Чтение онлайн

Войска – обеих сторон – замерли вокруг. Битва прекратилась, крики стихли. Лошади перестали бешено ржать, колесницы остановились… На равнине, покрытой мертвыми телами, как поле сжатой пшеницей, всё замерло, кроме нас с Гектором.

Удар! Еще удар… Над нашими головами то и дело вспыхивают полоски урона. Глаза заливает красная муть.

Правую сторону жжет, как огнём – царь Трои всё же настиг меня. Отрубил руку с щитом прямо у локтя.

Но удача ослепила героя. Подняв окровавленный меч, он победно машет им в воздухе. Временно заблокировав сигналы от раны – а я ожидал, что боль будет адская – я нанёс удар. Взмах – и голова Гектора, вместе со шлемом, летит под копыта коней…

Вокруг, как стена, поднимается рёв. Братья-ахейцы приветственно бьют в щиты, недруги-троянцы воют по царю в последний раз.

Никто не решается подойти к Гектору. Право забрать доспех – только у победителя. У меня.

Отбросив меч, я подхожу, склоняюсь над отрубленной головой, и намотав на кулак черный конский хвост, срываю шлем. Как же давно я хотел увидеть это лицо…

Крики стихают. И троянцы и ахейцы стоят неподвижно, безмолвно. Они не могут отвести глаз от обнаженного лица. Как две капли воды похожего на моё.

***

Задыхаясь, Мирон кулаком бьёт по кнопке экстренного выхода и выныривает из тёплых объятий биогеля.

Он не сразу соображает, где находится, но через пару секунд, скользнув взглядом по тяжелым складкам портьер цвета индиго, понимает, что это Мандарин Ориентал, а не родимый Улей.

Не дожидаясь смывки биогеля, оставляя на дорогущем ковре комки быстро подсыхающей слизи, плетётся в ванную. Бросает взгляд на ониксовое, с синей искрой овальное корыто, размерами подходящее для небольшой пирушки с шампанским и девушками, отодвигает панель закалённого стекла и встаёт на металлический поддон. С потолка бьют тугие струи…

Перед закрытыми глазами опять собственное лицо. Более длинные волосы, густая борода, но в остальном – это его собственное лицо. Шрам, разрубающий правую бровь ближе к виску – память о детской попытке взобраться на фонарный столб; сломанный, не очень качественно вправленный нос – наследие давней, подростковой привычки всегда отвечать ударом на удар. Провисший левый уголок рта – манера прикрывать саркастической улыбкой растерянность или испуг…

Конечно же, в первый миг он решил, что это Платон. Внезапно увлёкся "Троей", соорудил себе перса и удивительно быстро пробился в правящую верхушку – возможно, попросту купил, вбухав в прокачку и доспех целое состояние.

Разумеется, стать царём и ведущим военачальником армии троянцев не так-то и просто, но чего только нельзя купить за деньги…

Но нет. Платон никогда бы так не поступил – просто не смог бы. Его сущность, его природа заставила бы брата пройти весь путь с самого начала: от рядового копьеносца, пушечного мяса, которого не пощекочет копьём только ленивый, до облачённого в броню катафрактария… И такой путь может занять кучу времени.

Мирон, например, шел к статусу Божественного три года.

Выключив воду, он завернулся в толстое, как меховая шуба, полотенце и пошел в комнату. За спиной автоматически заработала вытяжка – система вентиляции устраняла остатки пара и мельчайших капелек воды из воздуха.

Поискав по привычке лилипайп линии доставки и сообразив, что в пятизвездочных отелях обслуживают только люди, он активировал гостиничный модуль и заказал обед. Старый как мир набор: клубный сэндвич, картофель-фри, салат Уолдорф. Здесь его подавали с кедровыми орешками…

На секунду он запаниковал: сколько могут стоить настоящие кедровые орехи? Но тут же выкинул это из головы. Для ведомостей Технозон его пребывание в гостинице, скорее всего, пройдет незамеченным. Вот если он арендует целый этаж, чтобы закатить вечеринку, пригласив звёзд из реалити-шоу "Сегодня на Орбите" – вот тогда какая-нибудь бухгалтерская программа отправит тревожный звоночек по инстанциям.

На секунду им завладела мысль так и поступить. А чего? Живём один раз. Нет никакой гарантии, что ему удасться отыскать Платона, да ещё и вовремя… Но только на секунду.

На самом деле Михаил, вместе со своими гончими, может катиться к веселой бабушке. Скорее всего, Платон уже мёртв. Или затихарился так глубоко, как сумел бы сделать только он – а это всё равно, что мёртв.

На секунду эго, свернувшись крошечной улиткой, рухнуло в пропасть отчаяния, а лимбическая система отдала мозгу панический приказ бежать сразу во все стороны…

Но ведь он оставил подсказку, – поспешно напомнил себе Мирон. – Он хочет, чтобы я его нашел… – и почувствовал, как эндорфины, выброшенные измученной печенью, перекрывают адреналиновую атаку надпочечников.

Отпустило.

В уголке интерактивного гостиничного экрана давно уже мигал огонёк. Сначала он был зеленым, затем оранжевым, но теперь сделался красным – рассерженное лицо Сеньора Помидора. Мирон активировал сообщение и упал на кровать.

Послание от Михаила. Еще одно напоминание о том, что Большой Брат всё видит, – подумал он, активируя сообщение. Уже собрался качнуть его в свою систему Плюс, но вспомнил, что выбросил дешевые наушники вместе с одеждой.

И похолодел.

Вместе с джинсами и курткой он избавился от трёх оставшихся колёс дексамина и пятисот миллиграмм лития. А так же от всего метформина и мозафинила – того, что могло помочь ему прожить этот день. А потом – следующий.

Забыв полотенце на кровати, он рванул к двери. Дернул ручку – в тихом, выстланном шерстяным ковролином коридоре было пусто. Только полная тётка в белоснежной наколке и крахмальном фартуке поверх синего форменного платья безучастно катила тележку, уставленную пластиковыми флаконами с моющими средствами.

– Здесь был мешок, – сказал Мирон.

– Си? – тётка не понимала по-русски. Или делала вид, что не понимает…

– Мешок, говорю. С одеждой.

– Си? – горничная подняла одну бровь и многозначительно посмотрела на обнаженные чресла Мирона.

– Ох ты чёрт… – скособочившись, он нырнул по пояс за дверь.

Тётка, надменно задрав подбородок, покатила тележку дальше.

Хрен она что скажет, – подумал он, возвращаясь в кровать. – Даже если моя одежда лежит в этой её грёбаной тележке…