Чтение онлайн

— Правила — не догма, сэр! — Уолш надел очки и пристально посмотрел на своего босса. — Обстоятельства имеют свойство динамично меняться. Тем более в нашем деле. Андропову известно, для кого мы стараемся. Он умный человек, блестящий аналитик, шеф одной из самых мощных разведслужб в мире. Аналогичная проблема вполне могла возникнуть и в его хозяйстве. Следовательно, он вполне способен понять нюанс: если мы, невзирая ни на что, обращаемся к нему за конкретной помощью, значит, заинтересованы в успехе дела даже больше, чем он это мог предположить…

— Это изменение плана, утвержденного президентом… — Голос директора ЦРУ звучал глухо. — Я не могу пойти на это без согласования. А любое согласование с президентом вызовет его однозначное «нет». Это настолько очевидно, что нет смысла тратить время на дорогу до Белого дома.

— А вы не согласовывайте, сэр, — посоветовал Уолш и неожиданно подмигнул директору. — У президента и без нас полно проблем.

— Вы понимаете, что говорите, Уолш? — резкие черты лица директора как-то еразу отвердели, словно кто-то невидимый залил их густым раствором гипса.

— Да, сэр! — по-военному четко откликнулся шеф оперативного управления ЦРУ. — Вам нет никакой необходимости ставить в известность президента о тактических нюансах развития операции.

— И это вы называете тактическим нюансом? — Белесые брови директора ЦРУ взлетели вверх.

— Если я объясню вам, сэр, КАК я намерен подключить к нашему общему делу господина Андропова, то, смею предположить, вы согласитесь…

Апрель 1978 года

…Юджин выглядел свежим, отдохнувшим и явно пребывал в прекрасном настроении.

— Что это ты так радуешься? — спросила я, чувствуя, как действует на нервы его беззаботная веселость. — Неужели, наконец, произошло что-то хорошее?

— Естественно, произошло: я вижу тебя.

— Это не я, дурной! Тебя обманывают!

— Тебе нужно как следует отдохнуть, Вэл.

— Это тебе нужно отдохнуть! Неужели ты не видишь?! Перед тобой совершенно другая женщина, которую загримировали под меня.

— Я лучше тебя разбираюсь в тебе… — Юджин улыбался и гладил меня по щеке. Очень нежно, кончиками пальцев. Это было так приятно, что у меня запершило в горле.

— Сделай еще раз так.

— Так?

— Да…

Я почувствовала, что плачу.

— Где ты был, Юджин? Куда они тебя засунули, дорогой?

— Я все время был рядом, Вэл. Просто Ты не замечала этого.

— Этого не может быть!

— Может.

— А почему я замечаю сейчас?

— Наверное, ты умнеешь. Когда-нибудь это должно было случиться.

— Ты специально меня злишь?

— Ага!

— Зачем?

— Я люблю тебя!

— Обними меня.

— Я не могу.

— Ты опять на работе?

— Не только я — ты тоже.

— Твоя работа — быть возле меня.

— В конторе так не считают.

— А мне плевать на твою контору! И на все конторы в мире! Какое нам до них дело?!

— Никакого. Ты права.

— Твоя работа — быть возле меня всю жизнь!

— Вот я и тружусь в поте лица.

— Откуда ты пришел?

— Еще раз повторяю: я никуда от тебя не уходил.

— Никуда-никуда?

— Никуда-никуда!

— Юджин!

— Что?

— Признайся: ты мой телохранитель, да?

— Не совсем так. Я — хранитель твоего тела. Причем самый счастливый в мире.

— Второе мне нравится даже больше.

— Я рад этому.

— И так будет всегда?

— Да, родная.

— И ночью?

— Ночью — тем более.

— А что скажут люди?

— Люди будут нам завидовать. Они увидят нас вместе, в одной постели, и скажут: «Проснулися!..»

— Что?..

Я открыла глаза.

Над моей головой нависало то, что вчера называлось Стешей. Я тут же прибегла к испытанному методу и сомкнула веки — именно так лучше всего досматривать прерванные сны. Однако никакого продолжения не последовало. Последнее видение самым паскудным образом нарушило тайную магию подсознания.

— Проснулися, значит…

С грустью убедившись, что увиденное в завершающем эпизоде сна было реальностью, я вновь разверзла очи и теперь уже внимательно рассмотрела уплотнение живой материи в непосредственной близости от своей кровати.

Короткие белые шортики и черная трикотажная маечка с узкими бретельками, во-первых, свидетельствовали о влажной, как паровой компресс, бразильской жаре, ощущавшейся даже в моем цементированно-плиточном полуподвале, а во-вторых, убеждали с исчерпывающей простотой анатомического атласа, что дама из вспомогательного подразделения советской военной разведки примерно на девяносто процентов состояла из двух гигантских сисек и бескрайней, как Среднерусская возвышенность, задницы. Последняя включала в себя талию, часть спины и ляжки штангиста-тяжелоатлета. Оставшиеся десять процентов этого биологического чуда были весьма скромно и неравномерно распределены между короткой шеей, щелочками синих глаз и ослепительно белыми ногами, довольно быстро переходящими в широкие крестьянские ступни. Одним словом, не женщина, а вожделенная мечта экипажа рыболовецкого траулера за двое суток до возвращения на родную базу после года скитаний в поисках селедки. Исконно советское происхождение выпирало из Стеши в обратной пропорции с желанием этого феномена женской плоти выглядеть естественным продуктом западной цивилизации. Одним словом, эта девушка вполне могла быть моделью для скульптуры, символизирующей вековую мечту советских людей — пользоваться немногочисленными, но бесспорными благами социализма в условиях капиталистического образа жизни. Впрочем, Стеша и стояла над моей кроватью, как памятник. Или как безликая восковая фигура в бесконечной круговерти себе подобных, из которой я никак не могла выбраться.

— Простите, что вы сказали? — Я все еще лежала с открытыми глазами, силясь сообразить, на какой же берег меня выбросило из волшебной пучины сна.

— Проснулися, говорю…

Стеша ни о чем не спрашивала, она просто с неодобрением констатировала этот печальный факт. Так строгие медсестры реагируют на возвращение в палату послеоперационного больного, который по всем прикидкам должен был находиться на мраморном столе больничного морга. Не знаю, что там наговорили Стеше про очередную постоялицу ее начальники, но проявляемые мною признаки жизни явно озадачивали девушку в маечке.

— Ага! — неожиданно я почувствовала неведомо откуда взявшийся прилив хорошего настроения. — Проснулася!

— Велено спросить: завтракать будете?

— А что, дадут?

— Куда ж денутся? — Стеша простодушно пожала плечами. Жест был легким, почти незаметным, но, как оказалось, вполне достаточным, чтобы ее богатырская грудь угрожающе всколыхнула влажный воздух. — Человека, пока он жив, кормить надобно. На то он человек и есть…

— Логично, — пробормотала я, чувствуя, как внезапно посетившее меня доброе расположение духа так же стремительно улетучивается. Мечта экипажа рыболовецкого траулера явно не шутила.