Но даже и не это главное. Усади мы гавриков за решетку, они немедленно стали бы гордым знаменем, вокруг них сплотились бы другие идиоты, и дело, возможно, кончилось бы очередной "революцией". А так оно со временем все утихло, и у всех есть возможность сделать правильные выводы. Понимаешь, нельзя бить по голове за идеалы. Надо, поелику возможно, способствовать их превращению в идеи, причем, желательно, конструктивные. Согласись, ведь наше Управление всего лишь организация, созданная для определенных целей. А ведь за пределами земной атмосферы оно пытается осуществлять функции государства для своих членов. Пока это – необходимость. Но так будет не всегда. И идей, как сделать иначе, не густо. Что касается правильных выводов, то важно их сделать. К сожалению, наше ведомство предпочло иной вариант. И последствия этого нам еще предстоит испытать на собственной шкуре – помяни мое слово. Бывшие активисты Лиги будут вести себя по-разному. Те, что поумнее, успокоятся и начнут искать пути реализации своих идей и возможностей в рамках этических норм. Другая часть вообще рассосется. А вот те, кто помоложе и поглупее – эти займутся конспирацией. И когда в процессе ее повзрослеют, с ними будет очень трудно. Они уже привыкнут не искать новые пути, а ломать старые барьеры. И хорошо, если не забудут, чего ради".

"Ну, это вы преувеличиваете, – заметил я. – Вряд ли в наше время возможны тайные организации подрывного типа".

Гиря хмыкнул и похлопал меня по плечу.

"А причем тут наше время? – сказал он, рассеяно улыбаясь. – Времена сами по себе, а тайные организации – сами по себе. Без тайных организаций жизнь на Земле невозможна. Любой пацан начинает свой жизненный путь с того, что вступает в тайную организацию на чердаке, и дает страшную клятву на крови из пальца. Я, например, член двух тайных организаций, а ты?"

"Я?.. Да, вроде бы, нет".

"Ну, это ты погорячился. – сказал он. – При первой же возможности вступишь. Я дам рекомендацию".

Вопреки нашей договоренности, совещание через два дня продолжить не удалось.

Петр Янович исчез на следующий день после обеда, а на его месте оказался Валерий Алексеевич. Одновременно с этим в секторе началось мельтешение народа. Появлялись ребята, которых я не видел уже полгода, но рассмотреть их и обменяться впечатлениями я не успевал – они исчезали бесследно, как их шеф. Что-то видимо произошло, и принимались адекватные меры, но нас с Куропаткиным Петр Янович решил оставить в полном неведении. Я обратился к Сюняеву с вопросом, что нам делать. Худшего вопроса задать было нельзя. Валерий Алексеевич с минуту на меня изумленно таращился, а потом ядовито осведомился, не оставил ли Петр Янович для него, Сюняева, каких либо инструкций через наше посредство. Я сказал, что нет.

– Но, надеюсь, вы до этого были чем-нибудь озадачены? – поинтересовался он.

– Ну.., – я смутился, – в общем и целом. Было дано указание заниматься базой данных по отчетам.

– Так в чем же дело?

– Но.., – я пожал плечами. – У нас есть вопросы.

– И вы полагаете, я смогу на них ответить?

– Но тогда, поскольку Петр Янович отсутствует, и нет указаний, есть смысл привлечь нас для оперативных мероприятий. Я вижу, что обстановка напряженная…

– Нет, – отрезал Валерий Алексеевич. – Напротив, было указание стимулировать вас к продолжению архивной деятельности. Вот я бы и хотел понять, в чем, собственно, оная заключается?

– Я могу доложить.

– Нет уж! Петр Янович не велели вас терроризировать. Они обещали по приезде устроить расширенное совещание и расставить точки над "и". Так что работайте согласно ранее полученным указаниям… Впрочем, – он сбавил тон, – ближе к вечеру я заскочу в архив… Как там Валентина?

– Все в порядке, Валерий Алексеевич. Они закончили перестановку мебели и передают приветы.

– Ну… Ты все же войди в мое положение, – извиняющимся тоном произнес он. – Смылся, понимаешь ли, навешал кучу всего, а я сиди, разгребай… Ладно, ближе к вечеру… А то тут меня уже домогаются на связь…

Ближе к вечеру Сюняев действительно появился в архиве. Мы с Васей уже обсудили положение и решили, что покров таинственности в этом деле ни к чему хорошему не приведет. Поэтому я кратко и в деловом ключе доложил Сюняеву о полученных результатах в исследовании орбит аварийных КК, и о том, что хотелось бы получить, по возможности, точную и, главное, официальную информацию от навигационных служб.

– "Точную и официальную", – ядовито процитировал Валерий Алексеевич. – Вот ведь свинья! Он что же и словом не заикнулся? Я, понимаешь, информацию несу ему в горстях, а он тут устроил… Тень на плетень… Таккакацу c ним уже обсуждали?

– Частично. Мы, как и положено, доложили предварительные результаты. А потом полдня сидели, обсуждали, даже чай с халвой пили.

– Просто нет слов! Всю халву, поди, слопали… Нет, это свинство, да и только. Меня-то почему не позвали?

– Да вас, Валерий Алексеевич, наверное, не было поблизости, – предположил Куропаткин.

– Но Петр Янович поручил Василию исполнять ваши обязанности, – успокоил я.

– В части халвы? – живо поинтересовался он.

– Нет, так, вообще…

– И как Куропаткин, соответствовал?

– В целом, весьма посредственно.

– Почему посредственно. Я оппонировал, как умел, – обиделся Вася.

– Ну-ну.., – Валерий Алексеевич развеселился. – А что, правильно. Пора готовиться к обновлению кадрового состава. Вот и господин Таккакацу на это намекал.

– Разве? Что-то мы не припоминаем, да Василий?

– А вы мой кристалл слушали?

– Так по этому поводу и было объявлено совещание. Наши данные столкнулись с вашими, Петр Янович обеспокоился.

– Так-так… Вот, значит, как… Ну, я ему это припомню!.. Весь прослушали, до конца?

– Нет, Петр Янович не дал. Сказал, что там дальше лирика, – наябедничал Куропаткин.

– И на каком пункте вы закончили?

– Да вот как раз на Юпитере и траекториях. Это и толкли.

– В каком ключе?

– Пытались придумать гипотезу методом мозгового штурма.

– Ясно, – Сюняев махнул рукой. – Петр Янович в своем репертуаре. Делается все возможное для воспитания смены. Он у вас нюх вырабатывает. На меня натравливал, а вы не поняли.

– Чего мы не поняли? – не понял я.

– Того, что он хотел, чтобы вы догадались, что на кристалле есть часть, которую вы должны были прослушать с моими комментариями, ибо в чистом виде она может быть недопонята или.., скажем, э-э… понята не вполне.

– Мы совершенно не в курсе, правда, Глеб? – Васина физиономия изобразила крайнюю степень наивности. – Вы бы нас осведомили, что там еще было, тогда на очередном заседании мы не ударим в грязь лицом.

– Хотя, в принципе, Гиря конечно прав, дальше началась лирика, – Сюняев меланхолично пожевал губами.