Чтение онлайн

Холодным ветреным декабрьским днем 1956 года, через пять недель после его объявления персоной нон грата, Константин Петрович Екимов поднимался по трапу «Куин Мэри». Он и пятеро провожавших его русских сами несли багаж. Носильщики отказались взять их вещи.

Название корпорации «Марин Файрбранд» вымышлено, равно как и имя служившего в ней Ричарда Симмонса – высокого седеющего мужчины, специалиста по организации сбыта. Но это единственные изменения, внесенные в один из классических примеров использования Советами лести и хитрости для добычи секретов через американца, на миг потерявшего бдительность.

В начале июня 1955 года, когда Симмонс что-то диктовал секретарше в своем офисе в нижнем Манхэттене, по интеркому раздался голос секретарши из приемной:

– Вас хочет видеть господин Гладков из советского представительства в Организации Объединенных Наций.

Симмонс не удивился. Он ждал этого визита. Он познакомился с Гладковым на коктейле несколько недель назад.

– Хорошо, мисс Джонс, – сказал Симмонс, – пригласите его войти.

Дверь открылась, но вместо одного мужчины вошли двое, сияя улыбками. Тот, что был поменьше ростом, крепкий лысеющий сероглазый блондин, подошел к Симмонсу и протянул ему руку, сказав:

– Очень рад снова встретиться с вами.

Это и был Борис Федорович Гладков, случайный знакомый Симмонса. Их первая встреча была короткой, и инженер мало знал о Гладкове. Он выяснил лишь, что тот работает в советском представительстве в ООН, но в каком качестве – неизвестно. Однако Гладков кое-что разузнал о Симмонсе во время их светской беседы – в частности, что тот служит в корпорации «Марин Файрбранд», известной своими успехами в производстве турбинных двигателей для коммерческих и военных судов, – и тогда же пообещал заскочить к нему как-нибудь поговорить о возможности закупки турбин и их экспорта в Советский Союз. Симмонс подумал, что он сделал это просто для поддержания разговора.

Но теперь, у себя в кабинете, Симмонс сообразил, что Гладков не бросает слов на ветер. Представив своего компаньона как Виктора Руденко, коллегу, Гладков немного поговорил о дожде и радикулите, который донимает его в сырую погоду, потом вовлек Симмонса в короткий обмен дружелюбными репликами по поводу его роскошного офиса, отделанного в современном шведском стиле. А потом перешел к делу.

– После нашей прошлой беседы, – спокойно начал он, – я обсуждал с моим правительством вашу новую судовую турбину. Мне дано указание начать переговоры о покупке.

Симмонс удивился, что русский настолько осведомлен об этой турбине, что обратился за указаниями, и полюбопытствовал на этот счет.

– Мы читали ваш буклет. Опубликованная спецификация впечатляет, – отвечал русский. – Наше правительство пришло к убеждению, что такие турбины можно с большим успехом использовать на некоторых новых строящихся у нас судах.

Гладков не уточнил, каким образом он раздобыл буклет, предназначенный для широкого распространения в рамках кампании по стимулированию сбыта продукции корпорации.

Симмонс покачал головой.

– Извините, что не предупредил вас сразу, когда вы при первой встрече затронули эту тему, – вежливо сказал он. – Видите ли, наша компания связана строгим правительственным законом против делового сотрудничества с Советским Союзом и… гм… странами-сателлитами. Надеюсь, вы понимаете, что политика не от меня зависит…

Гладков рассмеялся:

– До чего же вы, американцы, подозрительны! Я ведь не собираюсь купить атомную бомбу, просто присматриваю турбину нового типа для наших торговых судов. Вам известно, что мы уже покупали такие турбины у других американских фирм? Все, что требуется для совершения сделки, – это экспортная лицензия, которую ваше правительство наверняка предоставит. Я в этом уверен.

Симмонс чувствовал себя полным идиотом. Ему, разумеется, никогда раньше не приходилось иметь дело с советским клиентом и сталкиваться с механизмом поставок в Россию. Ему, должно быть, только казалось, что выпускаемые компанией турбины нельзя продавать Советскому Союзу.

– Если это правда, – извиняющимся тоном оговорился он, – я пересмотрю свою позицию и немедленно наведу справки.

Гладков вытащил визитную карточку и вручил ее Симмонсу, сказав:

– Свяжитесь со мной, когда появятся новости.

Другой русский, Руденко, до сих пор не вымолвивший ни единого слова, теперь вмешался в разговор.

– Вы охотник, мистер Симмонс? – вдруг спросил он, стоя у стены и с восторгом разглядывая фотографию, изображавшую Симмонса над добычей – крупным оленем.

– А вы? – заинтересовался Симмонс.

– О нет, – сказал Руденко. – Вот Борис – отличный охотник. Очень меткий стрелок.

Гладков улыбнулся в ответ на комплимент.

– Не перехваливайте меня, Виктор, – сказал он. – У мистера Симмонса наверняка острый глаз, если он завалил такого оленя. Посмотрите, пуля попала точно между глаз. – Он опять обратился к Симмонсу: – Как знать, может быть, нам удастся как-нибудь отправиться вместе на охоту, попробовать подстрелить парочку оленей?

Симмонс снисходительно кивнул, считая это праздной болтовней.

– Возможно… – улыбнулся он, обменялся рукопожатиями с русскими визитерами, проводил их до дверей и вернулся к столу.

Мысли его вертелись вокруг этого посещения, он гадал, что из всего этого выйдет, и в конце концов пришел к мнению, что получил неплохую тему для разговора за домашним обедом. Не каждый день доводится беседовать с настоящими русскими.

В тот же день он навел справки в юридическом департаменте своей фирмы и в других местах и с изумлением обнаружил, что запретов на продажу Советскому Союзу турбин коммерческого типа нет. Без промедления он позвонил Гладкову.

– Стало быть, все в порядке? – добродушно усмехнулся Гладков. И заявил, что уведомит свое начальство и будет ждать приказания начать непосредственные переговоры о покупке. По его предположениям, советское правительство может для начала заказать шесть турбин. Ответ должен прийти дня через два.

На протяжении следующих двух дней Симмонс не получал от русского никаких известий и к концу недели почти забыл этот случай. Поэтому для него стало сюрпризом объявление секретарши о пришедшем с визитом Борисе Гладкове. Это произошло поздним утром в середине августа, почти через два месяца. Примет ли его мистер Симмонс?

– Да, конечно, просите, – подтвердил Симмонс, припоминая разговоры с Гладковым и его желание приобрести турбины.

Гладков, обветренный, загоревший, вошел в кабинет. Мужчины пожали друг другу руки. Симмонс сразу же спросил:

– Ну, мистер Гладков, как насчет сделки с турбинами? Неужели нас кто-то опередил?

– Нет-нет, вовсе нет, дорогой мистер Симмонс, ничего подобного, – отвечал русский на хорошем английском с легким акцентом. – По правде сказать, у меня просто связаны руки. Ничего не могу сделать без санкций. Уверен, что получу их. Вы же знаете бюрократическую волокиту, характерную для обоих наших правительств. – И сразу шагнул к стене. – Собственно, я зашел просто по-дружески. Меня заинтриговал этот ваш снимок с оленем. – Он восхищенно разглядывал фотографию. – Может быть, мы с вами пообедаем вместе? Обменяемся охотничьими историями, и вы расскажете мне, где найти таких оленей.