Чтение онлайн

– Знаете, – Вася поморщил лоб, – одно время был бум, но это было лет двадцать тому назад. А потом все как-то сошло на нет, и вернулось на почву твердой реальности.

– А почему?

– Не знаю, – Вася махнул рукой. – Наверное, мода прошла. Лично мне эта идея не близка. Согласитесь, есть в ней что-то патологическое. Наркоманы ведь тоже уходят в воображаемые миры, да не все потом возвращаются… Нет, реальность как-то надежнее. И потом, еще Вольтер осознал, что наш мир – лучший из возможных. Чего, спрашивается, еще надо!?

– Нет, тут ты не прав – идея была перспективная. Я понимаю, что в рабочее время надо пользоваться реальностью. А в часы досуга – почему бы нет. Берешь себе какую-нибудь подходящую псевдореальность, скажем, море, пальмы, мулатки, и, значит… Тут что приятно: я вот в натуре Гиря, а в виртуальной реальности могу стать стройным мулатом, и даже, при желании, свежей мулаткой. Как сказал классик: "хочешь – можешь стать Буденным, хочешь – лошадью его".

Гиря улыбнулся и подмигнул мне. Вероятно, ему стало лучше, пока он был в отлучке.

– Так, голуби вы мои сизокрылые, давайте-ка освобождать кабинет, у меня тут ряд встреч намечается… Глеб, сегодня после обеда Сомов вас ждет на квартире своей дочери и одновременно моего сына. Инструкции общего характера ты вчера получил – помнишь?

– Так точно, – подтвердил я. – Обмен информацией, общий зондаж, поиск точек соприкосновения.

– Молодец! Но в первую очередь – контакт. Ты должен ему понравиться. И Куропаткин – тоже. Вежливость, корректность, такт, уважительное отношение к возрасту и опыту! Но в то же время, напористость и эрудиция! Да мне ли вас учить… Все, валите отсюда!

– Но, Петр Янович, как-то неудобно, мы явимся и… что мы ему скажем? Мол, пришли устанавливать контакт? Глупо ведь! Нужен удобный предлог.

– Кому нужен, тебе или ему?

– Ну, я не знаю… С чего-то то надо будет начать.

– Начать?.. Хм… А ты вот с чего начни – с "Вавилова". Там в свое время исчезли магнитные записи результатов экспериментов – это раз. А второе то, что "Вавилов", как выяснилось, менял траекторию. Может он что вспомнит. Впрочем… если бы хотел, уже вспомнил бы. В общем, темнить с ним не надо, да и бесполезно это… Все! Сами там разбирайтесь – не дети уже!..

Гиря махнул рукой, вернулся к своему столу и начал рыться в ящике, давая понять, что не располагает временем на вытирание нам носов. Мы, естественно, переглянулись, давая ему понять, что сами кому хочешь нос утрем. И гордо удалились, особенно Вася. Я, правда, особых иллюзий на этот счет не питал, поскольку с недавних пор приобрел статус зрелого человека, но решил поддержать реноме Куропаткина.

Интересно то, что сам Куропаткин наплевал на свое реноме, едва вышел за порог кабинета, и понес какую-то ахинею насчет бессмертия. Я слушал вполуха. Я вдруг осознал, что вокруг меня скопилось очень много странных фактов, но все они, так или иначе, находили себе какое-то объяснение. С применением Пришельцев, без таковых, или как-нибудь еще. Но вот этот странный факт – исчезновение магнитных записей там, на "Вавилове", не находил никакого объяснения. Ведь Гиря сказал, что записи не были стерты – на носителях вообще никто никогда ничего не записывал! И не просто сказал – он сказал, что это подтверждено экспертизой. Следовательно, носители были новые. Но из этого вытекает, что на них либо вообще не писали, либо их попросту заменили. Если не писали, то для чего возили в такую даль? А если таки писали, но потом заменили? Кто и зачем? Не говоря о том, как? Собственно, даже и кто – не суть важно. Зачем? И что там, интересно, было такое записано, на этих носителях? Пожалуй, Гиря прав – это хорошая затравка для разговора…

– А ты сам-то как относишься к бессмертию? – вдруг спросил Вася, толкнув меня в бок.

Я очнулся.

– Я?.. Ну, как… Нормально отношусь. В том смысле, что дело хорошее. Живешь себе – никаких хлопот. Спешить некуда, времени навалом.

– Ясно. А куда детей девать?

– Каких детей?

– Обычных. Дети-то будут рождаться?

– А куда же они денутся. Должны.

– Здорово. Никто не умирает, новые рождаются, так рано или поздно все переполнится. Вечность ведь впереди! А это такая штука…

– Понятно, – я сделал озабоченное лицо, – надо искать выход.

– Да чего искать – выход простой. Надо тех, кто уже пожил, выпихивать в космическое пространство. Другого-то и не придумаешь.

– Ну да, ну да… Разумеется… И куда они денутся потом?

– Полетят к другим мирам. Вселенная почти пустая – пусть ищут подходящее место.

– Прекрасно!.. А лететь на чем? На астероидах?

– Вот над этим и надо думать. А мы тут все ерундой занимаемся, – недовольно проворчал Вася. – Лично я вечно жить не желаю, но ведь нас с тобой не спросят.

– Ну, возможно, ты еще переменишь мнение, – заметил я тоном многоопытного человека и похлопал его по плечу. – С возрастом, знаешь ли, люди меняются, обретая так называемую жажду жизни…

– Х-ха! – коротко парировал Вася. – Я за себя ручаюсь. Ничто не заставит меня изменить своим принципам. Ничто!

– Но ведь тогда твои принципы умрут вместе с тобой.

– Я успею передать их новым поколениям, – в голосе Васи я обнаружил пафос, но он тут же добавил уже будничным тоном. – Так мы идем? А то ведь еще пообедать надо.

– Давай обопремся на "авось". Если мы пообедаем, нас наверняка заставят обедать еще раз.

– Но если мы не пообедаем, то есть риск, что нам больше не представится такая возможность.

– И тебя это смущает?

– Да, меня это смущает. Я, знаешь ли, как-то привык обедать. И ужинать тоже привык.

– А уж как ты привык завтракать – любо дорого посмотреть. Но интересы дела нельзя приносить в угоду милым привычкам… Пошли!

– Хорошо. Но я буду голодать под твою ответственность.

– Лады. После это тебе зачтется.

Я оказался прав. Нас действительно начали кормить чуть ли не самого порога. Голодающий Куропаткин пытался отнекиваться, но Марина Евгеньевна, подстрекаемая Владимиром Петровичем, не дала ему и рта открыть, а когда он это проделал, было уже поздно – во рту уже находился кусок антрекота. Пришлось его жевать, и в этот момент я вдруг осознал, что отчество дочери не соответствует имени отца. И вспомнил, что Марина Евгеньевна – вроде бы приемная дочь Сомова, но как бы не вполне, то есть, на этот счет мнение не вполне сформировано, поскольку история запутанная. И подумал, этично ли будет прямо спросить об этом, но тут появился и сам подследственный Сомов Владимир Корнеевич.

Сомов… Он оказался самым обычным человеком среднего возраста. Невысокий, но довольно стройный и спортивный. И без каких либо признаков раздвоения личности, а, наоборот, с виду очень веселый и жизнерадостный.

– А! – воскликнул он, – Пришли! Отлично! И уже едят – просто здорово! Практически уже сыты – прекрасно! Можно брать голыми руками. Особенно вон того, белобрысого. Да и этот готов! Отлично, Мариша, отлично! Володя, борща им! А потом кофе!

Мы встали, и Вася даже попытался сделать официальное лицо, но с набитым ртом это у него не получилось.