Чтение онлайн

А вот родители и бабушка будут в ярости, их ей следует опасаться.

– Они все равно будут мною недовольны, чтобы я ни сделала. Хотя я и не делаю ничего дурного!

И Наташа принялась азартно открывать и закрывать ящички, изучая их содержимое. Впрочем, она старалась, чтобы это содержимое не путалось одно с другим, прекрасно понимая, что только так она сможет избежать разоблачения.

Ящичков было так много, что Наташа в отчаянии воскликнула:

– Бабушка! Зачем тебе столько? Я могу и не успеть осмотреть все сегодня!

А это значило, что ей придется продолжить исследование секретера еще и на следующий день. А для этого необходимо, чтобы никто, ни одна живая душа, не узнала о том, чем она занималась сегодня.

– Представляю, что устроит бабушка, если поймет, что у нее в документах рылись!

Поэтому Наташа постаралась удвоить аккуратность. Она работала словно робот. Вынуть, просмотреть, положить обратно. Желательно, в том же порядке и в том же виде.

Где же эти проклятые бумаги, касающиеся усадьбы предков и каменоломни? Наташа уже стала приходить в отчаяние, как вдруг, просматривая старые бабушкины письма, наткнулась взглядом на строчки, приковавшие к себе все ее внимание.

Нет, они не были посвящены усадьбе, барину и его супружеской трагедии. Не было там слов и про чьелибо убийство. И, тем не менее, Наташа не могла отвести глаз от этих строк.

«Ты пишешь, что твой сын Олежек совершенно сошел с ума от любви, – писала неизвестная отправительница бабушке, – но что такого ужасного в том, что он сделал? У тебя замечательный сын! Он не пьет, не играет в карты. За ним не водится никаких других пороков или безумств. Он обожает тебя, и он всегда был очень добрым мальчиком. Что удивительного в том, что он пожалел эту бедную женщину, рано овдовевшую и оставшуюся с грудным младенцем на руках? В этом нет никакого позора, наоборот, ты должна гордиться своим сыном, взявшим чужого ребенка, призревшим сиротку Наташеньку».

Дочитав письмо до этого места, Наташа почувствовала, как весь мир закружился перед ее глазами. Сиротка Наташенька! Папа Олежек?! Но ведь это же она сама и ее дорогой и обожаемый папочка! Это про них написано! Выходит, она не родная дочь своему папе?! Выходит, папа просто удочерил ее?! А где же тогда ее собственный, родной папа? Ах да! В письме же сказано, что он давно умер!

Наташа никак не могла собрать воедино разбегавшиеся мысли. Голова ее загудела. И, чтобы не упасть в обморок, Наташа была вынуждена присесть на стул.

– Какой кошмар! – пробормотала она. – Выходит, я не родная дочь своему папе. И все знали об этом?! А Мила? Интересно, Мила знала?

Наташа еще немного подумала и решила, что, скорее всего, сестра ничего не знала. Иначе – по природной вредности ее характера – она бы уж нашла повод, чтобы уколоть Наташу тайной ее рождения! Намекнуть, что она – чужачка, которую пригрели из милости.

Постепенно до Наташи дошло: все, сказанное в письме, – чистая правда. И все те мелкие странности и шероховатости, имевшиеся в их семье, приобретали свое право на существование.

– Вот почему бабушка всегда обожала Милу, а меня вроде как и не замечала! Это потому, что Мила ей – родная внучка, а я – нет! И бабушка была недовольна, что папа женился на маме и удочерил меня. А папа, наоборот, всегда старался быть ко мне особенно добрым! Вот в чем дело! Он искупал таким образом холодность своей матери! И он был добр со мной не потому, что любил меня, а потому что поступал так назло собственной матери!

Наташа чувствовала, что за эти минуты она поумнела как минимум на десять лет. Она и чувствовала себя такой же – ужасно старой, ужасно мудрой и ужасно печальной. Недаром говорят: умножающий познания умножает и скорбь. А если еще проще, то чем меньше знаешь, тем крепче спишь!

– Черт! – выругалась Наташа. – Противная бабушка! Я так старалась быть ей хорошей внучкой, но она так меня и не полюбила! А вот Милу она любит, хоть та и вредина, и гадина. Любит просто за то, что она с ней – одной крови!

Наташе стало очень противно и горько. Но, несмотря на все эти чувства, она вновь взялась за стопочку писем. На этот раз она взглянула на адрес отправителя и узнала, что бабушке писала Людмила Соломина. Наташа прекрасно помнила эту пухленькую старушку, тетю Люду, часто приходившую к ним в гости.

Тетя Люда была лучшей и стариннейшей бабушкиной подругой. У тети Люды был один-единственный сын – пьяница и наркоман. Он много раз сидел в тюрьме, пока наконец не умер, освободив таким образом свою мать. Вот поэтомуто тетя Люда и писала бабушке, что той сказочно повезло с сыном. И нечего пенять на него за не слишком удачную женитьбу.

Впрочем, Наташе не казалось, что ее родители совершили ошибку. Они всегда казались счастливой парой. Ссорились редко. И даже поссорившись, избегали грубых выражений. Просто расходились в разные углы квартиры и молча дулись друг на друга.

Однако это новое открытие – что она чужачка в родной семье, открытие, потрясшее Наташу до глубины души, – никак не объясняло исчезновения Милы. И Наташа, немного передохнув от этого шмона и новых впечатлений, снова взялась за поиски бумаг, касающихся дворянского поместья ее (ах, увы, извините, теперь уже не ее!) предков, а также прочих материальных благ, имевшихся у представителей рода Путовых.

Но прежде чем Наташа нашла эти бумаги, она наткнулась на документы ее бабушки. Нашла пожелтевшую и буквально рассыпающуюся в руках метрику, из которой и узнала, что бабушка в девичестве была вовсе не Путовой, а Рассохиной.

Это открытие еще больше поразило Наташу.

– Как же так? Выходит, бабушка тоже не из рода Путовых?! А как же тогда усадьба? И поместье? И барин? Ведь он был Путовым! А бабушка – нет! Так что же получается? Она все придумала?

Подруги уже отзвонились Наташе с кратким отчетом о своем путешествии. И теперь Наташа знала, что трагедия, которая произошла в имении, случилась именно с Путовыми, а не с какойто там чужой дворянской фамилией. И привидение старого барина было их собственным, можно сказать, наследственным. А вовсе не досталось в нагрузку к имению от старых хозяев!

Наташа принялась ворошить документы дальше. И наконец наткнулась на знакомое сочетание букв. Вот он, Путов! Какое счастье! Все же связь с имением и каменоломней нашлась. Но, вглядевшись в строчки на листе пристальнее, Наташа убедилась, что фамилия Путов, опять же, имеет к ним весьма сомнительное отношение. Путов Василий Григорьевич – так звали первого бабушкиного мужа. Того самого, который был генералом и после своей смерти оставил бабушке в наследство огромную квартиру в центре города.

– Ничего не понимаю, – пробормотала Наташа. – Если папин папа не был Путовым, то почему бабушка внушала Миле, что имение наше? Вернее, ее?