Чтение онлайн

Директор ФБР Гувер однажды сказал: «Деньги – один из эффективнейших инструментов вербовки. У Советов есть деньги, и, почуяв, что это пойдет на пользу, они готовы тут же тратить крупные суммы… Когда деньги приняты, Советы оказываются в господствующем положении – это часть их стратегии. Любой подарок: водка, икра, книги – рассчитан на то, чтобы человек чувствовал себя обязанным».

В определенный момент, обычно после того, как американец принял деньги или другое вознаграждение, Советы идут на риск: им неизбежно приходится рисковать. Русские используют даже побочные, несущественные сведения, иногда извлекают их из средств массовой информации, но их важнейшая цель – проникновение в деловые, правительственные, военные секреты.

В этот миг для советского разведчика наступает наиважнейший момент. Его будущее, а фактически даже жизнь зависят от результата его действий.

В деле Ричарда Симмонса этот момент наступил, когда Гладков запросил техническую спецификацию на секретную судовую турбину. К этому моменту другие могли сломаться, но Симмонс оказался крепким. Безопасность собственной страны перевесила все другие соображения. И он позвонил в ФБР.

ФБР сработало быстро. Симмонс сигнализировал в бюро о злонамеренных планах Гладкова в середине июня. 22 июня, основываясь на детальном, в некоторых аспектах документально подтвержденном описании Симмонса, государственный департамент объявил Бориса Федоровича Гладкова персоной нон грата за причастность к «деятельности, в высшей степени неподобающей и несовместимой с его статусом члена советской делегации в Организации Объединенных Наций».

Гладков покинул Нью-Йорк 12 июля 1956 года и вернулся в Россию. Его миссия провалилась.

В данном случае советские происки были пресечены, реального вреда США причинено не было. Но ФБР точно знало: другой Борис Федорович Гладков уже обрабатывает другого Ричарда Симмонса.

В 1956 году, после депортации Туркина, Гуринова, Шаповалова, Екимова и Гладкова, шпионские вылазки сотрудников ООН не закончились. Этот год вошел в анналы истории США как необычайно урожайный на разоблаченных агентов.

В 1956 году госдепартамент объявил шпионами пятерых обосновавшихся в ООН русских. Ни раньше, ни позже на один год столько случаев выявленного шпионажа не приходилось.

Можно только гадать, то ли русские в том году особенно усердствовали, то ли действовали беспечно. Вероятно, это навсегда останется одной из загадок, неотъемлемых от подрывной деятельности, которая сама по себе строится на таинственности и обмане.

Если причины провалов кроются именно в излишнем усердии и чрезмерной беспечности, речь может идти об уязвимости агентов Кремля. Никто – независимо от познаний и навыков в хитром шпионском искусстве – не знает, когда произойдет тот или иной поворот, который может привлечь внимание закона к тайным шпионским замыслам.

В нескончаемом крестовом походе против врага, угрожающего безопасности и обороноспособности Америки, сражается немало героев. Мы собираемся рассказать об одном из таких рыцарей, Генри Фармере, прекрасном труженике и семьянине, человеке, который живет на Лонг-Айленде и работает чертежником в одной из крупных компаний, занимающихся самолетостроением.

В действительности имя Генри Фармера вымышлено, так же как и имена Фреда Тимсфорда и Ричарда Симмонса. Оберегая людей, ФБР не открывает подлинных имен. Личность Тимсфорда держится в тайне из соображений безопасности. Личность Фармера тоже, вдобавок его берегут от возможности навлечь на него недоверие и позор.

Ибо Генри Фармер, сам того не зная, едва не услужил коммунистам, пока внезапный случай не показал ему истинного положения дел. Поспешив сообщить все ФБР и стремясь всеми силами поправить дело, он заслужил и прощение, и защиту своего честного имени.

Генри Фармер выполнял важную работу в авиационной компании, которую мы, разумеется, назвать не можем. Как это часто бывает, жалованье не соответствовало его потребностям. Зарабатывая 8500 долларов в год, он с трудом сводил концы с концами, имея семью и детей и взяв крупную ссуду на новый дом. Как мы уже говорили, в кандидатах на вербовку агенты стараются отыскать слабое место.

Фармер решил искать дополнительный источник дохода. Он знал за собой один талант – он был великолепным чертежником. В начале декабря 1955 года он поместил в соответствующем разделе одной нью-йоркской газеты объявление с предложением повременных услуг чертежника.

И с большим удовлетворением почти тут же получил ответ.

Имя Виктора Петрова ни о чем не говорило и не сказало. В разговоре с позвонившим мужчиной Фармер лишь уловил акцент, но не мог точно определить национальность говорившего. Он лишь мимоходом подумал, что собеседник славянского, может быть русского, происхождения.

Петров сообщил Фармеру, что ему нужны некоторые чертежи, и осведомился насчет оплаты. После короткого разговора он пообещал позвонить еще раз.

Прошло десять дней. 15 января, когда семья Фармера обедала, зазвонил телефон. Фармер снял трубку.

– Это Виктор Петров, – представился звонивший. – Мне хотелось бы с вами встретиться, мистер Фармер, и поговорить о работе, которую я хочу заказать.

Фармер пригласил его к себе домой. Не прошло и часа, как Петров явился.

Перед Фармером стоял крепкий с виду мужчина примерно одного с ним роста, но немного потяжелее. В его темных волосах виднелись седые пряди близкого к цвету его глаз серого оттенка. Цвет лица – почти оливковый. Судя по всему, ему было за тридцать.

Хозяин проводил визитера в гостиную, предложил ему выпить, и тот выбрал виски со льдом.

– Итак, мистер Петров, чем я могу вам помочь? – спросил Фармер, усаживаясь рядом с гостем на диван.

Петров осведомился о его квалификации и опыте работы. Фармер охотно отвечал на вежливые тактичные расспросы. Он сказал, что работает в крупной авиационной корпорации, и упомянул ее название.

Это произвело магический эффект. Петров сразу же проявил необычайную любознательность и интерес к чертежнику и к его работе.

– Просто редкостная удача, что я с вами познакомился! – воскликнул он. – Вы именно тот, кто мне нужен, ведь мне необходимы чертежи самолетов.

Фармер пришел в замешательство, посчитав, что Петров ведет речь о чертежах самолетов, которые находятся в производстве или разрабатываются в конструкторском бюро на его заводе. Если так, ему очень жаль, но это невозможно.

– О нет, – рассмеялся Петров. – Я хочу, чтобы вы копировали готовые чертежи, знаете, те, что публикуются в журналах и в других изданиях.

Гость представился переводчиком, служащим в Секретариате ООН, не потрудившись добавить, что он советский гражданин. Фармер спросить об этом постеснялся, но, как и во время телефонного разговора, предположил, что перед ним чех или югослав, а может быть, и русский.

Петров объяснил Фармеру, что копии чертежей нужны ему для побочной работы, которую он выполняет как переводчик в некоторых зарубежных странах.

Один из его клиентов, рассказывал он, – производитель игрушек. Он выпускает точные модели подводных лодок, кораблей, танков, автомобилей и самолетов, а фирма у него слишком мала для того, чтобы держать штатного чертежника.