Кикимора и другие (Сказки-притчи)
Шрифт:
Как Леший из тыквы затычку вынул, дымок белесый заструился и в богатыря потек. А как водицей живою его спрыснули, так сразу и ожил. Глядит по сторонам, понять ничего не может. Лес дремучий кругом, и не видать никого. Духи-то для него невидимыми в тот же миг стали.
Поднялся молодец с земли, одежды отряхнул и жилье человеческое искать пошел.
Доходили с тех пор слухи до леса Заповедного, много он подвигов совершил. Только домовой сказывал, по ночам кошмары ему снятся часто. Будто шкурой туровой он оброс, иль змей подземный проглотить его хочет.
А чертенка с той поры Зосимой в Пекло Ходившим прозывать стали.
Но здесь уж другая сказка начинается.
А этой конец пришел.
Кто вослед героям по книге всей следовал, тому в главу пятую — «Змий Огненный» возвратиться надобно.
Ну, а того, кто по порядку ходить любит, в главе следующей Пекло подземное опять дожидается.
Глава 9. ИОСИФ
Отец Иосифа — черта подземного, у Ния легионом командовал. [47] И ему та же участь уготована была. Потому, как подрос он малость, сразу десятником его над такими же мальцами поставили.
47
…легионом у Ния командовал. Ний (Вий) — управляющий Пеклом и первый помощник Чернобога. Его престол внутри земли — краеугольный камень, высечен из черного гранита. Он мог испепелять взглядом все живое, но в своих владениях для этих целей использовал сияющее Око.
Появлялся на земле на черном коне, наводя ужас не только на смертных, но и на духов.
Только проснулась в нем любознательность великая. Ходит и выспрашивает всех: как да почему. Отец поначалу к причудам сына спокойно отнесся, все через это проходили. Но у Иосифа, видать, случай особый выдался. Бродит все время задумчивый, не чета братья своим. Те, иль в сраженье с ангелами Ирия играют, иль над душами грешников издеваться бегут, а этот как не от Пекла сего.
А однажды заглянул к отцу страж легиона его главный. Поговорили о том, о сём, за здоровье Чернобога чаши подняли. Тут и показал он ему донесения на Иосифа.
Мол, не очень-то усерден он в мучениях душ людских и послабления часто им делает. Но отец обвинения сразу отмел. Усерден иль нет — это на чей взгляд будет, но с сыном поговорить обещался. Только страж, оказывается, не все еще сказал. Видели, как тот душу человеческую расспрашивал, и не раз уж такое бывало. Объяснять не надо, расспросы эти на ссылку в пещеры огненные тянули.
Конечно, начальник стражи случаем подходящим воспользоваться мог и доносам наверх ход дать. Поехал бы тогда легионер доблестный провинции дальние осваивать. Да только неизвестно кого еще на место его прислать могут. Потому и не показал доносы никому, но сроку дело уладить всего три дня отпустил.
Отец все связи свои задействовал и спровадил Иосифа по-быстрому посланником в Аид греческий, от ока Чернобогова подальше. [48] Но со временем доходили слухи до него, будто и там он не очень-то прижился, и часто его то к Плутону, то к Хель с порученьями отсылали. [49]
Как празднества Дня поминовения павших отгремели, случай неслыханный произошел. [50]
В то утро Ний, бог Пекла подземного, заведенному распорядку следовал. Сперва чертей провинившихся в камни Оком сияющим обратил, а затем во дворец Чернобога отправился донесенья просматривать. [51]
48
…и спровадил Иосифа по-быстрому посланником в Аид греческий… Аид — царство мертвых у греков. Там никогда не бывает дневного света, а ведут в него бездонные пропасти. Властвовал в подземном царстве брат Зевса и Посейдона, которого также звали Аид (Гадес). Со своей женой Персефоной, похищенной им на земле во время собирания цветов, он восседает на золотом троне и извещает прибывших, что из этого мира им не будет возврата.
Но случались и исключения. Орфей так очаровал супругов своей игрой на лире, что они согласились отпустить на землю его жену Эвридику.
49
…и часто его то к Плутону, то к Хель с порученьями отсылали. Плутон — бог подземного царства у римлян, но он не так ярок и страшен, как Аид. Супругой его была Прозерпина.
Хель — хозяйка подземного мира мертвых у скандинавов, раскинувшегося под одним из корней мирового дерева Иггдрасиль. Для особых избранных у северных народов имелось свое небесное царство — Вальхалла.
«Младшая Эдда» описывает Хель сутулой и свирепой на вид.
50
Как празднества Дня поминовения павших отгремели… Ежегодный праздник в Пекле в честь павших в войне с Ирием. (Более подробно см. главу 22 «Ний и Иосиф»).
51
Сперва чертей провинившихся в камни Оком сияющим обратил… Что такое сияющее Око, и как с его помощью обращают в камень — см. главу 27 «Один день из жизни беса Федора».
Начальник стражи лаза заморского докладывал. Геката — богиня греческая, посланника нашего из Аида выпроводила и письмо сопроводительное передала. [52] Поначалу Ний разъяриться хотел и посланника ихнего с объяснениями призвать. Но, письмо прочитав, с протестами подождать решил. Выходило по нему, будто Иосиф мысли крамольные проповедовал и чуть ли не к бунту призывал. За деяния такие не то что в камень обратить, жаром земным испепелить мало будет. Только ссориться с Чернобогом никакого резона им не было. Вот и отправили черта опасного восвояси.
52
Геката — богиня греческая… Геката — в греческой мифологии богиня мрака, ночных видений и чародейства. Иногда появлялась с факелом в руках и змеями в волосах.
Ний отца Иосифа хорошо знал. В битве последней с Ирием тот, молнией Перуна сраженный, смертью храбрых пал. И потому решил мер пока никаких не предпринимать. Мало ли что бесы заморские понаписать могут. А провинившегося сотником в легион брата его определил. Пусть пока души неприкаянные попасет. Посмотрим, как вести себя будет.
Так и попал Иосиф в Долину забвения. Должен он был души человеческие с места на место гонять. Только сразу донесения поползли, и письмо заморское подтверждаться начало. А вскоре к стражнику легиона чуть не вся его сотня заявилася и требует начальника заменить. Ходит, мол, под нос себе бормочет чего-то. Дела нужные решать совсем не желает и душам подолгу на месте одном оставаться дает.
Страж, как и полагается, сбор протрубил и чертей выступающих назначил. Клеймили они поведение сотника недостойное и меры принять незамедлительно требовали. В наказание разжаловали его в десятники временно и предупредили настрого.
Только не внял Иосиф увещеваниям товарищей своих, и пришлось стражу опять сбор созывать. А тот каяться и не думал вовсе, прощения и снисхождения просить, шанс исправиться дать. Вот и приговорили его к сроку исправительному в пещерах огненных — к жару земному поближе, ото всех подальше.
Когда черти вокруг Иосифа собираться начали, рассказы его о мирах заморских послушать, страж пещер огненных обрадовался даже. Черти у него самые отпетые были, не бузят — и то хорошо. Наушников, правда, подослать побольше велел да записывать все поподробнее.
Хотел он было сосланного соглядатаем заморским объявить и перед начальством выслужиться. Но как прознал, кто отец у него был, поутих малость.
Рано ли, поздно ли, только получил Ний донос о смуте, в пещерах огненных зреющей. Выходило по нему, будто Иосиф и здесь чертей на бунт подбить хочет.
Говорит, мол, к душам человеческим по-доброму относиться надобно. Не ведают они порой, что творят, и зло у них по неосторожности получаться может. А если и с умыслом дело злое ладят, то всегда ли виновны в том.
Сборища тайные собираются. А ученики проповеди его наизусть заучивают и другим чертям передают.
Ний повелел Учителя новоявленного не трогать пока, но всех сочувствующих ему выявить. Давно он хотел суд показательный для чертей устроить, чтоб трудились в поте лица своего и о каре неизбежной за провинности помнили. Только жертвы подходящей все не было. А здесь покушеньем на устои попахивало, супротив миропорядка вечного выступить осмелились.
Как последователей у Иосифа поприбавилось, да всех их на заметку взяли, Ний действовать повелел. Первым делом стражники Учителя самого схватили и к скале вечной цепями приковали.
Черти смелые были, пока Ний им власть свою не показывал. А аресты начались — каяться сразу побежали. Оправдания строчить, невиновность свою доказывать. Слухи ходили, мол, и упорствующие тоже были, только с тех пор не видел их больше никто.
Чтоб правду всю выведать, дознаватели Иосифа бичами огненными били и в жар земной окунали. Так что к сбору всеподземному он уж еле на ногах держался и часто в беспамятство впадал.