КГБ в 1991 году
Шрифт:
На Отечество и наш народ я не обижаюсь. Горжусь ими. Всю свою жизнь до последнего вздоха служил им честно. Прошу вас простить меня за все. Всегда для меня был главным долг воина и гражданина. Вы были на втором месте. Но в эти тяжкие дни вы мне оказали такую любовь, уважение и преданность, что я понял могучую силу любви семьи. Сегодня я впервые ставлю долг на первое место перед вами. «Мертвые сраму не имут».
Прошу вас мужественно пережить эти дни. Подбадривайте друг друга. Не дайте повода для злорадства недругам. Помогите матери. Она всю свою жизнь без остатка отдала нам с вами.
Прости меня, дорогая Томуся, что тебя не дождался. Остаюсь твоим, Томуся, мужем; вашим, мои дорогие, отцом и дедушкой.
Прощайте. С.Ф. Ахромеев. 23.8.91 г.
Последняя просьба — письмо передать моей семье. Ахромеев. 9-30 24.08.91 г.
Его хоронили дважды. Тихо, скромно, без воинских почестей. А ведь он был еще и Героем Советского Союза. Первый раз — в парадной форме Маршала Советского Союза. А после того, как в ночь на 2 сентября кто-то раскопал захоронение, похитил маршальский мундир и фуражку, перезахоронили повторно — в обычном темном костюме.
Глава 9
«ПОСЛЕПУТЧЕВАЯ» НЕДЕЛЯ (24–31 августа)
Отречение от партии
24 августа Горбачев сложил с себя полномочия Генерального секретаря и призвал ЦК, Секретариат и Политбюро самораспуститься. Его заявление заслуживает того, чтобы его назвали «историческим».
Секретариат, Политбюро ЦК КПСС не выступили против государственного переворота. Центральный Комитет не сумел занять решительную позицию осуждения и противодействия, не поднял коммунистов на борьбу против попрания конституционной законности. Среди заговорщиков оказались члены партийного руководства, ряд партийных комитетов и средств массовой информации поддержали действия государственных преступников. Это поставило миллионы коммунистов в ложное положение.
Многие члены партии отказались сотрудничать с заговорщиками, осудили переворот и включились в борьбу против него. Никто не имеет морального права огульно обвинять всех коммунистов, и я, как Президент, считаю себя обязанным защитить их как граждан от необоснованных обвинений.
В этой обстановке ЦК КПСС должен принять трудное, но честное решение о самороспуске. Судьбу республиканских компартий и местных партийных организаций определят они сами.
Не считаю для себя возможным дальнейшее выполнение функций Генерального секретаря ЦК КПСС и слагаю соответствующие полномочия. Верю, что демократически настроенные коммунисты, сохранившие верность конституционной законности, курсу на обновление общества, выступят за создание на новой основе партии, способной вместе со всеми прогрессивными силами активно включиться в продолжение коренных демократических преобразований в интересах людей труда.
«Отказ Горбачева от двадцатимиллионного отряда товарищей по партии, единомышленников поразил не только коммунистов, но и большинство народа, — прокомментировал В.И. Воротников. — Такое предательство невозможно было представить даже в страшном сне.
Так Горбачев лишился главной своей опоры — партии.
Все, что происходило потом — его призывы, заявления, обращения — у большинства народа вызывало резко отрицательную реакцию. Крепли сомнения в реальности его форосской изоляции. Так ли он, как представляет, вел себя в Форосе с прибывшей 18 августа делегацией? Не было ли провокации с его стороны? Если так подвел партию, то, тем более, мог подвести и этих близких ему людей. Говорил, обещал одно, а сделал…»
Отставку Горбачева прокомментировал и Бакатин: «Могу свидетельствовать, что президент, он же генсек, долго не хотел этого. Даже вернувшись из Фороса, преданный своими ближайшими оппонентами — однопартийцами, он не мыслил для себя разрыва с партией. Он вынужден был сделать это вопреки своему желанию. Партийная элита была против реформатора-генсека, а надежда на поддержку “партийных масс” — иллюзорна.
Как политик Горбачев не мог не понимать, что государственная власть (президент), не опирающаяся на партию или партии, обречена. Но такой опоры в КПСС у него не было уже давно. Он тянул, сколько мог. Но, наконец, фактический разрыв был оформлен юридически».
В тот же день Кабинету министров СССР было объявлено о его роспуске. Горбачев своим указом упразднил ряд союзных министерств и учреждений.
25 августа Ельцин издал свой указ «Об имуществе КПСС и Коммунистической партии РСФСР». Объявил государственной собственностью РСФСР все принадлежавшее КПСС и КП РСФСР недвижимое и движимое имущество, включая денежные средства в рублях и иностранной валюте. Архивы КПСС и КГБ передавались в ведение РСФСР — в том числе и в областях, краях и республиках.
Верховный Совет РСФСР одобрил ельцинские указы.
4 ноября 1991 года начальник управления Прокуратуры СССР по надзору за исполнением законов о государственной безопасности В.И. Илюхин возбудил уголовное дело в отношении президента СССР Горбачева по обвинению в измене Родине.
После развала СССР эти материалы Илюхин дважды направлял в Прокуратуру России для возбуждения дела, но безрезультатно. И тогда в феврале 1993 года по требованию Всенародного вече был созван народный трибунал, который обратился в Верховный суд РФ с просьбой возбудить уголовное дело в отношении Горбачева. Тогда же в Международный комитет по Нобелевским премиям ушло ходатайство о лишении Горбачева Нобелевской премии мира.
Заседание трибунала проходило в помещении Ленинградского райсовета, возле станции метро «Речной вокзал». Картонный плакат на дверях призывал: «Изменника Родины Горбачева — к высшей мере!». Ему посылали повестку, но он в суд не приехал.
В состав трибунала, утвержденный Думой Всенародного вече, входили известные ученые, юристы, публицисты, народные депутаты СССР, работники культуры, священнослужители.
Горбачева обвиняли в лицемерии, лжи, предательстве и обмане народа, в разрушении Отечества, отданного им Западу; в умышленном неисполнении Конституции СССР и других законов, преднамеренном нарушении Ялтинских, Потсдамских, Хельсинкских договоренностей, чем создал условия для пересмотра итогов Второй мировой войны.
Народный трибунал приговорил его к вечному позору и проклятию.
Последние герои
24 августа на Ваганьковском кладбище похоронили трех погибших москвичей — Комаря, Кричевского и Усова. Горбачев подписал указ о присвоении им звания Героя Советского Союза посмертно.
Они стали последними Героями страны. Больше такое звание никому не присваивалось. Правда, Горбачев предлагал присвоить Героя Ельцину за особые заслуги в деле подавления «путча», но Борис Николаевич гордо отказался.
У «Белого дома» прошел траурный митинг в память погибших. Ельцин произнес душещипательную речь, назвал погибших спасителями, а их имена — святыми и, обратившись к их родителям, сказал:
— Простите меня, вашего президента, что я не смог защитить, не смог уберечь ваших сыновей.
Горбачев в своем выступлении назвал их «настоящими гражданами своего Отечества».
— Те, кто пошел на путч, получат по заслугам, прощения не будет, — пообещал он.
Самым молодым из них был 23-летний Дмитрий Комарь Родился в семье кадрового военного, майора. В детстве мечтал связать свою жизнь с армией, как и отец. Срочную военную службу проходил в десантных войсках. «Афганец», награжден медалью «За боевые заслуги».
Работал водителем автопогрузчика на мебельной фабрике «Интерьер» у метро «Полежаевская». Жил с родителями в военном городке в Истринском районе.
Илье Кричевскому было 28 лет. Архитектор. Родился в семье архитектора. Гордился дедом — старым большевиком, членом партии с 1918 года. Служил в армии танкистом-наводчиком. После демобилизации устроился в проектный институт. Писал стихи, рисовал, любил театр. Жениться не успел.
Старшим был 37-летний Владимир Усов. Отец, контр-адмирал в отставке, в прошлом штурман, командир подлодки, потом командир соединения на Тихом океане, перед отставкой служил в Главном штабе ВМФ. Владимир отслужил срочную на флоте, затем работал экономистом в совместном предприятии. Был женат, дочь-девятиклассница осталась без отца.