Чтение онлайн

Он смотрел ей вслед. Потом опять вернулся к редакции и с другой стороны улицы мрачно вглядывался в окна длинного приземистого здания. И то, что Наталка стала в чем-то причастна к этим окнам, к этому дому, в котором пишут суровую, беспощадную газету, отдаляло ее от Василя на огромное, неодолимое расстояние. «Чужой ты мне…» Василь безнадежно махнул рукой и пошел…

Наталка, окаменев, сидела в своем уголке. Пальцы, как ни сжимала их, дрожали.

Вдруг сорвалась с места, схватила платок и, накидывая его на бегу, выскочила на улицу. Глянула туда-сюда. «Где он?» — Чуть не крикнула на весь город: — «Василь!..»— И побежала.

Как же это так? Оттолкнула, не помогла. Ну, не сложилось у нас, перегорело все, но это ж Василько! Хоть немножечко должна я ему помочь. Не знаю как, не знаю… Но должна! Это ж Василько… Разве он уже вовсе пропащий? Может, к Михаилу Лукьяновичу пойти? Может быть, с товарищем Редактором поговорить? Он тоже все на свете понимает, и я его уже не боюсь. Должен же кто- то знать, как ему быть, Василю? Оттолкнула, что ж это я? Не судьба нам вместе жить. Но должна, должна что- то сделать. Это ж Василько!

Возвращалась, когда уже вечерело. Обегала малолюдный в такое время базар, множество улиц. И на вокзал помчалась.

Василя нигде не было.

Дробот засиделся в редакции до позднего вечера. Несколько раз Наталка подходила к двери. Наконец решилась постучать.

— Войдите!

Она подошла к столу и села. Когда свет упал на ее лицо, Дробот испуганно спросил:

— Что с вами, Наталка?

— Почитайте мне стихи, — попросила она, и за этими словами слышалось: «Только ни о чем не спрашивайте!..»

И он ни о чем не спрашивал. Читал стихи — знал их без счета — и смотрел на побледневшее лицо. Наталка слушала, подперев голову рукой, как слушают на селе письмо издалека, из незнакомых краев. Шевченко, Франко, Олесь, Тычина… И любимая Леся Украинка. Толя читал и волновался так, словно все это написал сам:

3

Перевод В. Звягинцевой.

Наталка слушала, и в сказочном свете поэзии собственная жизнь казалась ей еще более убогой и серой. Она закрыла руками лицо.

Толя на полуслове умолк.

— Наталка…

Она вытерла слезы, подняла голову.

— Вы ж ничего, ничего не знаете…

И хоть весь день клялась себе, что не скажет никому ни слова, не могла сейчас молчать. Только ему, Толе, — он все поймет. С каждым словом становилось легче дышать. И Наталка спешила вытолкнуть из груди эти горькие слова.

Дробот встал, робко коснулся ее плеча.

— Наталка, забудь все, что было. Надо начать жить заново… Все в твоих руках.

В ту минуту жизнь готов был отдать, только бы эти глаза не туманились слезой.

Наталка мягким движением сняла его руку и, сурово, не щадя себя, сказала:

— Не знаю, как оно пойдет, а надо жить и расплачиваться за все.

— Где тебя носило вчера? — спросил Дробот.

Марат наклонился к столу.

— Что? Вчера? Я был в библиотеке.

— А позавчера?

— Тоже, — буркнул Марат. — Нашел материал…

— Интересный?

— Очень.

— Еще бы! — засмеялся Дробот. — Замечательный материал. Чернобровая, смуглая, а взгляд…

— Замолчи! — глаза Марата налились такой яростью, что Толя опешил. Еще больше поразило другое: Марат — чудо из чудес! — покраснел. — Подсматриваешь?

— Очень мне нужно за тобой подсматривать. Ты что?.. Я вас встретил возле березовой рощи.

— Это просто знакомая, — не отрывая глаз от бумаг, сказал Марат. — И она уже уехала…

— Уехала! — воскликнул Дробот. — Жаль… Я бы ее не отпустил.

Марат взглянул на него, и удивленный Толя, может быть впервые, увидел в его глазах замешательство. Но длилось оно лишь одно мгновение.

— Глупости!.. Ничего общего, — сухо бросил Марат. — «Ты видишь брови, щеки… А классовая суть?

— Кто же она? — осторожно спросил Дробот. — Княжна? Или, может агент Интеллидженс сервис? — Не выдержал и захохотал.

— Сопляк! — грохнув стулом, Марат выскочил из комнаты.

Не Толины шутки растревожили его, а странное, неожиданное чувство. Вернуть бы, вернуть вчерашний день!

«А почему, собственно, я должен жалеть? Разве я не прав? Что у меня общего с чуждым элементом? Прочь с дороги! И никаких колебаний».

Три дня тому назад Марат заметил в коридоре редакции девушку, разглядывавшую таблички на дверях. Что- то тревожное и стремительное было в ее фигуре. Казалось, сделай неосторожный жест, и она вспорхнет, как птица. Марат даже замедлил шаг. Но девушка резко встряхнула головой и двинулась ему навстречу. На него глянули строгие и испуганные глаза.

— Скажите, пожалуйста, где принимают объявления?.. В газету…

— Пройдите туда, — Марат показал на дверь бухгалтерии. Его удивил собственный голос, несмелый и тихий. — Вы потеряли документы?

— Нет.

— Может быть, нашли? — Марат пытался улыбнуться. Скованность и непонятная робость, которую он почувствовал под странным взглядом этой девушки, уже начинали его раздражать.

— Нет, не нашла. Но хочу найти.

— Что именно?

— Новое имя и фамилию.

Марата удивила смесь страха и бесшабашности, колебания и решимости, прозвучавшая в ее голосе.

— Как так?..

— Как? Меня зовут Вера. Представляете? Святая, православная вера, — девушка нервно рассмеялась. — А фамилия? Тоже старорежимная, можно сказать — барская…

Она прикусила губу. И снова стала похожа на настороженную птицу.

— Вы здесь работаете?

— Да, я сотрудник редакции, — уже уверенно сказал Марат.

— Как вас зовут? — она опустила голову. — Простите…

— Пожалуйста! Меня зовут Марат. А фамилия Стальной.

Девушка не подымала головы.

— Марат Стальной, — прошептала она. — А я? Вера…