Чтение онлайн

– Ушли, – простонал Тиерн. Он понял, что остался один, на тайной тропе Сильфов, по которой уж точно никто не пройдет, и его не найдет. Одному Богу известно, сколько времени он отсюда будет выбираться, прежде чем набредет на человеческое жилище.

Ветер убегающий вслед за Сильфами, тихонько колыхал полог, и что-то терлось об него и шуршало. Прогибаясь под осевшим потолком, Тиерн прыгнул вперед, и рука его поймала маленький бумажный свиток. Торопливо развернул его Тиерн – то была карта.

– Вот Заповедная чаща, – прошептал Тиерн, водя пальцем по нарисованной дороге. – А вот дорога, по которой мы дошли до этого места… наверное, я нахожусь примерно вот здесь. Недалеко от развилки. Можно идти к поселку, там я смогу обогреться и купить лошадь. Но это означает, что мне придется отойти прочь от Мунивер еще на полдня, а то и больше… Идти до рубки охотников, что посреди Заповедной чащи? Рискованно… кто знает, как настроены там люди. За время, проведенное в лесу, могли озвереть настолько, что не побоялись бы свернуть мне шею. Да и в поселке, настолько удаленном от столицы, могут жить такие же головорезы. Не только не продадут лошадь, а самого убьют и закопают под какой-нибудь сосной повыше… – Тиерн содрогнулся, вспомнив, что никто его искать не будет, потому что – потому что! – даже для своих он уже давно покойник. Небось, уже нового Первосвященника выбрали. От злости Тиерн заскрипел зубами, и рука его сжала карту так, что бумага треснула в нескольких местах.

Конечно, такое место не бывает пустым. Претендентов много, и царь Чет наверняка уже продал его тайно за хорошую мзду какому-нибудь негодяю. И Тийна – она-то уж наверняка кувыркается с этим пришибленным телком, советником, и смеется над ним, Тиерном. Та-ак…

Значит, никаких поселков. Он не станет уходить дальше в лес. Он пойдет кроткой дорогой Сильфов, выйдет в поселок под столицей… Это займет больше времени, чем если бы он ехал верхом, но так надежней. Так больше шансов, что никто на него не нападет и что он доберется до столицы невредим.

====== 1. КОРОЛЕВА ЭШЕБИИ. ======

После того, как упирающегося и воющего Тиерна уволокли, Тийна вновь вернулась в свою ванну. Настроение у неё было превосходным. Зеркало отразило её лицо – прекрасное и жестокое, – и она улыбнулась своему отражению

«Ха! Так легко заставила солдат уничтожить Первосвященника – того, кто обычно выпрашивал милости для них у Чиши… Значит, и отца они убьют не колеблясь. Нужно только придумать предлог поувесистей, такой, под клич которого они встали бы, не раздумывая. Что завело бы их, отчего бы кровь в их жилах закипела и побежала быстрее? Чем так можно прогневать их?»

Лицо Тийны приобрело коварное выражение.

А что, если разбить вдребезги статую сонского божка? Все знают, что на ней царь Чет вымещает свое неудовольствие, и никто не удивится, что однажды он может переусердствовать… Но зато многие могут быть недовольны таким поворотом дел!

Несмотря на свою неотесанность, сонки были трогательно преданы своему странному божеству, и перед каждой битвой или еще каким важным событием они смиренно просили своего божка не оставлять их в трудный миг, а если уж приключится такое несчастье, как смерть, то хотя бы проводить на печальные поля к Тавинате, туда, где трава позеленее и где походные шатры из толстого войлока…

– Конечно! – Тийна рванула из ванны так быстро, что на кафельный пол выплеснулась добрая половина воды, и мыльные золотистые пузырьки разбежались по блестящим разноцветным плиточкам. – Эй, кто-нибудь! Подайте мне платье!

В зал, где стояла статуя, Тийна проникла тихо, как мышь. Осторожно ступая, она замирала и прислушивалась – нет ли кого? И собственное дыхание казалось ей громовым.

Зал еще не был приведен в порядок после ночной попойки, но гостей слуги все же растащили по комнатам – негоже светлым князьям и баронам валяться на полу, в грязи и объедках, подобно свиньям!

Чиши задумчиво смотрел на неё своим единственным драгоценным глазом. Ради великого праздника его действительно как следует отчистили и отмыли, и он даже похорошел. В тусклом утреннем свете он блестел своим полированными боками, и даже его обычно скотская физиономия сегодня казалась Тийне сосредоточенной и мудрой. Давай, рискни, – говорил божок и ухмылялся. А в алмазе посередине его лба, на самом дне, темнотой наливалась угроза.

– Да что он может, – неуверенно пробормотала Тийна, на шаг отступая. Божок пристально наблюдал за ней, казалось, его неподвижная медная шея поворачивается в сторону Тийны и толстые губы дрожат в издевательской ухмылке. – Покровитель пьяниц… к чему ты привел свой народ? К рабству? Все они рабы моего отца, и он волен распоряжаться их жизнями! А Первосвященник? Твой верный слуга?! Уже к вечеру он будет мертв! Отчего ты не защитил его? Никто не подал ему руку, когда я велела швырнуть его в подземелье! Ты ничего не можешь… ничего!

Чиши еще раз ухмыльнулся; Тийне даже показалось, что его губы шевельнулись, складываясь в какое-то слово, наверное, издевательское ругательство, и нервы её не выдержали. С пронзительным писком она налетела на статую и что было сил толкнула её. Чиши пошатнулся, но устоял, отвратительно усмехаясь над её попытками.

– Прекрати издеваться надо мной! – зарычала Тийна, краснея от натуги. Она вцепилась в руку божка и дергала, тянула его прочь с его пьедестала. Чиши гремел и шатался.

– Я сильнее тебя! – шипела Тийна в отчаянии. Чиши с удивлением глянул на неё – и неожиданно завалился на бок. Тийна, держащая его за руку, едва успела отпустить её – с жутким громом божок рухнул со своего невысокого пьедестала, и его нелепая голова, треснувшись и плиты пола, отскочила от туловища. Алмаз от удара выскочил из своей глазницы и укатился под стол, в объедки, мигнув на прощание розовым огоньком. Угроза перестала светиться в нем; он стал просто красивым драгоценным камнем.

Тийна отпрянула прочь, уцепилась дрожащей рукой за стол; где-то далеко уже слышалась возня, поднятая солдатами, топот ног приближался к залу – наверное, они подспудно знали, что произошло, и Тийне виделись отчаянье и страх на их лицах. Она хотела уйти, скрыться, но что-то не давало ей сделать и шаг. Обломки божка, лежащие на полу, словно наливались мертвенным цветом, тускнели, теряли свой блеск, и Тийне казалось, что он умирает, и своей волей удерживает её рядом, чтобы солдаты застали убийцу на месте преступления.

– Нет, – прошептала она, с трудом передвигая ноги, – нет! Я сильнее тебя…

С трудом она сделала еще несколько шагов и скрылась в тени портьеры. Её била неудержимая дрожь. Странно, но почему-то ей было страшно, так страшно, что она не могла прийти в себя и не могла отвести взгляда от останков божка. Будто они и в самом деле что-то могли значить…

С грохотом и шумом в дверной проем ввалились сонки. Она не видела, не разобрала точно, кто это был, ей был слышен лишь отчаянный вопль людей, увидевших своего поверженного божка.

– Что это?! – орали они. – Что это?! Священный Чиши повержен! О, горе нам! – Перед её глазами промелькнула чья-то фигура, и она накрепко зажмурила глаза, как будто это могло спасти её от чужого взгляда. Эта мера помогла; как только она перестала видеть то, что натворила, разум стал возвращаться к ней. «Что я делаю тут? – в ужасе сообразила она. – Сейчас они кинутся искать преступника, и найдут меня… и им потом не докажешь, что это не моих рук дело. Сейчас же исчезнуть!»

Все так же зажмурившись, она пробиралась на ощупь вдоль стены. В светлом пятне посередине зала метались какие-то люди, что-то кричали, но она слышала только свои шаги. Прочь, прочь! Она спасется, если только шаг сделает за порог. Тогда уже можно не таиться, тогда можно сделать вид, что она только что пришла.