Чтение онлайн

Историческая справка: 1 сентября 1915 года был введен в строй первый российский бронепоезд «Хунхуз», построенный мастеровыми Юго-Западной железной дороги в кооперации со 2-й Заамурской железнодорожной бригадой. В дальнейшем по этому же типовому проекту, разработанному в 1912 году Броневой секцией российского Военно-технического департамента, было построено еще три бронепоезда. На бронирование и вооружение состава из одного паровоза серии «Овечка» и двух бронеплощадок уходило в среднем 16 дней.

Во время Гражданской войны киевские железнодорожники ремонтировали старые бронепоезда, формировали новые, собирали новые бронеплощадки взамен выбывших. Причем делали они это и для белых, и для красных, и для петлюровцев, в зависимости от того, кто на данный момент владел городом. Но предпочтение железнодорожники, как наиболее революционно настроенные рабочие города (первую киевскую забастовку еще в далеком марте 1879 года провели именно они: тогда железнодорожникам удалось добиться сокращения продолжительности рабочего дня с 11 до 10 часов), традиционно отдавали большевикам. Так что рабочих, которые еще помнили, как это делается, хватало.

Руководитель партийного отдела ЮЗЖД вернулся на трибуну и сказал, что сегодня же отправит запрос об инициативе железнодорожников-ремонтников в Москву, в Наркомат путей сообщения. Но сам он будет настаивать, чтобы бронелисты и вооружение для бронепоездов командование округа выделило уже сейчас, дабы не терять драгоценное время.

После митингов на заводе «Транссигнал», КПВРЗ, депо им. Андреева сотни железнодорожников записались в ополченские отряды. По инициативе секретаря партийного узла С.П. Голованева, начальника Киевского пассажирского отделения Л.В. Василевского и при активном участии Кости организовали истребительный батальон в количестве 950 человек, в который вошли добровольцы участков Чоколовка, мост по Брест-Литовскому шоссе, Борщаговка, Батыева гора, Байковое кладбище. Костю назначили зам. командира по боевой подготовке. Возглавил батальон Василевский, а комиссаром у него стал Голованев. Позже из мелких отрядов предприятий и учреждений железнодорожного узла и управления дороги будет сформирован второй батальон в 900 человек. Предстояла усиленная подготовка ополченцев к будущим боям.

Утром Константин отправился в военкомат. У него еще продолжалась приобретенная в тюрьме нервная болезнь, поэтому, когда на призывной комиссии он разделся, медсестры ахнули – кожа легендарного динамовского нападающего была усыпана красными пятнами и нарывами. В результате врачи дали спортсмену месячную отсрочку для приведения здоровья в порядок.

Щегоцкий поехал на стадион, где встретился с тренером Михаилом Павловичем Бутусовым, и рассказал, что в армию его пока не берут. Тот обрадовался, ему как раз нужен был помощник в вопросах управления имуществом клуба и помощи семьям мобилизованных игроков. Константин с его связями и авторитетом для этого дела подходил как нельзя лучше.

Рано утром началась подготовка к походу. На борт приняли массу имущества и 800 человек, еще даже не обмундированных резервистов, призванных для пополнения штатов Пинской военной флотилии. Вместо обычных 1,1 м осадки «Верный» погрузился в воду на 1,4 м. Палуба загромоздилась так, что команда перемещалась по ней с трудом. Корабль пошел на речку Припять, целью его назначения была маневренная база Дорошевичи.

«Верный» находился в боевой готовности № 2, но с обнаружением в воздухе вражеских бомбардировщиков каждый раз объявлялась № 1. На баке все время дежурил матрос с наметкой в руках. Он постоянно замерял глубину, после чего голосом передавал данные по цепочке на мостик. Дело в том, что в первые же дни войны на Припяти сняли все навигационное оборудование: бакены, вешки, перевальные столбы, и теперь риск сесть на мель значительно повысился.

Вечером 22 июня эскадрилью перебросили на аэродром подскока в Кочеров – село, расположенное прямо на ведущей от Житомира к Киеву трассе. По замыслу командования, тихоходные «чайки» должны были взлетать «по видимому» и перехватывать направляющиеся к Киеву вражеские бомбардировщики, а также ловить их на обратном пути.

Историческая справка: В 1941 году не существовало GPS- или ГЛОНАСС-навигаторов, не было радионавигации. Определение местоположения самолета по двум радиостанциям с известными координатами в то время считалось новаторством и использовалось главным образом в дальнебомбардировочной авиации. Чаще всего летчики ориентировались в полете по наземным ориентирам, таким как шоссейные и железные дороги, реки, населенные пункты.

Однако следующий день показал, что ничего из этого не выйдет. Летное поле было полностью необорудованным, а командиры аэродромной обслуги оказались настолько нерасторопными, что не смогли обеспечить летчиков ни палатками, ни своевременным подвозом горючего, боепитания и продовольствия. Ночью пилоты и техники спасались от дождя под плоскостями своих самолетов. Спали они прямо на земле, а на утро голодные и злые начали вылетать на перехват… и ничего не смогли сделать. Два раза поднималась эскадрилья в воздух, и два раза не успевала – двухмоторные бомбардировщики Ю-88 только показывали свои хвосты. В результате баки «чаек» показали дно, а бензовозы из Василькова так и не приехали.

Пилоты начали проситься отпустить их в село, чтобы купить там у колхозников хотя бы хлеба, молока, яиц и сала. Командир эскадрильи все еще не вернулся из Черновцов, и командовать пока приходилось Дмитрию. Ни телефонной, ни радиосвязью с полком эскадрилью никто не обеспечил, а потому он плюнул и решил слетать в штаб, чтобы там, на месте, выяснить, как действовать дальше.

В Ольшанке комполка полковник Я.В. Шипитов приказал Дмитрию перебазировать эскадрилью из Кочерова на их стационарный аэродром в Василькове. Реконструкция взлетной полосы еще продолжалась, но стареньким «чайкам» для разбега надо было так мало места, что они вполне могли взлетать с куска летного поля, оставшегося за «взлеткой». Летчики встретили эту новость с энтузиазмом, ведь в Василькове были их семьи, удобные комфортабельные ДОСы, а для несемейных – казармы, столовая. Воюй не хочу!

Штаб истребительного отряда Ленинского района размещался на Крещатике напротив Главпочты. Семьдесят комсомольцев отряда считались ротой, которая по военному образцу делилась на взводы и отделения. Из числа комсомольцев во все эти подразделения назначили командиров. Дисциплина в отряде была тоже военная – уходить куда-либо или делать что-либо без разрешения старшего запрещалось.

Историческая справка: Довоенное здание Главпочтамта было построено в 1936–1941 гг. по проекту архитекторов В. Осьмака и С. Германовича на месте дореволюционной почтовой конторы по адресу Крещатик, 24, рядом со зданием дореволюционной гостиницы «Гранд Отель» (довоенный адрес – Крещатик, 22). Оно тоже было полностью перестроено, над трехэтажным зданием незадолго до войны возвели еще два этажа. После взрывов и пожаров на Крещатике на их месте в 50-е годы возвели новое здание Главпочтамта (Крещатик, 20–22), существующее и поныне. Это здание получило печальную известность 2 августа 1989 года, когда из-за обрушения его портала погибли 11 человек.

Но ребята не жаловались, наоборот, они стремились сделать хоть что-то полезное для города и радовались, когда это им удавалось. Марсен находился в штабе, когда раздался ночной телефонный звонок. Дрожащий перепуганный женский голос сообщил, что кто-то спустился на крышу дома. По названному адресу тут же поспешили два милиционера и три комсомольца. Один из ребят остался дежурить у парадного, милиционеры с «наганами» и Марсен вместе со своим другом Яшей Зильбербрандом с пустыми руками (оружие им пока не выдали) поспешили вверх по лестнице.