Чтение онлайн

— Игорь, не больше восьмидесяти, пожалуйста…

Водитель поймал отражение Онопко в обзорном зеркальце и молча кивнул.

Официально Игорь являлся главой службы сервиса представительства «Аэрофлота». В штатном же расписании КГБ, по которому сотрудники Первого главного управления получали зарплату и представлялись к правительственным наградам, капитан Игорь Савельевич Колодников, 1950 года рождения, член КПСС, экс-чемпион Европы по боксу в полулегком весе, выпускник Ленинградского института физкультуры имени Лесгафта и Высшей школы КГБ СССР, числился личным телохранителем и секретарем советского резидента в Швейцарии. Онопко, который сам выбрал кандидатуру Колодникова во время прошлогоднего отпуска, сумел оценить три качества своего телохранителя: двадцативосьмилетний Игорь, работавший в оперативном отделе, был холост; обладая всеми данными телохранителя, внешне совершенно на него не походил и — умел молчать. По условиям работы Игорю запрещалось иметь при себе оружие, но сам факт его присутствия действовал на Онопко успокаивающе. Последнее обстоятельство решило судьбу бывшего боксера, и Колодников, исколесивший за годы спортивной карьеры весь мир, очутился в безмятежной Швейцарии, где жил так же тихо и незатейливо, как и в Москве.

Они въехали в Женеву без четверти четыре, а за две минуты до того, как стрелки электронных часов, вмонтированных в черную панель «мерседеса», показали 16.00, Игорь запарковал машину на платной стоянке в пятнадцати метрах от мавзолея герцога Карла и последовал за своим шефом на обговоренном инструкциями расстоянии — в двух метрах, чуть левее.

Едва Онопко поднялся по ступеням, к нему подошел невысокий брюнет без шляпы, в красивом светлосером пальто, из-под ворота которого выглядывал пестрый шарф.

— Господин Онопко, вы пунктуальны, — брюнет приложил два пальца к отсутствующему головному убору.

— Фирма, на которую я работаю, немыслима без точности.

— О какой фирме, простите, идет речь? — улыбнулся брюнет.

— Об авиакомпании «Аэрофлот», — тоже улыбаясь, ответил Онопко. — А вы имели в виду что-то другое?

— Да нет… — брюнет огляделся. — Этот молодой человек с вами?

— Вы наблюдательны.

— А я не должен?

— Это мой секретарь.

— Какая жалость! — брюнет растерянно развел руками. — А я, представьте, явился на нашу встречу один…

— Н-да, — пробормотал Онопко. — Протокольное несоответствие.

— Может быть, сделаем так, — предложил брюнет. — Вы сами назовете место, где мы сможем побеседовать наедине, а ваш… секретарь побудет где-нибудь неподалеку, пока мы не закончим наши дела. Устраивает?

— Вполне, — кивнул Онопко после секундной паузы.

— Так куда мы направимся?

— Да хоть в «Beau Rivage», — Онопко кивнул на старинное здание отеля в противоположном конце площади. — Насколько я помню, там весьма недурно кормят. Кстати и машину не придется перепарковывать…

— Довольно мрачный символ, если учитывать характер нашей предстоящей беседы, — хмыкнул брюнет.

— О чем это вы?

— Возможно, господин Онопко, вам неизвестно, что в 1898 году именно у входа в этот отель итальянский анархист Луиджи Лученни убил императрицу Австро-Венгрии Елизавету…

— Я не любитель исторических параллелей, — заметил советский резидент.

— О’кей! — брюнет непринужденно взял Онопко под руку, и эта странная пара направилась в сторону «Beau Rivage». — Простите, я не представился…

— В этом нет необходимости, господин Стюарт, — тихо сказал Онопко, вежливо высвобождая руку.

— Я польщен, — нисколько не смущаясь, улыбнулся брюнет. — Такая популярность в представительстве «Аэрофлота»…

— Не скромничайте, — Онопко оглянулся, убедился, что Игорь по-прежнему идет сзади, и перевел взгляд на Стюарта. — Заместитель начальника русского отдела ЦРУ — достаточно заметный человек, чтобы хоть несколько человек в «Аэрофлоте» знали его в лицо.

— Разумеется, господин Онопко, — согласился брюнет. — Вы абсолютно правы.

Пройдя сквозь стеклянную «вертушку» отеля, они свернули направо и очутились в полуосвещенном баре. Вдоль длинной стойки располагалось несколько столиков, охваченных в полукруги мягких диванов. Все столики были пусты. Седой бармен в муаровом жилете и белой рубашке с бабочкой, не обращая внимание на вошедших, протирал высокие бокалы для шампанского мягким полотенцем.

— Мне здесь нравится, — заявил Стюарт.

— Но здесь мы останемся без обеда.

— Посмотрим, чем кончится наша беседа, господин Онопко, — хмыкнул американец. — В зависимости от результатов мы ее либо запьем, либо заедим.

— Принято.

Не сговариваясь, оба направились в угол бара, повесили свои пальто на вешалку и уселись за блещущий чистотой полированный столик, причем Онопко занял место спиной к выходу.

— Что господа будут пить? — бармен появился так быстро и бесшумно, точно это не он минуту назад равнодушно протирал бокалы за стойкой.

— Мне швепс со льдом, — заказал Онопко.

— Мне джин, — откликнулся Стюарт.

— С тоником?

— Без.

— Со льдом?

— Без.

— Будет исполнено, сэр, — бармен сдержанно склонил седую голову.

До того момента, пока заказ не был принесен, оба молчали, рассматривая друг друга.

— Итак? — Онопко отпил воду.

— Мне поручено обговорить с вами технические детали известной сделки, — начал Стюарт и вытянул из нагрудного кармана пиджака толстую сигару. — Вы не возражаете, Виктор Иванович?

— Курите, — покорно кивнул Онопко.

— Вам не предлагаю, поскольку вы, насколько мне известно, ярый враг никотина, не так ли?

— А вы — столь же ярый его поклонник.

— О’кей, — Стюарт ослепительно улыбнулся. — Нам необходимо определить процедуру…

— Кого вы представляете, господин Стюарт?

— Для протокола?

— Да.

— Центральное разведывательное управление США.

— А не для протокола?

— Все то же ЦРУ и израильскую секретную службу Моссад.

— У вас есть соответствующие полномочия? — Да.

— Вы можете их предъявить?

— Они уже предъявлены на более высоком уровне. Вы можете в этом удостовериться сразу после нашей встречи.

— Мне бы хотелось уточнить взаимные гарантии.

— О чем вы, господин Онопко?

— Нами будут предприняты все необходимые меры для того, чтобы обеспечить корректность сделки, — Онопко говорил медленно, тщательно проговаривая каждое слово и не сводя цепкого взгляда с собеседника. — Я хочу сказать, что не имеет смысла тратить время на тактические уловки…