Чтение онлайн

Он поморщился.

— И спасибо, что вмешался. Нет, не подумай, я бы в жизни никогда не обидел, но вот… дамы ж разными бывают.

Ну да. Одна в обморок грохнется, а друга огненным шаром приласкает.

— Я обычно так-то и не лезу, чтоб совсем наугад, без аванса. Это просто вино местное коварно… с молодыми винами надо быть осторожнее.

Он вздохнул.

Поднял бутылку, в которой почти ничего не осталось. Потряс.

— Так вот. Встал я, восхитился и для полноты ощущений выпил бокал.

— Бутылку, — уточнил Даглас.

— Это потом. Позже. Сперва я выпил бокал. И знаешь, вкус вот… вчера он был насыщенным, богатым.

— А сегодня?

— Как будто плесенью отдаёт. Понюхай.

Даглас понюхал бутылку, но исключительно, чтобы не расстраивать Персиваля. Вино пахло вином, но и только. Он никогда не умел определять все эти тона и оттенки.

— Нормальное вроде бы.

— Вроде бы… и чем больше пью, тем отчётливей привкус. И сейчас во рту стоит. Вот, — Персиваль высунул язык. — Видишь?

— Что? Язык вижу. И зубы тебе не мешало бы почистить.

— Вот… вроде и хороший ты друг, Даглас, а нет в тебе душевной тонкости.

— От тебя вчерашним перегаром разит и ещё какой-то дрянью, — Даглас забрал бутылку и отставил. — Значит, ты выпил и?

— И ничего! Представь! Совсем ничего! Ни лёгкости внутренней. Ни игривости душевной. Только отлить приспичило. А это, знаешь ли, не совсем тот эффект, на который я рассчитывал. И что мне делать?

— Смириться?

— Коннахи не смиряются! — громко заявил Персиваль и в грудь себя ударил. Поморщился. И потёр ладонью.

— Тогда извиниться. Или Коннахи не извиняются?

— Ну… не в этом дело, — Персиваль наклонился и произнёс шёпотом. — Понимаешь, если я извинюсь, я её оскорблю.

— Кого?

— Тэру Нову.

— Извинением?! — Даглас понял, что ничего-то не понял. — Как можно оскорбить извинением?

— Обыкновенно. Ты вот женщин, вижу, совсем не понимаешь. Да, вчера я отхватил. И за дело, заметь! — Персиваль и палец поднял. — Но если извинюсь, то получится, что я явился искать её любви под влиянием выпитого, а не в силу её очарования, перед которым я не устоял. А это, поверь, очень оскорбительно для женщины. И тут уже веером не отделаешься. А я ещё жить хочу.

Даглас не нашёлся, что ответить.

Подобные извивы мысли в голове не укладывались.

— Утро доброе, — в гостиную вошёл герцог. — Простите, не имел намерения подслушивать, но голос у вас, тэр Коннахи, уж больно громкий.

— Есть такое, — согласился Персиваль, оживляясь. — Это я в прабабку пошёл. Она, когда проклинает кого, то вся округа слышит. Может, вы…

— Что я?

— Поможете? Вы ведь близкий друг тэры Анхен… весьма близкий…

— Может, вас в свинью превратить? — поинтересовался герцог и слегка прищурился, выпуская силу. — Свинячить вы уже умеете, так что дело за малым.

— Боюсь, я буду вынужден возражать, — Даглас выдержал взгляд герцога. — Что мне потом в отчётах писать? Одно дело, сами понимаете, потери боевые, и другое… другие.

Потому что и сам Даглас не очень понимал, можно ли считать безвозвратной потерей превращение боевого офицера в свинью, тем паче, если верить рассказу самого Персиваля об опытах и намерениях герцога, свинья в результате могла получиться тоже боевой.

— Понимаю и сочувствую, — герцог позволил себе улыбку. — Что до моих отношений с тэрой Анхен, то они не вашего ума дело. Но я не позволю кому-то взглядом или словом, или как-то иначе задевать её честь досужими домыслами.

— Не, — Персиваль головой затряс и руками замахал. — Домыслы — это не про меня. Я вообще, если верить отцу, к мыслительному процессу приспособлен плохо. Потому в гвардию и пошёл.

— С причинно-следственными связями можно поспорить, хотя самокритичность — отличное качество. Особенно, если пользоваться ею по назначению, — откликнулся герцог, явно наслаждаясь моментом. Персиваль понял, но не обиделся, состроил печальную рожу, вздохнул и жалобно произнёс:

— И не стыдно вам издеваться над болезным? Я про другое. Вы не могли бы попросить прекрасную тэру проявить милосердие к раненому бойцу…

— Вы не ранены.

— Для такого дела — ранюсь. Скажем, от трезвости приключилось головокружение, я упал и разбил голову. Могу даже поумирать, чтоб совсем уж жалобно вышло. Даглас, голову замотаешь?

— Что-то мне подсказывает, что этот обман тэра Анхен раскусит. И рассердится.

— Верно, — сказал герцог.

— Чтоб… а если я на колени встану? — Персиваль почесал макушку.

— Перед кем?

— Перед обеими… обоями…

— Перед обоями не стоит. Дело в другом. Анхен добра, но… как бы вам сказать… она ведьма. А ведьмино слово не обратить. И если она сказала, что быть вам до самой смерти трезвым, то и будете.

— И что мне делать? — Персиваль конкретно так растерялся.

— Учиться жить наново, — Даглас ободряюще похлопал по плечу. — А ещё держать себя в руках.

— То есть?

— Перси, она лишила тебя способности пьянеть, но если продолжишь вести себя в обычной своей манере, то можешь лишиться и какой-нибудь другой способности, — Даглас выразительно посмотрел ниже пояса.

— Нет, — Персиваль ощутимо побелел. И прикрыл пах ладонями.

— Да, — подтвердил герцог. — Но я бы сказал, что не лишить… это всё-таки чересчур жестоко.

— Вот-вот! — радостно согласился Персиваль.

— Но видя вашу страсть к тэре Нове Анхен вполне может помочь. Видите ли, мой старый друг, тэр Каэр, чем-то напоминал вас. Нет, не внешне, но манерами. Взять в жёны двух очаровательнейших дам и изменять им… Анхен ко всему относилась легче. А вот тэра Нова переживала. И Анхен, зная это, несомненно захочет помочь.

— А я тут при чём?

Всё-таки трезвость была явно непривычным состоянием для Персиваля.

— Сколь знаю, среди ведьминских заговоров имеются и на верность. Если вы настроены серьёзно в отношении тэры Новы…

Персиваль закашлялся.

— Но если нет, лучше всё-таки не давать слабой женщине надежд. Женщины, чтоб вы знали, весьма расстраиваются, когда кто-то рушит эти самые надежды. И я настоятельно советую прислушаться к вашему другу и командиру…

— Понял, — вздохнул Персиваль. — Буду прислушиваться. Но… нет, это ж свинство, если так-то! Как теперь мне жить? Трезвым?!

Герцог поднял пустую бутылку, понюхал и произнёс:

— Поверьте, это в первые года полтора тяжко. А потом втягиваешься, привыкаешь и даже начинаешь находить светлые моменты.