Чтение онлайн

Или нет?

Отец отличался изрядным упорством. И шанс, породниться не просто с родовитой семьёй, а с Владетелями, не упустил бы. Ему и вопроса в том письме, поставленного, как теперь Трувор понимал, с неприличной прямотой, хватило, чтобы сочинить его, Трувора, светлое будущее.

Как же, древний род.

Почти королевский, а то и постарше, если так-то. Кровь благороднейшая из благородных, благородней просто некуда. А от вопроса, на кой этой голубой крови понадобился новоявленный баронет, отец отмахнулся.

Главное, же всё ясно.

Трувор получит древнее имя. Старший сын станет Владетелем, а младший — унаследует имя и состояние отца. А там и до захвата мира рукой подать.

— Ну… как… — белобрысый глянул на чёрного в поисках поддержки. И тот, вздохнув, ответил:

— На любителя.

— Точно! — белобрысый обрадовался. — Но зато у неё характер есть!

На любителя и ещё с характером? Видно что-то такое на лице Трувора отразилась, если белобрысый поспешно добавил:

— И ночью почти не храпит!

Несомненное достоинство для высокородной невесты. Даже страшно, неужели других, более веских, не нашлось? И вообще, может, зря Трувор на судьбу пеняет-то? Если родные братья говорят этак, с опаской. И, мягко говоря, странно. В столице, если у кого-то имеется родственница на выданье и узами договора не связанная, то о ней всем и каждому норовят рассказать. И о красоте, если та хоть сколько бы симпатична, и о кротости нрава, о прекрасной душе. О том, что она чудесно играет на клавикордах или арфе там, пишет стихи, картины, обожает готовить и сама способна сотворить обед из семи блюд буквально из воздуха.

О даре.

И немножечко — о приданом, если то имелось. Обычно, чем большим сокровищем в глазах говорящего была невеста, тем меньше за ней давали. Оно и понятно, порой послушаешь и понимаешь, что за этакий клад приплачивать надобно.

Тут же…

С другой стороны, тогда ясно, для чего Каэр сам обратился и к баронету.

— А вышивать умеет? — зачем-то спросил Трувор.

— Нет, — мотнул головой белобрысый. — Но я умею.

— Крестиком?

— Крестиком, многоцветной гладью, бисером, в том числе ювелирным, драгоценными и полудрагоценными камнями, — парень перечислял спокойно, загибая пальцы. — Золотой канителью и трунцалом…

Чтоб. Это что такое?

— А ещё он стихи сочиняет, — поддакнул второй. — Я же пою…

— Но лучше не надо, — белобрысый мотнул головой.

Определённо что-то в семье Каэров было не так.

Трувор мотнул головой, прогоняя ненужные мысли. Договор заключён не был. Брак со странной девицей, которую, кажется, собственная родня опасалась, Трувору не грозил, зато грозило потерять подотчётного офицера в глупой дуэли. Формально, запретить дуэль он не может, чай, время не военное, но и за смерть офицера спросят, причём именно с Трувора.

Чтоб…

— Ты… как зовут? — Трувор поглядел на белобрысого.

— Киллиан. А это Киньяр.

Смуглый кивнул, подтверждая.

— А у вас что за дар?

Нет, некромант и маг смерти, безусловно, обороноспособность поднимают, но опять же во времена военные. А сейчас-то что с ними делать?

— Земля, — Киллиан снова улыбнулся так, виновато. — И немного проклятья. Непроизвольно. Случаются.

Земля и проклятья?

— Это от его матушки, — пояснил Киньяр. — Она ведьма. А мужчин-ведьм не бывает, вот дар и пошёл в землю. Но из-за феи и проклятий досталось.

При чём тут фея Трувор не понял.

— А ты?

— Огневик.

— Без проклятий?

— Без. Но… у меня небольшие проблемы с контролем дара.

— Поэтому Киц запрещает ему читать любовные романы, — встрял Киллиан. — Он от них переживать начинает, и случается… всякое.

Чтоб вас всех.

Трувор поднял взгляд к небесам, надеясь узреть знак Всевышнего, который бы добавил понимания происходящего. Но знаков не было, Всевышнего тоже.

А дуэлянты уже встали друг напротив друга.

Грегор взмахнул руками, сотворив два огненных шара третьего уровня. Чтоб… сказано же, что не до смерти! И целителя нет, и…

Трувор дёрнулся было, чтобы заорать, но не успел. Шары сорвались с рук, устремившись к магу смерти, который, кажется, не понимал, что происходит. Он наблюдал за шарами, к слову, довольно медленными — всё-таки Грегор не собирался убивать — с немалым интересом, не делая попыток ни выставить барьер, ни хотя бы просто отступить в сторону.

Стало тихо.

— Маленькие какие… — голос Киньяра в этой тишине прозвучал на диво громко. — И бледненькие. У меня больше будут.

— Так, мериться шарами будете в свободное от службы время! — рявкнул Трувор, подумав, что постарается, чтобы такого не оставалось.

— Эй! — Грегор сам вскинул руку, явно собираясь развеять заклятье, когда шары всё-таки столкнулись… с воздухом?

Выглядело именно так.

До Карлайла оставалось шага три, когда шары затрещали, полыхнули, растекаясь огненной пеленой. И эта пелена очертила идеальной формы дугу.

— А когда он выставил барьер? — спросил Трувор, досадуя, что пропустил этот момент.

— А он его и не выставлял. Сейчас. Он его всегда держит, — Киньяр произнёс это с явным сожалением. — Я его сколько раз подловить пытался. Последний раз, когда получилось, в лет двенадцать, кажется. После этого уже нет.

Чтоб…

Серьёзно?

— То есть он всегда держит барьер? — Трувор пригляделся.

И ещё раз.

Барьер был, но такой, который и разглядеть-то получалось не сразу. Это что за конструкция?

— Ага. И я держу… и Килли.

Киллиан кивнул.

— Папа говорил, что нельзя оставаться без защиты, — добавил он. — И часто устраивал проверки. И он, и Киц… и Карл тоже. И ты.

— Можно подумать, что ты — нет, — откликнулся братец. — Кто мне огневика под матрац засунул?

— Это же забирает энергию, — Трувор уже с интересом наблюдал, как рассыпаются, столкнувшись с незримой стеной чужой силы, огненные стрелы.

— На самом деле основные потери идут на первичном этапе создания защитного контура, — пояснил Киньяр. — Они прямо пропорциональны сложности структуры, а в дальнейшем требуется не так много сил. Если структура равновесна и стабильна, она будет поддерживать сама себя при создании нескольких точек подпитки. Это отлично описано в трудах Лапуз-Фуазье.