Чтение онлайн

Однако и после всего сказанного остается неясным, к кому же относились первоначальные надписи, замененные титлом Ми-йот Малой, на камнях 478—VII А и 783—VIII А + 794—VIII А — к самой ли Кэйе или ее дочери, иными словами, была ли каждая из надписей целиком занята одним титлом Кэйе, или оно только входило в состав титла ее дочери, именно в ссылку на родительницу? Поскольку за той и за другой надписью следует по единичной отвесной строке тоже с титлом царевны, естественно было б ожидать, что первоначально передняя надпись в обоих случаях относилась к изображению матери, а задняя единичная строка — к изображению дочери. Разве не так бывало постоянно на изображениях солнцепоклоннического времени? Но как же тогда надпись к изображению взрослой Кэйе могла быть заменена надписью к изображению девочки, которая должна была быть гораздо меньшего роста и вдобавок была изображена уже под единичной строкою? К несчастью, ни изображение матери, ни изображение дочери не сохранились. Поэтому безнадежно гадать, как с ними было поступлено при переделке, но нельзя не обратить внимание на разное написание имени «Ми-йот» в передних и задних надписях как на камне 478—VII А, так и на камне 794—VIII А. И на том и на другом в проставленном позже имени Ми-йот Малой слово «йот» было выписано раньше слова «Ми», напротив, в имени царевны в задней единичной строке «Ми» стояло на первом месте. Не значит ли это, что в данной строке «Ми» обязано своим необычным положением впереди «йот» первоначальной надписи, иначе говоря, не начиналось ли имя дочери Кэйе с «Ми»? В пользу такого предположения могло бы говорить то, что издатели в стертой и заглаженной приписке к изображению дочери Кэйе на камне 982—VIII (A) (ARH: XXIV) вычитывали имя «Ми-йот» («weggemeisselt und getilgt», но все-таки «noch schwach lesbar», ARH: 288), хотя в передаче надписи от руки они имени не поместили (ARH: XXIV). На снимке ARH: XXIV можно, впрочем, при желании действительно уловить следы знака пруда, т. е. «Ми».

Но не заключает ли какие-нибудь намеки на то, как могло звучать это имя, одна из трех надписей, найденных в царской усадьбе на юге Ax-йот и помещавшихся над изображениями дочери Кэйе, CAI: LVI 271 J = XXXII 2 + 154? К несчастью, камень не сохранился полностью на том месте, где стояло титло девочки. Над изображением маленькой царевны помещалась после переделки надпись из трех отвесных строк, которые, по-видимому, надо понять так: «(1) — — — йт Ва-н-рэ, (2) дочь ца-рева [о]т жены [цар]я (и) [государ]я (или: [владык]и [обеих земель]?) [Нефр-шепр-рэ Ва-н-рэ], (3) (кому) дано жить вечно, [Ми-йот]» (подчеркнуты переделанные места). При таком понимании первоначальный облик титла, до его переделки в титло царевны Ми-йот, старшей дочери Амен-хотпа IV от царицы Нефр-зт, должен был бы быть таким: «(1) — — — йт — — —, (2) [рожденн[ая] женою [цар]я (и) [государ]я (или: [владык]и (обеих земель]?) [Нефр-шепр-рэ Ва-н-рэ], (3) [отрока доброго Йота живого, который будет жив вековечно вечно, Кэйе]» (см. гл. II-III; какая часть титла приходилась на четвертую строку, существование которой до переделки необходимо предположить при данном понимании надписи, по изданию решить невозможно). В главных чертах подобное восстановление первоначального титла может казаться надежным. В надписании изображения маленькой дочери слово «жена» с последующим кольцом царственного супруга (кольцо не сохранилось, но последующее многолетие «(кому) дано жить вечно» делает несомненным, что оно некогда имелось [ 120 ] ) могло относиться только к матери царевны, должно было вводить ссылку на родительницу. Слову «жена» должно было, естественно, предшествовать выражение «рожденная» — «рожденная женою», и знак волнистой воды, буква н, который издатель усматривает непосредственно над словом «жена» (СА I: 154), мог бы быть знаком н именно от этого выражения: [мс]н «[рожд]енн[ая]». Знаки, обозначавшие корень мс, знак связки трех шкурок (мс) со своим звуковым дополнением, знаком сложенного плата (с), должны были стоять на месте нынешнего звания «дочь царева». То же, что непосредственно предшествовало словам «рожденная женою», могло быть только именем дочери, как то хорошо известно по бесчисленным титлам царевен, дочерей Амен-хотпа IV и Нефр-эт. На том месте, где надлежало быть имени, видны две исконные буквы, знак метелки тростника й и знак хлеба т, и — ниже — вставленное позже наименование царя «Ва-н-рэ». Надпись, как было оказано, начертана отвесными строками и читается справа налево. Знак хлеба т стоит посередине строки, а знак метелки тростника — налево от него, притом первый знак находится на уровне нижнего конца второго. Можно полагать, что направо от знака хлеба помещался другой знак тростника и все три знака вместе составляли окончание йт причастия страдательного залога совершенного вида женского рода некоего глагола со слабым третьим согласным. В нынешнем, переделанном, титле это причастие должно было обозначать носительницу титла как испытывающую на себе что-то со стороны «Ва-н-рэ», т. е. фараона. Выбор может быть, пожалуй, лишь между двумя причастиями: «жалованная» (хасйэ) и «возлюбленная». Первое отпадает, потому что после него мы вправе были бы ожидать прилагательное «родительного падежа» нт: «жалованная от Ва-н-рэ». Остается второе причастие — «возлюбленная», после которого нам не следует ожидать словечка нт. В таком случае на месте первоначального имени в переделанном титле стояло: «возлюбленная Ва-н-рэ». Так как в первоначальном титле исконное йт должно было быть окончанием имени царевны, это имя тоже должно было содержать причастие страдательного залога совершенного вида женского рода от глагола со слабой третьей согласной. Если исходить из состава употребительных тогда имен, выбор придется ограничить очень немногими глаголами. Причастие «жалованная» отпадает, на этот раз по той причине, что вовсе не свойственно тогдашним именам. Причастие «защищенная» (мкйт) вряд ли может быть принято в расчет. Правда, оно содержится в имени второй дочери Амен-хотпа IV от Нефр-эт — Мек-йот, однако, хотя она поименована на памятниках множество раз, только в одном-единственном случае, насколько мне известно, выписано й (MSECAE I: 12 = 14 = RGOMC: № 287 = DAeS II: LXXXII = KAeMC: XXVII = ЕРИИИ 1: 107 = ОИДИ; 156 = КАО: 361 = ТТА: 155 CLXIV = SA III: 314 = EA VII: LIV 395). Иными словами, написание с буквою й для этого имени не более как редчайшее исключение. Вероятным остается опять-таки причастие мрйт «возлюбленная». С выписанным й оно неоднократно встречается в имени старшей дочери фараона от царицы Нефр-эт — царевны Ми-йот (см. § 97), а также в именах двух египтянок солнцепоклоннического времени, прозывавшихся одинаково — Ми-рэ (HTESBM VII: XV, RFDEM 1933-1934 I: XII + 104). Подтверждением такой догадки могло б служить само переделанное титло: ведь в нем на этом месте, как было только что сказано, должно было, по всей вероятности, иметься причастие «возлюбленная» («[возлюб]ленная Ва-н-рэ»), которое могло быть сохранено от изглаженного титла, поскольку то, что от этого слова дошло до нас, т. е. окончание йт, исконное, а не привнесенное впоследствии.

Следовательно, как будто вполне вероятно, что имя дочери Кэйе содержало причастие «возлюбленная». Но чьею «возлюбленною» в таком случае объявлялась царевна? То, что имя могло быть просто Мрйт «возлюбленная» без указания, чья возлюбленная, думается, исключено. И не потому только, что имя Мрйт редкостно среди солнцепоклоннических имен, (Мрй(т) — AN: 205), но и потому конечно, что все шесть известных нам по имени дочерей Амен-хотпа IV носили имена, неизменно сложенные из двух, трех, даже четырех слов, да и в самой нынешней надписи место второй (удаленной) части имени заполнено обозначением отца, «Ва-н-рэ», не исконным, а вставленным при переделке: [возлюб]ленная Ван-рэ.

Обозначением отца... А что, если имя дочери Кэйе как раз и называло ее «возлюбленною ее отцом»? Но как тогда мог быть назван отец? «Ва-н-рэ» отпадает — оно было вставлено впоследствии. «Эх-не-йот» было бы слишком длинным. Как мы видели, в пробеле, где должно было стоять имя девочки в полустертой надписи из Шмуна (ARH: XI 442—VIII А + 54), «Ми-йот» — «Возлюбленная Йота» — могло бы уместиться только в самом кратком написании. Но в таком написании «Ми-йот» заняло б место в отвесной строке всего-навсего в полтора высоких знака, а «Эх-не-йот» имело бы высоту в два с половиною. «Нефр-шепр-рэ»? Оно бы уместилось, но тогда зачем было стирать знак солнца (рс), с которого одинаково начинались написания и «Нефр-шепр-рэ» и «Ва-н-рэ»? Можно, конечно, продолжать гадать и предположить, что фараон был обозначен одним из своих царских званий: «царь» (нй-свт), «властитель» (хъкъ'), «владыка обеих земель» (нб т'вй). Все они уместились бы. Однако именоваться любимцем царя, властителя или владыки обеих земель было б под стать какому-нибудь должностному лицу, но не дочери же такого нежного отца, как Амен-хотп IV. Государственные звания вряд ли могли быть употреблены в данном случае.

И вот на ум приходит все та же надпись из Шмуна 783—VIII А + 794—VIII A (ARH: CXXVII) с ее более чем странной последней единичной строкой: «[Дочь царева от утробы его, возлюб]ленная его, возлюбленная отца ее, Ми-йот».

«Возлюбленная отца ее»... Разве так величались солнцепоклоннические царевны? Никогда, нигде. А их титл сохранилось множество! Но что еще хуже: «возлюбленная отца ее» — бессмысленное повторение только что до того сказанного. Необычному обозначению непосредственно предшествует обычное звание царевен: «возлюбленная его», т. е. возлюбленная того же отца! Так не есть ли это словосочетание «Возлюбленная отца ее» на самом деле имя дочери Кэйе? Ведь именно на этом месте после «возлюбленная его» и должно было по всем правилам стоять имя. «Возлюбленная отца ее», по-египетски «Ми-йотес», — вполне законное египетское имя, как легко убедиться, справившись в словаре египетских имен X. Ранке. [ 121 ] Тогда в нашей строке первоначально стояло: «Дочь царева от утробы его, возлюбленная его, Ми-йотес», к чему при переделке добавили имя «Ми-йот». И от этого «Ми-йотес» превратилось из имени в бессмысленное — потому что повторное и лишнее — определение: «возлюбленная отца ее». Теперь становится понятным, почему в перечисленных четырех случаях «Ми» в имени «Ми-йот» вопреки обыкновению выписано раньше «йот». Слово «йот» — «отец» не было ни именем собственным, ни даже званием царя, и писать его раньше «Ми» не было никакой причины. Иное дело «Йот» — «солнце». Его из почтения к боготворимому светилу писали впереди «Ми». В трех надписях с «Ми» перед «йот» «Ми-йотес» было, возможно, превращено в «Ми-йот» (для двух надписей доказать это нельзя за полной пропажею второй половины имени, т. е. слова «йот», для третьей — ARH: CLIX 721—VIII — это вполне вероятно; см. ниже). Но в надписи, где читается «Ми-йотес» и за ним «Ми-йот», там в добавленном при переделке имени слово «Ми» написано раньше «йот», надо думать, под воздействием предшествующего «Ми-йотес». К тому же при перестановке слова «йот» вперед можно было читать: «Возлюбленная отца ее Йота, Мрт», что было бы явным оскорблением фараона, которому одному в прямом, неиносказательном смысле Йот приходился «отцом». В пользу изложенных догадок говорит и причудливое написание имени «Ми-йот» на камне ARH: CLIX 721—VIII. При переделке получилось: мртйт — [й]т[н] (знак пруда мр, под ним знак хлеба т, еще ниже два знака тростника й и между ними внизу знак хлеба т, еще ниже, у края камня, еще один знак хлеба т — очевидно, от второй части имени «Ми-йот» — «[йо]т»). Вздорное написание первой половины имени с двумя т — Мртйт вместо Мрйт объясняется очень просто, если для вставляемого имени «Ми-йот» частично использовали отверженное «Ми-йотес», предположительное имя дочери Кэйе. Знак пруда мр и знак хлеба т, передававшие начало имени «Ми-йотес», именно Мр(й)т — «Возлюбленная», в позднем египетском произношении «Ми», были оставлены там, где они были написаны, т. е. на первом месте. Но в имени «Ми-йотес» за Мр(й)т, точнее, под ним значилось йт. с — «отца ее», начинавшееся со знака тростника й. Этот знак, добавив к нему другой такой же, можно было использовать для передачи й — при полном написании слова «Возлюбленная», Мрйт, первой части имени «Ми-йот». Но такое полное написание нуждалось еще в знаке хлеба для окончания женского рода т. Этот знак и вписали, как подобало, между обоими знаками тростника, на месте уничтоженного конца имени «Ми-йотес». Но при этом позабыли стереть т, оставшееся от имени «Ми-йотес» — от кратко написанного начала его «Ми» (Мрт), и получилась чепуха (конец имени «Ми-йот», слово «йот», подписали, естественно, под Мрйт).

Если изложенные выкладки верны, то они позволяют сделать два любопытных вывода. Во-первых, получается, что дочь Кэйе была названа созвучно со старшей дочерью царя от Нефр-эт. «Ми-йотес» и «Ми-йот» (в тогдашнем произношении «Май-йатис» и «Май-йати») звучали почти одинаково. Во-вторых, несмотря на всю созвучность, имена были по смыслу глубоко различными. Дочь Нефр-эт была «Возлюбленною Йота», подобно тому как и все пять сестер ее от Нефр-эт носили имена, сложенные с именем солнца, «Йот» или «Рэ». В имени же дочери Кэйе — «Возлюбленная отца ее» — не было ничего от солнечной торжественности имен ее сводных сестер. Это напоминает различие, существовавшее между титлами Кэйе и царицы Нефр-эт. Царица — «жена царева великая», «госпожа Верхнего (и) Нижнего Египтов», «владычица обеих земель», которая «жива вечно вековечно». Кэйе — только «жена-любимец большая» Амен-хотпа IV. И титло Нефр-эт сложено на торжественном, уже мертвом, среднеегипетском языке, тогда как титло Кэйе — на обиходном новоегипетском.

Есть ли у нас какие-нибудь надежные изображения дочери Кэйе? От одних сохранились только куски, многие вовсе пропали, иные ни в чем не отличны от изображений дочерей Нефр-эт. К числу изображений, уподобляющих дочь Кэйе дочерям Нефр-эт, принадлежит, вероятно, и тщательно выполненное изображение маленькой царевны на камне из Шмуна ARHAC: 11 = ARH: CLXXIII PC 24. С гремушкою (систром) в руке она стоит непосредственно за своим отцом, Амен-хотпом IV, правящим службу многорукому солнцу. Это, насколько я знаю, единственное изображение царевны с отцом без матери, непеределанное из изображения Кэйе. Кто же эта девочка? Титло, начертанное некогда над нею, полностью выбито, так что ничего не вычитать. Дочери Нефр-эт нигде не изображены без нее с одним Амен-хотпом IV (имею в виду исконные, непеределанные изображения). Но ведь и дочь Кэйе изображали вместе с матерью? Дело, по-видимому, вот в чем.

Камень из стены здания (подле двери), найденный в Шмуне, сохранил остатки изображений спереди и сзади (MDIAeAK IX: VII—VIII = ARH: XIII 292—VI C + XIV 292—VI А). На одной стороне видны ноги большой особы женского пола в длинном складчатом одеянии (без мужского передника) и за нею маленькая особа в длинном же складчатом платье; голова девочки и пальцы ее поднятой правой руки, державшие, надо полагать, гремушку, пропали (MDIAeAK IX: VIII = ARH: XIII 292—VI С). Нам уже знакомы изображения из Шмуна, на которых представлена царственная женщина в сопровождении одной дочери, и мы могли убедиться в том, что эта особа, переименованная впоследствии в царевну Анхес-эм-п-йот, первоначально изображала любимицу Амен-хотпа IV — Кэйе. Поскольку с одной дочерью Нефр-эт бывает изображена в Ax-йот редко (обыкновенно лишь из-за недостатка места), а изображения побочной жены фараона с одной девочкой обычны и в усадьбе на юге Ax-йот, и на камнях из Шмуна, весьма вероятно, что и данное изображение относится к кругу памятников Кэйе. Необычным для Нефр-эт было б и изображение на другой стороне камня (MDIAeAK IX: VII = ARH: XIV 292—VI А): женщина в длинном платье, стоящая на коленях с молитвенно приподнятыми руками. Изображение царицы, молящейся на коленях, имеется на плите из Она (SNE I: LXV). Однако это — единственное, насколько мне известно, достоверное изображение царицы в таком положении, и относится оно к середине царствования — ко времени III солнечного титла (см. § 36), тогда как изображения на камне из Шмуна выполнены уже не исказительным способом (см. § 103). Но главное — перед молящейся женщиной пустое пространство (возможно, с надписью синей краской, ARH: 62), а не изображение молящегося же царя, как надо было б ожидать, если б изображена была Нефр-эт, и как мы видим, в частности, на плите из Она. Быть же простою смертною особа явно не может, так как она была изображена особняком и крупно молящеюся солнцу не в доме или в гробнице, а на храмовой стене. Особа носит ступенчатые накладные волосы и большие круглые серьги.

Сопоставим с только что описанным камнем другой камень из Шмуна — часть косяка двери (AeKZKE: XXVII + 17). Вверху над разделительной чертой различимы большие ступни, очевидно, царя. Внизу представлена женщина (ниже пояса изображение пропало), приподнимающая обеими руками связку цветов. По сообщению хозяина этого камня, «вверху у темени был наложен гипс». «Углубленная форма надо лбом» позволяла владельцу памятника умозаключить, что на нем изображение царевны переделали в изображение царицы. На снимке, однако, ясно видно, что череп сзади слишком широк для царевны, и на нем различимы за боковою прядью волос еще прядки от первоначальной («ступенчатой») прически. Иными словами, переделали не изображение царевны в изображение царицы, а изображение взрослой женщины в изображение девочки. Некогда вверху был, очевидно, изображен фараон, служивший своему лучистому солнцу, а внизу особа женского пола подносила ему в виде приношения связку цветов. [ 122 ] Отметим, что у особы большие круглые серьги.

Ничто не мешает нам предположить, что и молящаяся на коленях женщина была представлена под изображением царя, служащего своему солнцу. Предположить это мы тем более вправе, что в солнцепоклоннической столице во входах в вельможеские гробницы (а иногда и внутри их) часты изображения такого рода. Вверху царь с семейством служат солнцу, а внизу коленопреклоненный сановник тоже молится, но обособленно (ЕА II: VII, VIII, ЕА IV: XV, XVI, XXIII, XXXI + 20, ЕА V: II+III, XV + 14, ЕА VI: XVI, XXV-XXVI). Что молящаяся женщина на обоих камнях — Кэйе, представляется несомненным. Но тогда и под изображением царя с маленькой девочкой могла быть изображена та же Кэйе, и царь не был бы представлен, вопреки обыкновению, один с дочерью, без матери. Разумеется, изображений Нефр-эт в подобном положении отдельно молящегося подданного неизвестно.

Однако, как ни хорошо выполнено изображение девочки с родителем и как ни правдоподобно то, что она — дочь Кэйе, подлинные черты ребенка вряд ли переданы на этом камне. Очень уж похожа девочка на дочерей Нефр-эт.

Совсем непохожа на них дочь Кэйе на камне из Шмуна MDAIAK XIV: XII 1 = ТЗГ: 101 = ARH: XV 610—VIII, но, во всяком случае на снимках, она вообще ни на что не похожа: ее лицо просто обезображено кем-то. Но есть еще один камень оттуда же, который стоит пристально рассмотреть. Это — камень AeKZKE: XXI = ARHAC: 19 = ARH: CLXX PC 12. На нем уцелел кусок изображения царской службы солнцу. Царь (сохранились только бедро и опущенная кисть левой руки) правою рукою, видимо, держал жезл, которым ударял по жертвам в знак посвящения их солнцу. За царем видна подставка с приношениями, перед которой спиною к царю и лицом к пропавшей его спутнице изображена небольшая особа женского пола. Слегка склонившись, она подносит жертвенные припасы, очевидно, этой спутнице царя. По ступенчатым накладным волосам со свешивающейся с темени боковою прядью особу можно принять за царевну, однако позади ее имеется надпись: «Кормилица дочери царевой Анхес-эм-п-йот Тэйе». К кому относилась эта надпись: к особе, похожей на царевну, или к стоявшей некогда за нею, но нынче пропавшей кормилице? Мнения издателей разошлись. [ 123 ] Соображения, высказанные Дж. Д. Куни, несомненно, убедительны. Вклинение обыкновенной, не царственной особы, будь то даже кормилица царевны, между царем и его царственной спутницей было б действительно чем-то невиданным и потому вовсе не правдоподобно. Возражение С. Олдреда, [ 124 ] его указание на то, что пропавшая кормилица, стой она под надписью между царем и царевной, была бы непомерно маленькой, тоже основательно, хотя, вообще говоря, маленькие нянюшки встречаются позади царевен на солнцепоклоннических изображениях (например, ЕА II: V, EA V: III, EA VI: II), а на данном изображении кормилица могла б выйти и не слишком крошечной. Однако недоумения разрешаются очень просто.