Чтение онлайн

Всего через несколько коротких лет весь мир увидел человека-развалину.

О том, что якобы из-за особенностей организма он должен спать не менее девяти часов в сутки, Брежневу сказали давно, кто-то еще из днепропетровских врачей. Так я слышал, по крайней мере, от Рябенко. Леонид Ильич поддался этому внушению, старался неуклонно выполнять предписанное, с тех давних пор, в общем, и началась свистопляска со снотворными.

К тому времени, когда я стал выполнять обязанности заместителя начальника охраны, Брежнев уже безнадежно втянулся в лекарства. Когда организм привыкал к каким-то одним препаратам, он менял одни таблетки на другие. Помню, одного только ноксирона он принимал до восьми таблеток в день. Где-то в середине семидесятых годов американские ученые установили, что препарат этот чрезвычайно вреден из-за своих побочных действий. Врачам стоило героических усилий, чтобы вывести его из рациона Леонида Ильича. Но сколько же он успел выпить этих таблеток, даже очень здоровый организм не выдержал бы такой нагрузки.

Все дело в том, что „лечил“ он себя практически бесконтрольно.

Личные врачи Генерального — вначале Родионов, а после того, как он в середине семидесятых годов неожиданно скончался, Косарев — выдавали таблетки нам, охране, а уж мы по их предписанию — Леониду Ильичу. Мягкий и податливый Родионов безотказно выдавал шефу значительный запас, и тот упростил дело.

— Передай резерв ребятам, — сказал он доктору, — они выдадут. Чтоб лишний раз тебя не вызывать…

Так мы оказались втянуты в эту круговерть. (…)

Брежнев подходил к соратникам, членам Политбюро: „Ты как спишь? Снотворными пользуешься? Какими? Помогает? Дай попробовать“. Никто ему не только не отказывал — старались услужить. Передавали лекарства из рук в руки. (…) Андропов почти всегда передавал безвредные пустышки, по виду очень похожие на настоящие лекарства. Это не являлось спецзаказом, производство их было налажено за рубежом, и мы приобретали. Видимо, идея с пустышками принадлежала Чазову.

Между двух огней оказался первый заместитель начальника КГБ (так в тексте — на самом деле ПредседателяКГБ. — А. Ш.) Цвигун. Он знал, что его шеф дает вместо лекарств пустышки, и сам Андропов предупреждал его об ответственности. Но отказать Генеральному секретарю „в личной просьбе“ у него не хватало мужества, Цвигун передавал настоящие сильнодействующие снотворные. Вот как вспоминает об этом Чазов: „Брежнев, считая его своим близким и доверенным человеком, изводил его просьбами об успокаивающих средствах. Цвигун метался, не зная, что делать: и отказать невозможно, и передать эти средства — значит усугубить тяжесть болезни. А тут еще узнавший о ситуации Андропов предупреждает: „Кончай, Семен, эти дела. Все может кончиться очень плохо. Не дай бог, умрет Брежнев даже не от этих лекарств, а просто по времени совпадут два факта. Ты же сам себя проклинать будешь (…)““.

Подмена настоящих лекарств увеличивала степень риска для больного и еще больше доставляла хлопот охране. Леонид Ильич глотал горстями пустышки, сон не наступал, он натыкался на настоящие таблетки и такими же горстями глотал их. Он мог своими руками убить себя» [289] . До этого дело не дошло, хотя и было близко.

Пришел 1982 год. Вот что знал В. Легостаев: «Накануне ноябрьских праздников Брежнев по телефону устроил Чазову допрос с пристрастием о состоянии здоровья Андропова. Пообещал после праздников к этой теме вернуться. Юрий Владимирович страшно занервничал. На конец ноября планировался очередной Пленум ЦК. На нем ожидались важные кадровые перестановки. В Орготделе узкая группа занялась подготовкой положения „О Председателе партии“. Поговаривали, что на Пленуме этот статус обретет Брежнев, генсеком же станет кто-то другой. Утром 9 ноября Брежнев выехал из Завидова в Кремль на работу. Перед выездом от него в приемную передали Захарову (помощник генсека по линии Совета Обороны. — А. Ш.) указание пригласить на 12.00 к генсеку Андропова. Встреча состоялась. Вроде бы на ней был кто-то еще. О чем говорили, доподлинно не известно. Однако, исходя из общей ситуации, можно утверждать с высокой степенью вероятности, что Андропову было сказано о принятом решении рекомендовать на ближайшем Пленуме к избранию генсеком Щербицкого. Андропову как второму секретарю предстояло заняться организационной стороной подготовки Пленума. Утром следующего дня Брежнева обнаружили в спальне на даче в Кунцеве мертвым. Кто? Как? Почему? Ответ известен. По свидетельству Владимира Медведева, сотрудника охраны Брежнева, первым на дачу прибыл Андропов. Был сосредоточен, деловит, волос на голове не рвал. Следом прикатил верный Чазов. За ним — „Скорая помощь“. Членов ПБ на дачу не допустили. Видите ли, Виктория Петровна не велела. Особенно велела не пускать Черненко. Ну да, он-то, наверное, и был третьим на последней беседе генсека с Андроповым. Мне уже раньше доводилось писать в „Завтра“ о многочисленных неясностях в обстоятельствах смерти Брежнева. Поэтому не буду педалировать здесь эту тему снова. У меня не вызывает сомнений, что Брежнев пал жертвой политического убийства в Пользу Андропова» [290] .

Многое говорит о том, что Ю.В. Андропов убил Л.И. Брежнева, об этом многие пишут, и мы не станем повторяться, а зададимся вопросом: а может быть, Ю.В. Андропов и знать не знал и ведать не ведал, как применять яд? Ответ находим в книге генерал-предателя О.Д. Калугина: «Как-то из одной крупной азиатской страны от агента в местной контрразведке поступило тревожное сообщение о разрабатываемых планах шантажа жены резидента ГРУ. Эта уже немолодая дама очень любила свою собаку, огромного кобеля, исполнявшего не только сторожевые функции. Собака отвечала даме пылкой взаимностью, и на базе этой документально зафиксированной патологии контрразведка намеревалась завербовать неверную подругу резидента. Обычная мера против готовящейся провокации — отозвать предполагаемую жертву из страны. В данном случае прямолинейное решение было опровергнуто из-за опасения провала источника и трудностей реализации материала в ГРУ по чисто этическим соображениям.

Выход, как ни парадоксально, предложили не профессионалы, а политик Андропов. Он посоветовал отравить собаку и закончить на этом дело. Резидента же после отпуска за границу не выпускать под предлогом наличия информации о готовящейся против него грубой провокации. Курьезная часть в этой далеко не смешной истории выявилась после того, как специалисты КГБ, изготавливающие различные яды для уничтожения людей, не смогли порекомендовать какого-либо рецепта, пригодного для собаки. Опять выручил Андропов, подсказавший, что крысиный яд вроде стрихнина может сработать» [291] . В этих словах удивляет термин «политик» — получается, что это тот, кто может дать совет об отравлении?.. А как же токсиколог?

Сам Л.И. Брежнев был настороже и не во всем доверял Ю.В. Андропову. Как пишет племянница — дочь его брата Якова: «Однажды мы пришли с отцом к Леониду Ильичу в кабинет на Старую площадь. „Только что Андропов от меня ушел“, — сказал дядя и невольно показал на стул напротив. Отец, совсем уже было приземлившийся на этот стул, вскочил как ужаленный. „Что, Яша, боишься Андропова? — засмеялся дядя. — Я сам его боюсь. Бог с ним, есть в нем что-то очень темное…“» [292] .

А на Западе задолго до этого указывали на то, что «КГБ, собственно, и есть единственная легальная власть, которая нелегально может организовать свержение самого генсека» [293] , что, согласитесь, полностью подходит к описанию нашей ситуации.

Жизнь этого человека столь непрозрачна, что даже факт его службы в «органах» тщательно скрывался, и в официальной хронике об этом не сообщалось. Так что приходится ссылаться на источники разной степени достоверности [294] .

И здесь хочется обратить внимание на тот Пленум (февраль 1984 г.), который избрал К.У. Черненко Генеральным. Он вообще выбыл из внимания историков, политологов и проч. (только В. Прибытков кратко останавливался на нем в своих мемуарах, для того чтобы обратить внимание на суетливый прилет Е.К. Лигачева из командировки из Томска, куда ему позвонил М.С. Горбачев: срочно прилетай, ты нужен здесь, однако за время полета что-то случилось или, наоборот, чего-то не случилось и Егор Кузьмич оказался нужным только для того, чтобы составлять некролог) — большее внимание уделяется другим внеочередным Пленумам ЦК КПСС: ноябрьскому (1982 г., смерть Л.И. Брежнева — избрание Ю.В. Андропова) и мартовскому (1985 г., смерть К.У. Черненко — избрание М.С. Горбачева). А тот, что был между ними — февральский (1984 г., смерть Ю.В. Андропова — избрание К. Черненко) — как-то ушел от внимания. И поделом! Что можно сказать о том, как собрались, попрощались с одним покойником, проголосовали за другого…

Известно, что первым на заседании Политбюро выступил столь же немощный, как и сам претендент, премьер H.A. Тихонов. Новоиспеченного генсека жена встретила вопросом: Костя, зачем тебе это надо? — Ответ был по-партийному четкий: Так захотели товарищи!Что было до и во время избрания, осталось за пределами широкодоступной литературы. Какие фигуры на тот момент были настолько значимыми в Политбюро, что могли быть избраны в генсеки, а какие в любом случае оставались за чертой?

Во-первых, сам К.У. Черненко. И это хорошо понимали те, кто не хотел его прихода к власти. Дни Ю.В. Андропова были сочтены уже летом 1983-го. К тому же времени относится и покушение на жизнь К.У. Черненко: попытка отравления копченой скумбрией, которую с соседней дачи принес лично министр В. Федорчук. Охрана из 9-го управления (начальник — B.C. Маркин) совершила вопиющее нарушение своих должностных обязанностей, не отдав рыбу на проверку.

Во-вторых, почему бы и не рассмотреть такую фигуру, как В. Щербицкий? Но, вполне очевидно, что кроме поддержки со стороны Л.И. Брежнева на конец 1982 г., у него не было никаких других весомых шансов занять столь высокий пост. Это был бы некий нонсенс, если бы первый человек из провинции сумел занять первое кресло в Московском Кремле. В самом деле, все Генеральные (первые) секретари ЦК, Председатели Президиума Верховного Совета СССР, Председатели Совета Министров СССР занимали свои высокие места, только проработав значительное время в Центре. (Небольшая справка на этот счет. Первая цифра — год перевода в Москву, вторая цифра — занятие поста: Ю.В. Андропов 57–82; Л.H. Брежнев 56–64; H.A. Булганин 44–55; К.Е. Ворошилов 25–53; М.С. Горбачев 78–85; A. Косыгин 39–64; А.И. Микоян 26–64; В.М. Молотов 21–30; H.A. Рыжков 75–85; H.A. Тихонов 60–80; Н.С. Хрущев 49–53; К. Черненко 56–84; Н.М. Шверник 29–46.) Нужно пройти все круги бюрократического ада, показать всю свою незаменимость той или иной партии, завоевать абсолютное большинство сторонников, чтобы претендовать на трон. Были и исключительные моменты. Стремителен был перевод из того же самого Киева преемника В.В. Щербицкого В.А. Ивашко на придуманный пост Заместителя Генерального секретаря ЦК в 1990 г., но сам по себе этот человек не имел никакого реального веса.