Чтение онлайн

— Вот! Таблетки. Я об этом и толкую. Полезные таблетки, одобренные Советом…

— Всемирной ассоциацией здравоохранения!

— Вот-вот. Эту штуку тоже одобрила ассоциация. Это не какая-нибудь бурда, которая якобы останавливает все болезни. У неё одно-единственное назначение, зато действует — безотказно! Поверь мне.

— Ну ладно, — Закиро недоверчиво протянул руку, — но учти: если у меня случиться анафилактический шок, сам повезёшь меня в больницу. Только, чур, в окружную! Моя страховка не действует за пределами Лос-Анджелеса.

Знакомое название. Где-то я его слышал. Не важно. Пусть мелет, что угодно, я кивал и понимающе улыбался, затягивая браслет на запястье полковника.

— Сейчас я нажму вот эту кнопочку на экране и всё.

— Стой, не нажимай!

Закиро поднял с пола опрокинутое кресло, уселся, уложил руку на стол. Зажмурился. Поджал губы, словно от натуги.

— Давай, — пропищал он.

Я ткнул в дисплей и ввёл интенданту лошадиную дозу транквилизатора. Через мгновение он обмяк в кресле.

Твою мать. Ну и вечерок! А мог бы сейчас бухать с друзьями!

21–24 октября 2312 г. Цикл 156, день 60–63

Итак, классическая ситуация: я в кабинете главы величайшей компании мира, держащей под контролем добычу и оборот ценнейшего ресурса во Вселенной (после рабов и ниддлеанских минералов), посреди жуткого беспорядка, пытаюсь понять, что делать с бездыханным телом полуголого мужика со стояком.

«Лишь бы никто не вошёл, лишь бы никто не вошёл! Ты ведь понимаешь, что если кто-нибудь войдёт, то нам пи…»

Внутренний голос бил панику.

Всякое бывало на моём веку (чего только стоили приключения на любовном фронте — одно другого позорнее), так что, если забыть про опасность ситуации, я не особенно-то и удивился. Ну, подумаешь, чуть не скомпрометировал интенданта Кибера! Подумаешь, вылечу из Гвардии, если история получит огласку. Подумаешь, отец за это вычеркнет меня из завещания, сошлёт с Сунга на какую-нибудь Шибу, где среднегодовая температура не поднимается выше -50, и всюду истошно вопят дикие сверчалки. Подумаешь, Вафу расплавит мне мозги или сделает из черепа стильный ночной горшок.

Иногда я слишком много об этом думаю.

Но где наша не пропадала, в конце-то концов? Ещё ничего катастрофического не произошло. Если грамотно составить план действий, хотя бы на пару шагов, то я, как говорится, ещё сумею выйти сухим из эктоплазменной слизи. В конечном итоге, самое слабое звено сейчас — сам интендант. Но, думаю, он не станет болтать направо и налево о том, что с перепою вообразил себя девчонкой и весь вечер зажигал в своём кабинете. Секретарша вообще ничего не знает, разве что слушала под дверью крики. Ну а я — могила, ничего никому не скажу даже под страхом превращения в ночной горшок мастера Вафу. Главное, донести эту информацию до полковника — авось проникнется и не станет в панике высылать меня со станции. Всё придёт в норму, и мы забудем об этой истории.

Да же ведь?

Но сперва — замести следы и проверить тыл. Плёвое дело. Вещи по местам, брюки на спинку кресла, туфли — под стол, а тело уже на месте, забылось сном без сновидений и выглядит так, будто человек просто утомился на рабочем месте. Благородно пускает слюни, предварительно сняв штаны, чтобы не заляпать.

Я тщательно протёр поверхность стола, чтобы не оставить отпечатков. Предосторожность бессмысленная, дактилоскопия канула в Лету с повсеместной развитием технологии подделки биометрии. Но мало ли какие «передовые» достижения используют в Гвардии, наряду с допотопными серверами в руководящем составе?

Я оглядел кабинет. С виду всё приличненько. В глаза бросался лишь полевой ранец. Куда бы его деть? Сначала решил запихнуть его тоже под стол — раз уж он был нужен интенданту, то пусть с ним и развлекается, как придёт в себя.

Тут меня пронзила внезапная догадка: а что если всё это — части плана? Вдруг полковник Закиро ожидал такого развития событий и выбрал меня в качестве спасателя из сложившейся ситуации. А ключ к спасению — в рюкзаке?

Я выволок ранец в центр комнаты и выложил содержимое. Рюкзак вмещал в себя:

— набор походной посуды, с насадками для употребления пищи в невесомости и вакууме;

— суточный рацион, сублимированный и сжатый до размеров зажигалки;

— левитирующую ионную горелку;

— полотенце, производства фирмы «ДиАддамс» (что-то вроде швейцарского армейского ножа, только от мира полотенец и с сотней недокументированных функций;

— собственно, швейцарский нож тоже был — устаревшая модель, с лазерной, а не плазменной ножовкой;

— спальный мешок с портативным генератором кислорода, для комфортного сна в открытом космосе;

— аптечку первой помощи!

Я накинулся на неё, ожидая отыскать шприц с ингибитором или каким-нибудь противоядием, однако нашёл лишь самозатягивающиеся жгуты, несколько пачек с кожезаменителями (как они пригодились бы мне в прошлый понедельник!), субстраты, стимуляторы, прибор для проведения эвтаназии в полевых условиях и трёхсотстраничное соглашение о проведении процедуры. Даже мой МБЖ был способен на большее. Никаких следов того, что могло бы быстро и качественно вправить полковнику мозги. Следовательно, ранец был нужен для чего-то другого.

На дне ещё был свёрток маскировочного брезента, по типу того, что был натянут под потолком в моём кубрике. Не долго думая, я набросил его на спящего интенданта. Полковник «исчез» вместе с креслом, лишь размеренное сопение указывало на его наличие в кабинете.

Порядок, если вдруг кто-то войдёт — никого не увидят. Вряд ли интендант рассчитывал именно на это, но что есть, то есть.

Теперь — тылы.

Я ещё раз проверил двери. Заперто наглухо. Тогда я взял безвольно висящую правую руку полковника и стал прикладывать её к разным участкам стола. Бинго! Загорелось окошко с вводом пароля.

Твою мать! Кто в 24-м веке использует символьные пароли?! И у меня с собой никакого подходящего устройства. Можно было наговорить пароль через модулятор, сымитировав голос полковника, но эта возможность разбивалась сразу о две трудности. Пароля я всё ещё не знал, а модулятором не обзавёлся. Из всех наших друзей такая фишка была только у Тэда. Он, как и я, донашивал за дедом его военные приблуды. Я же располагал только нейролинком.

И связался с Сифри.

— Майки, малыш! Что случилось? Куда ты исчез? Пиво давно закончилось, и мы начинаем переживать.