Чтение онлайн

По рассказу Диодора Сицилийского, войско Сатира II, состоявшее из наемных греков и фракийцев, а в большей части из союзных скифов, вначале имело успех и вынудило Евмела и Арифарна укрыться в хорошо защищенном природой и искусственными укреплениями «царском замке» на реке Фар, как называлась Кубань или один из ее притоков, что, кстати говоря, определяет и местоположение фатеев на этой реке. Во время штурма замка Сатир был ранен и умер, войско его отступило в город Гаргаза, расположенный, вероятно, на той же реке, но принадлежавший, кажется, Боспору. Точное местоположение «замка» и города неизвестно, но судя по быстротечности событий, они находились недалеко от Боспора, вероятно, в стране синдов в низовьях Кубани. После смерти Сатира Евмел, как уже сказано, быстро расправился со ставшим на место умершего Пританом и завладел Боспорским царством.

История Евмела для нас важна потому, что она показывает, насколько велика была самостоятельность меотских племен, входивших в состав Боспорского царства, и как условна была власть над ними боспорского царя. Греческие города и в первую очередь Пантикапей враждебно встретили торжество Евмела, и, чтобы примирить их со своей властью, ему пришлось не только подтвердить старые, но и обещать ряд новых привилегий.

Пантикапей в IV веке был, несомненно, самым крупным и главным из боспорских городов. В нем находилась резиденция царя, он был средоточием ремесла и торговли. Несмотря на многолетние раскопки, нам мало известен его облик. Как и Ольвия, он был тесно застроен по террасированным склонам горы Митридата одно- и двухэтажными домами с маленькими внутренними двориками, глухими стенами, отгороженными от узких улиц. В нем был акрополь, в котором находилась резиденция царя и его приближенных, были храмы, рынки и даже театр — словом, это был обычный провинциальный греческий город. Но в нем жили не только греки, но и выходцы из туземной среды, в том числе представители туземной аристократии, окружавшей царя и игравшей важную роль в государственном управлении. Насколько эта туземная по происхождению аристократия была эллинизирована, можно судить по находящимся возле города погребениям ее представителей.

Кладбище боспорской туземной аристократии расположено в окрестностях Керчи вдоль хребта Юз-Оба и состоит из ряда курганов, внутри которых находятся каменные склепы, перекрытые ступенчатым ложным сводом, сходные с фракийскими сооружениями этого рода. Впрочем, фракийское происхождение склеповой архитектуры подвергается сомнению. В.Д. Блаватский думает, что она восходит к могилам с деревянными камерами, в свою очередь воспроизводившими жилые постройки с перекрытием из деревянных балок, положенных уступами ряд за рядом и образующих таким образом своего рода свод. Такие постройки до недавнего времени существовали в живом быту в Закавказье. Тесно связываются они и с распространенными у синдов каменными или сырцовыми склепами с деревянным перекрытием.

Сохранившееся погребение в кургане Куль-Оба дает представление о содержании и богатстве этих склепов, в которых наряду с греческими имеются элементы варварского характера. В нем покойника сопровождали жена или наложница и слуга. У главного из погребенных — мужчины — был найден полный комплект вооружения из предметов греческих и скифских типов. Имевшиеся украшения по количеству и ценности соперничали с убором сопровождающей его женщины. Из вещей особое внимание привлекают большие височные дисковидные подвески с изображением головы Афины в шлеме, представляющие собой уникальное воспроизведение не сохранившегося творения Фидия, находившегося в Парфеноне в Афинах. Интересна золотая нащитная бляха в виде лежащего оленя того же рода, что и найденная в кургане у станицы Костромской, но выполненная не туземным мастером, а греком, не понявшим скифского образа и привнесшего в него черты греческого античного искусства. Из того же погребения происходит и упомянутый выше кубок со сценами из скифской жизни, представляющими эпизоды скифского мифа в греческой трактовке.

В других курганах Юз-Обы, также относящихся к IV веку до н.э., находятся погребения с большим или меньшим количеством черт туземного характера, указывающих, что, несмотря на эллинизацию, боспорская аристократия местного происхождения сохраняла некоторые традиции своих предков.

На другой стороне Керченского пролива близ города Фанагории среди других находится большой курган Большая Близница с несколькими погребениями членов одной знатной фамилии. Они устроены, как в курганах Юз-Обы, в каменных склепах по смешанному погребальному обряду. На потолке одного из склепов сохранилось живописное погрудное изображение греческой богини плодородия Деметры, а в другом, не затронутом ограблением, — богатейшее женское погребение с вещами, свидетельствующими о связи погребенной с культом этой же богини. Признаки связи с тем же культом содержатся и в других погребениях этого кургана, что дает основания считать его принадлежавшим семье, игравшей важную роль в синкретическом культе, объединившем греческие и местные религиозные представления и обряды.

Степень эллинизации туземной аристократии, связанной с греческими городами, была неизмеримо большей, чем представителей того же слоя варварского населения в глубине страны. Тем не менее элементы греческой культуры проникали в самые широкие слои туземного мира и в той или другой степени сказывались на облике скифской культуры. Обращает на себя внимание единство форм и стиля вещей скифского времени, что, конечно, находится в зависимости от единства самой греческой культуры и от сосредоточения производства вещей на скифский рынок в определенных центрах, главным среди которых был Пантикапей. В этом городе создавались для варваров — скифов и нескифов — многие вещи, как уникальные, так и массового распространения. Об изготовлении в нем серийных украшений уже говорилось. Можно добавить, что к пантикапейской продукции относятся и широко распространенные нашивные золотые бляшки, в которых скифские сюжеты, в том числе с элементами скифского стиля, сочетались с мотивами и формами греческого происхождения. Греческое влияние проникает и в вещи, изготовленные в туземной среде собственными мастерами, в частности в особо упорно сохранявшие свой самостоятельный стиль бронзовые конские украшения. Они постепенно утрачивают свои прежние признаки и становятся орнаментально-декоративными. Господствовавший в скифском искусстве образ зверя заменяется абстрагированными геометрическими формами.

В IV веке до н.э. в поднепровской Скифии наблюдается присоединение к греческим культурным элементам фракийских, что, несомненно, находится в связи с установившимися в это время тесными связями с фракийцами Карпато-Дунайского бассейна. Начало взаимодействия скифов с Карпато-Дунайской областью относится к глубокой древности. Трансильвания еще в эпоху бронзы снабжала скифов металлом, а некоторые формы скифской керамики восходят к так называемому фракийскому гальштату. В середине V века до н.э. Скифское и фракийское Одриское царства были связаны между собой династическими узами.

В пору наибольшего могущества Одриское царство простиралось от Эгейского моря до Дуная, за которым, по Геродоту, начиналась уже Скифия. Самое северное из фракийских племен — геты, по словам Фукидида (II, 96), жило между Гемом (Балканскими горами) и Дунаем. Античная письменность знает гетов севернее Дуная только с IV века. От Дуная внутрь материка соседями скифов, говорит Геродот, были агафирсы, народ нескифский, но общего со скифами происхождения. По легенде, Агафирс был братом Скифа. Местожительство агафирсов Геродот указывает у истоков реки Марис (современная река Муреш в Трансильвании), но не исключено, что они же обитали в лесостепном восточном Прикарпатье.

Вопрос о населении Прикарпатья в скифское время принадлежит к числу наименее изученных в археологическом отношении, ввиду чего по нему можно дать только самые общие, предварительные заключения.

Археологическими исследованиями в Румынии и Болгарии обнаружены поселения и погребения, относящиеся к концу эпохи бронзы и раннежелезному времени. Оба этих периода представлены открытыми поселениями с наземными жилищами, многочисленными хозяйственными ямами и зольниками, сходными с распространенными в лесостепной полосе Поднестровья и Поднепровья. Ранние из них относятся к культуре ноа, одновременной и сходной по ряду признаков с сабатиновским этапом срубной культуры Северного Причерноморья. Для этой культуры, как и для срубной, характерны погребения в скорченном виде на боку в неглубоких прямоугольных или овальных ямах, иногда с каменной обкладкой, но без курганных насыпей. В ней распространена близкая к сабатиновской керамика, состоящая из грубых банкообразных горшков с гладким валиком под венчиком, с боковыми выступами и с одним или двумя рядами сквозных проколов или жемчужин ниже края. Столовая посуда лучшей выделки, со слабым лощением, петельчатыми ручками, выступами, иногда с желобчатым орнаментом. В ее составе выделяются черпаки или чарки, двуручные чаши и миски.

Бронзовый инвентарь этой культуры состоит из нескольких типов серпов, долот, тесел, кельтов, шильев, из оружия встречаются наконечники копий с лавролистным пером и мечи среднеевропейского типа. Из принадлежностей одежды и украшений следует отметить шпильки с загнутой в трубочку или колечковидной головкой, а также с выступами по бокам, браслеты с сомкнутыми и несомкнутыми концами и орнаментом из заштрихованных треугольников, очкообразные подвески и кольца. Большинство металлических предметов карпато-дунайских типов, но среди них имеются вещи и северочерноморского происхождения, такие как некоторые кельты, тесла, лавролистные наконечники копий и другие. Каменные изделия представлены сверлеными топорами, полировальниками, точилками, зернотерками, пряслицами, а многочисленные костяные состоят из проколок, шильев, шпилек и наконечников стрел.

В этой культуре соединены различные элементы с преобладанием вещей карпато-дунайского характера, но со значительным включением северочерноморских форм, что свидетельствует об участии в образовании ее того же этнического элемента, что и в формировании сабатиновского этапа срубной культуры, но в ином соотношении с традициями туземного происхождения.

Культура ноа, распространенная в Молдавии, Припрутской Румынии, Трансильвании и в правобережном Среднем Поднестровье, в XI–X веках до н.э. сменяется распространявшейся из Средней Европы так называемой культурой фракийского гальштата; в Румынии она называется культурой басараби. Ранний этап ее соответствует белозерскому этапу срубной культуры, а поздний совпадает по времени с раннескифским периодом. С этой культурой в добавление к скорченным трупоположениям появляются трупосожжения на стороне с погребением кальцинированных костей в урне или неглубокой ямке, иногда, как и при трупоположении, в каменном ящике под невысокой насыпью с каменным кольцом в основании. Кухонная керамика такая же, как и раньше, в столовой же посуде преобладающее положение занимают чернолощеные сосуды, у которых в орнаментации место каннелюр занимает геометрический узор, нанесенный резьбой или зубчатым штампом и заполненный белой пастой. В формах керамики выделяются чарки с поднимающейся над краем ручкой с шишечкой на перегибе и большие корчаги виллановского типа.