Чтение онлайн

– Выпустите нас, я хочу к маме! – заплакал Кифик. Из всех пленников он был самый маленький, но даже он не смог бы пролезть через окошко.

– Не кричи, они не выпустят нас.

– Что они с нами сделают?!

– Тс-с. Попробуем убежать, когда они откроют машину.

– Но тогда мы будем слишком далеко отсюда, люди привезут нас в свой лес, и оттуда мы уже не сможем убежать! Как бы ни были быстры наши нифтиные, у них есть такое, что может догнать любого…

– Да, как Пипо…

– Выпустите! Выпустите меня! Помоги-и-ите!..

А машина всё ехала и ехала. Родной лес уже пропал из виду, солнце «утонуло» в море и стало темно. Впереди маячили огни города Фольма. Дорога шла через Фольм, мимо Анги и напрямую в Хонсву. Эти города находились вблизи поселений диких еловов, тоже на острове. При максимальной скорости от леса до Хонсвы можно было добраться к рассвету, но Дмитрию ещё нужно было довезти директора домой, а жил он в Фольме, в своём богатом особняке. Сейчас Влад Петрович дремал на пару с Михаилом, а Дмитрий внимательно всматривался в дорогу.

Заснули и некоторые из еловов, в их числе были и Киморди с Кификом. Взрослые же не могли уснуть вдали от родных мест. Было уже далеко за полночь, когда они въехали в ночной город Фольм и направились в центр, где жил Влад Петрович. Со всех сторон крытую грузовую машину окружили разноцветные огни: мерцающие вывески кафе, многочисленные окна высочайших домов и разноцветные рекламные вывески. От городского шума Влад Петрович проснулся. Проснулись и Киморди с Кификом.

– Смотри, – сказал Кифик, глядя в окно и указывая на вывеску магазина, переливающуюся огнями, – Сколько диковинных, разноцветных ягод!

– А вон – деревья! – воскликнул Киморди, указывая на фонарь.

– Это не деревья, – догадался Синфис, – Они освещают этим тропы своего леса.

– Не похоже, чтобы это был лес, – сказал Кифик, поражённый городом людей, как и все, – Это что-то другое. Оно не живое!

– Это дома, – сказал Киморди, – Люди живут не в лесах. Они строят себе удобные жилища, где им уютно и безопасно.

– Откуда ты знаешь?

– Я видел рисунки. Много человеческих рисунков. Я нашёл их в нашем лесу, – туманно ответил елов.

В другое время друзья насели б на него с расспросами, но не сейчас.

– Мир, Что-Лежит-За-Лесом… Как же мы далеко от родных мест! – сказал красивый юный елов Кисинис, вспоминая свою голубоглазую, навеки им утерянную подругу Манракуйю. Пленников мучили самые дурные предчувствия. Пипо был убит у них на глазах, а теперь их движущуюся темницу со всех сторон обступил чужой враждебный мир, и бежать не представлялось никакой возможности. Кисинис чувствовал, что ему уже не суждено вернуться к невесте…

Машина сбавила скорость и свернула на гравиевую дорожку: они подъехали к закрытым воротам, за которыми величественно возвышался трёхэтажный особняк директора фирмы по отлову и транспортировке заморских еловов. Водитель посигналил, и кто-то во дворе поспешил нажать кнопку, после чего ворота гордо, медленно распахнулись. Большая машина неуклюже вкатилась во двор. По обеим сторонам дороги стояли зажжённые фонари. Вокруг росли садовые деревья. Дом был великолепен: от него исходила энергия богатства, уюта и благополучия! Из больших окон на первом и втором этажах лился приятный свет. На третьем горело только одно окно, остальные были темны. Внутри играла музыка.

– Петрович, у вас сегодня какой-то праздник? – заметил Дмитрий.

– У дочери День рождения, – ответил мужчина, устало отирая лоб, и вдруг спохватился, – Ах, я же забыл купить ей подарок!..

– Бывает, – сказал Михаил.

Еловы через их окошко видели только ворота.

– Куда это нас привезли? – удивлялся Кифик.

– Эта штука остановилась. Мы больше не движемся! Сейчас нас откроют, и тогда рванём со всех нифтиных, (ног)! – приготовился Синфис.

Киморди промолчал. Он был потрясён гибелью своего друга Пипо и боялся, что в случае попытки убежать люди снова выстрелят. Впрочем, ничего другого еловам не оставалось. То, что охотники сделали с Пипо, подтверждало, что всем пленникам грозит опасность в чужом мире, и оставаться в нём нельзя.

Влад Петрович неуклюже выбрался из машины. Парадная дверь дома распахнулась, пролив на крыльцо свет и музыку. Смеясь, во двор выпорхнули две девицы. Увидев Влада Петровича, они поздоровались и пошли к воротам. Глаза девчат возбуждённо горели, а юбчонки были неприлично коротки. Оживлённо общаясь между собой, они периодически взрывались некрасивым, больше похожим на ржание, хохотом.

– Это подружки Вашей дочери? – покачал головой Михаил, – Не думаю, что они научат её чему-то хорошему.

Владу Петровичу было неприятно это слышать.

– Молодёжь… Ничего тут не попишешь, – предпринял он вялую попытку оправдаться, – Юля не слушает нас с женой! Недавно заявила, что хочет вместе с подругами кататься по клубам. Дескать, дискотеки там хорошие! Когда отказал, полдня на меня дулась.

Парадная дверь снова распахнулась, и на этот раз из дома вышла сама дочка директора. Губы и ресницы у неё были накрашены, в ушах – золотые серьги, шея обвешана бусами, накрученные волосы покрыты лаком… А духами от девочки веяло так, что даже еловы, сидевшие внутри машины, почувствовали. Роста Юлька была невысокого, зато фигура у девочки уже испортилась, и теперь она росла скорее в ширину, чем в длину. На вид дочери Петровича сейчас можно было дать лет семнадцать.

– Папусик!!! – восторженно взвизгнула девочка, вешаясь отцу на шею и чмокая в щёку, – Я скучала! Как поездка? А мы тут празднуем… Ик!

К ужасу Влада, от дочери явно пахнуло алкоголем. Язык у неё заплетался, и отец, стыдясь, отстранил её.

– Ты почему так намалевалась опять?.. Я разве не запрещал тебе? И что это за трусы?!

– Э-э… Что?.. Это шорты!!!

– Я же сказал, чтоб ты их больше не надевала! И что это за запах?.. Ты пила?!

– Ну, па-ап, мне же сегодня День рожденья… А? Ну, па-ап… – заныла дочь, покачиваясь и продолжая цепляться за отца, – Ну, с подружками, ну, чуть-чуть… Выпили вина… Ну, что тут такого, подумаешь, а, пап?.. Я ведь уже большая…

– Как это «что тут такого»?! Как это «что тут такого», я тебя спрашиваю?!. – вскричал отец.

Михаил и Дмитрий почувствовали себя неловко. Вслед за Юлией к ним грациозной походкой подошла немолодая и сильно накрашенная женщина, одетая в длинное бардовое платье. На пальцах у неё поблёскивали бриллианты, на запястьях – дорогие браслеты. Это была мать Юлии и жена Влада Петровича.

Увидев её, мужчина смягчился.

– Здравствуй, дорогой, – сказала она, обнимая мужа.