Чтение онлайн

Раскопками установлено, что вдоль валов протяженностью около 30 километров шла деревянная стена, а в поселениях открыты остатки наземных и земляночных жилищ и хозяйственных построек. Жилища были круглые со столбом посредине и четырехугольные, углубленные в землю, со столбами для крытой соломой двускатной крыши. В них были очаги и, судя по обожженным глиняным блокам конической и цилиндрической формы, сводчатые печи. Печи из таких блоков возводились в поселениях юхновской культуры.

На западном городище, заселенном только вдоль обводивших его валов на ширину нескольких десятков метров, встречено много остатков выплавки и переработки железа. Найденная на этом поселении греческая керамика относится к VI–IV векам. В восточном укрепленном поселении также обнаружены многочисленные следы ремесленного производства, среди которых особый интерес вызывают остатки бронзолитейного дела. Здесь около плавильной печи найден между прочим фрагмент глиняной литейной формы для воспроизведения по восковой модели массивной нащитной бляхи в виде оленя, подобной происходящей из Костромского кургана на Кубани, но более поздней. Рога оленя в этой форме стилизованы птичьими головками.

Заселенные ремесленниками бельские укрепленные поселения, каждое в отдельности, имеют многочисленные соответствия в других того же рода поселениях в Скифии, но объединение их огромной общей оградой является совершенно необычным. Вероятно, это было сделано в интересах совместной защиты сначала двух, а затем и трех как-то связанных между собой групп населения. Большая ограда Вельского городища обнимает такую площадь, которая могла служить не только для временного содержания скота, для чего предназначались ограды городищ-убежищ, но и для замледельческого производства, чтобы обеспечивать безопасность не только пастухов, но и пахарей. Близость степи и угроза неожиданных нападений кочевников делали целесообразными огромные трудовые затраты, которые требовались для ее сооружения. Конечно, активная оборона всего протяжения валов Вельского городища была невозможна, но они сами по себе служили трудноодолимым препятствием и, исключая элемент неожиданности, давали возможность жителям связанных оградой поселений организованно выступить на защиту от врагов и уберечь свое имущество от расхищения.

Обведенное деревянной стеной по высокому, достигающему 10 метров над окружающим уровнем земляному валу, усиленному глубоким рвом, Вельское городище, несомненно, пользовалось широкой известностью, и более чем вероятно, что именно его имел в виду Геродот, сообщая о большом деревянном городе Гелоне в стране будин.

Примером убежищ, в которых постоянного населения не было, может служить Мотронинское городище в бассейне Днестра выше Могилева-Подольского. Центральную часть его образует небольшое укрепление на мысу при слиянии двух ручьев. Долины этих ручьев и образованной ими речки, обведенные каменно-земляным валом, расположенным на крутых склонах так, что они незаметны с окружающего плато, составляют значительную площадь, пригодную для временного содержания скота, тогда как его владельцы могли помещаться в мысовом укреплении, господствующем над всей территорией городища.

В обычное время скифы жили в небольших неукрепленных поселках, следы которых слабо выражены, так как они были сравнительно недолговременными. Подвижность населения обусловливалась переложной системой землепользования, при которой пригодная для обработки земля довольно скоро истощается, и людям приходилось менять место своего жительства. Деградированные черноземы, на которых скифы преимущественно вели свое земледельческое хозяйство, нуждались в длительном промежутке для восстановления плодородия; главное, что вызывало частую смену одного поля другим, было зарастание пашни заглушающими посев сорняками. При доступной скифам мелкой вспашке эффективно бороться с сорняками они не могли и поэтому вынуждены были через несколько лет эксплуатации оставлять поле и ожидать, пока оно зарастет лесом и кустарником, чтобы затем освободить его огнем от растительности и вновь пустить под пашню и посев. Пахота производилась деревянным плугом в виде крюка, сделанного из рассохи — ствола дерева с отходящим от него толстым суком; в плуг запрягалась пара волов или лошадей.

Металлического лемеха не было, комья земли за плугом разбивались мотыгами. При сборе урожая пользовались серпами — или составными с кремневыми вкладышами, образующими лезвие, или слабоизогнутыми железными с крючком вместо рукоятки. Для приготовления крупы или муки применялись каменные зернотерки, ротационных жерновов еще не было. Ввиду этого приготовление крупы, а тем более муки, было весьма трудоемким; в пищу шло ободранное и сваренное или поджаренное зерно. Для хранения запасов продовольствия, в особенности зерна, устраивались земляные ямы с обмазанными глиной стенками, в которых иногда находят остатки пшеницы, ячменя и проса. На Донце сеяли также рожь, а на Дону гречиху. Повсеместно выращивали бобы, горох, некоторые масляничные растения и, вероятно, коноплю, преимущественно на волокно. Жили в наземных хижинах из обмазанных глиной жердей и ветвей или в землянках с открытым очагом посредине. И те, и другие по форме бывают круглые, овальные и четырехугольные. Скот содержали под открытым небом. Кроме коров, лошадей и овец, разводили свиней. Охота и рыболовство, судя по пищевым отбросам и орудиям труда, не играли в хозяйстве скифов сколько-нибудь значительной роли.

Большинство обрабатывающих производств, таких как прядение, ткачество, выделка шкур и кожи, шитье одежды, изготовление несложных орудий и предметов бытового обихода из дерева, кости, камня и глины, сохраняло домашний характер и осуществлялось в каждой семье самостоятельно. Но добывание и обработка металлов, изготовление из них оружия, орудий и украшений, производство парадной посуды и вообще вещей, требующих специальной квалификации и способностей, выделились в ремесла, обслуживавшие большее или меньшее число потребителей. Занятые ими люди, не порывая с сельским хозяйством, большую часть своих потребностей обеспечивали за счет заказчиков. Они и составляли главным образом постоянное население укрепленных поселений — городищ.

В VI веке до н.э. скифы хорошо владели металлургией не только бронзы, но и железа. Они умели получать железо из местных бурых (болотных) залежей руды и обрабатывать его посредством ковки, превращать в сталь, различным образом сваривать и цементировать. В распоряжении кузнецов были такие инструменты, как молоты, молотки, наковальни, зубила, пробойники и т.п., с помощью которых они могли изготовлять вещи различного назначения и высокого качества. С кузнечным ремеслом нередко сочетались бронзолитейное и ювелирное. Литье обычно производилось по восковой модели, но для вещей массового потребления, таких как бронзовые наконечники стрел, применялись каменные и металлические формы.

Ремесленные мастерские в лесостепной полосе, изготовлявшие оружие, конское снаряжение, украшения и прочий производственный и бытовой инвентарь, невыполнимый в домашних условиях, обслуживали не только население лесостепной Скифии; их произведения распространялись и среди степных кочевников, у которых не было условий для возникновения соответствующих ремесленных производств. Впрочем, в снабжении кочевников значительно большую роль, чем скифы-пахари, играли греческие колонии, в которых рано появились разнообразные ремесленные производства для удовлетворения их потребностей. У скифов-царских свой ремесленный центр возник в Каменском городище, но не раньше конца V — начала IV века. Предметы греческого производства отличаются от туземных своей технологией. Так, например, по наблюдениям Б.А. Шрамко, бронзовые круглые бляшки для конской сбруи в лесостепи целиком отливались сначала по восковой модели, а под конец в жесткой разъемной форме, тогда как в колониях раздельно изготовленные шиток и ушко соединялись между собой посредством заклепок или паяния, что целесообразно только при массовом производстве в мастерской, объединяющей несколько человек с раздельными операциями.

В пересказанной Геродотом скифской легенде об их происхождении говорится, что у родоначальника Таргитая было три сына: Липоксай, Арпоксай и Кодаксай. При них упали с неба на землю золотые предметы: плуг, ярмо, секира и чаша. При приближении первых двух братьев они воспламенялись, и только младшему, Колаксаю, удалось их взять. В соответствии с этим знамением к нему перешла власть над скифской землей. Священные золотые предметы хранились у скифских царей и пользовались великим почитанием. Ежегодно в честь их устраивался праздник с обильными жертвоприношениями. Во время него один из скифов оставался с этими предметами на ночь под открытым небом. Этому человеку, по словам Геродота, скифы предоставляли столько земли, сколько он сам объедет за день. Однако по истечении года он «умирал» (IV, 5–7).

В этом очень кратко и неясно описанном обычае нельзя не видеть элементов широко распространенного обряда магического оплодотворения земли. Избранный для этой цели человек проводил в поле брачную ночь и почитался как священное лицо. Однако его магическая сила действовала в течение только одного года, после чего его убивали или заменяли другим лицом. Соответственное этим и право владения полученной им землей, видимо, ограничивалось одним годом. По всей вероятности, праздник плодородия совершался весной перед началом полевых работ и тогда же производился передел земли, находившейся в общей собственности, но во владении отдельных семей. Представитель одной из них, игравший роль в этом празднике, получал право сам выбрать участок общественной земли в почти неограниченном размере, но владеть им мог только в течение года до следующего передела.

Хотя описанный праздник носит определенно земледельческий характер и связан с почитанием земледельческих орудий, у Геродота он представлен как общескифский. Колаксай считался родоначальником всех скифов. Окончание «ксай» значит царь, в целом его имя — царь колов или сколов — сколотое, как, по Геродоту, назывались скифы на их языке и откуда происходит греческое их наименование «скуты», переделанное в русское «скифы». По легенде, названием потомков Колаксая было «паралаты». Но паралаты, как мы увидим ниже, были кочевниками, поэтому возможно, что описанный Геродотом праздник справлялся как пережиток того времени, когда их предки вели оседлый образ жизни и занимались земледелием. Этим объясняются деформации обычая передела обрабатываемой земли в наделение землей священного лица в таком количестве, какое требуется не для посева, а для содержания скота. Возможно, что подобный праздник существовал и у земледельцев и что у них передел земли сохранял свое реальное значение.