Чтение онлайн

Её рука нащупала дверной косяк, и глаза её распахнулись.

Посередине зала лежали жалкие останки разбитой статуи, вокруг бестолково суетились люди, разыскивая осколки, и ничего страшного и пугающего в сонском божке больше не было.

В зал заваливались новые и новые желающие посмотреть, что произошло, и на неё никто не обращал внимания. Кто-то даже толкнул её плечом, и она окончательно очнулась.

«Пора», – решила она, и смело шагнула в зал.

– Что тут происходит? – кричала она, протискиваясь сквозь толпу поближе к месту события. – Что за шум? Да пропустите же!

У самой разбитой статуи сидел советник. В его руках Тийна увидела алмаз – он растерянно вертел камень в руках, словно надеялся, что его можно как-то вставить обратно, и это исправит дело.

– Что произошло? – повторила Тийна. Советник поднял на неё перепуганный взгляд. Губы его тряслись.

– Статуя Чиши разбилась, – прошептал он. – О, это недобрый знак! Это зловещий знак! За все то время, что он существует на этой земле, он ни разу не разбивался так… Он уцелел в войнах, он не сгорел в пожарах, и его глаз всегда, всегда был жив… как такое могло произойти?! Отчего?!

– Ты уверен, что он разбился сам? – осторожно произнесла Тийна. – Невозможно, чтоб у бога просто так отвалилась голова!

– Здесь никого не было, принцесса, – произнес советник упавшим голосом. – И никто не видел, чтобы кто-то сюда входил.

«И это очень хорошо», – про себя подумала Тийна.

– Это знак того, что сонкам больше нельзя находиться в этих землях, – продолжил советник. – Мы прогневали Чиши. Мы покинули свои земли, забыли своих предков, их обычаи, и живем в чужой и чуждой нам стране. Здесь никто никогда не слышал о Чиши, и никто не хотел бы ему поклониться. И он обиделся! Нам нужно вернуться в Пакефиду, иначе нам не вернуть его благосклонности. Чиши зол на нас, о, как зол!

«А вот это уже плохо», – подумала Тийна.

– Чушь, – резко выкрикнула Тийна. Голос её окреп, она уверенным шагом прошла к разбитому божку. – Разве не жили мы пять долгих лет здесь, в этой стране?! Чиши позволял нам это! И сейчас – разве гневался на вас Чиши? О, нет! Напротив – дела наши только начали налаживаться! Разве не послал нам Чиши иностранного принца? Разве мир с кнентом этого принца – это не шанс вернуться обратно в Пакефиду, откуда нас изгнали? Не тайком и не как бандиты, не воровать и грабить на больших дорогах, а жить в кненте наравне с другими! Этого хотел бы для вас Чиши! Другое дело, – голос её стал вкрадчивым, – что кто-то не хотел бы возвращаться в Пакефиду. И этот кто-то, – Тийна обвела внимательным взглядом столпившихся вокруг неё сонков, – тот, кто доволен своим жалким царством, тот, кого выставили из Пакефиды и кто боится туда возвращаться, тот, кому не так уж плохо живется и без теплых лугов родного кнента, взял и разбил вашего Чиши. Затем, чтобы вы уверовали в то, что Чиши прогневался на вас. И чтобы вы в своей печали не видели того, кто желает вам зла.

– Что? – пробормотал советник, понимая, куда клонит Тийна. – Но этого никто не видел, и обвинять царя…

– А разве я сказала, что это сделал царь? Разве я хоть раз назвала его имя? Нет. Так отчего же ты решил, что это царь? Потому, что больше некому! Потому, что он больше всех имеет в этой стране, больше любого из нас!

Тийна обернулась к молчаливым слушателям. Щеки её пылали.

– Посмотрите, – вскричала она, взмахнув рукой. – Всмотритесь в это место! Разве этого вы хотели? Пустых и высоких залов, холодных каменных стен? Нет! Когда мы шли сюда, нам обещали горы сокровищ, теплые войлочные шатры для каждого и безбедную жизнь! Где это все? Кто-нибудь видел в своей жизни золота больше, чем горсть монет, которая полагается в год как жалование? Нет! А где это все? Где богатства короля Андлолора? Где его жемчуга и алмазы? Они были тут – посмотрите, на стенах все еще видны дыры, где они красовались.

– Это мы их вынули, принцесса, – хмуро напомнил советник.

– Правильно! А почему?

– Потому что нам нужно было на что-то жить, – ответил советник, все еще не понимая, куда она клонит.

– И это верно! Но неужели у короля, который украшал золотом стены, не было ни монетки в казне?! А если они были, эти маленькие золотые монетки, то где же они? Где обещанный дележ после победы? Где безбедная жизнь? Нет их! – голос Тийны окреп. Она понимала, что вышла на нужную ей тему, и толпа с ней согласна. – Но есть же кто-то, кто живет и ни в чем себе не отказывает. Кто содержит гарем и платит своему Шуту, этому поганому карянину столько, сколько не платит никому из вас, верных его слуг? И этот кто-то сейчас вероломно сломал статую вашего бога!

– Но зачем это ему нужно? – поразился советник. Тийна торжествовала. Победа была в её руках.

– А затем, – тихо и вкрадчиво ответила она, – чтобы от вас избавиться. Не забывайте о принце – царь хочет вернуться в Пакефиду, и принц этот – прямое приглашение туда. Но с кем он туда вернется? С сонками-завоевателями? С сонками, которых боятся все Мирные Королевства? Нет; он не хочет, чтобы на него косо смотрели Императоры. Он не хочет никаких вопросов и тем более – осуждения. Он не хочет никого убеждать в том, что и вы достойны жизни в Мирных Королевствах, как и прочие. Он хочет избавиться от вас. Просто избавиться. Ему все равно, куда вы денетесь. Даже если вы пойдете войной на Мирные Королевства, вы уже будете не с ним, и он – не с вами. Будет даже лучше, если вас там убьют. Он теперь не нуждается в вас. Верные псы, вы выполнили вашу работу! Вы завоевали ему страну; помогли продержаться до того времени, когда стало возможным вернуться. Теперь ваше место на помойке. Убирайтесь!

Сонки мрачно молчали; хитрая Тийна искусно задела самые сокровенные и болезненные струны в душах солдат.

– Так неужели, – продолжала Тийна, ободренная молчанием, – вы достойны такого вероломства? Неужели мы позволим тому, кто пьет нашу силу и жизни, с триумфом вернуться на родину, а нас бросить здесь, оставить ни с чем?

– Так что же делать? – раздался несмелый голос. Тийна побоялась оборачиваться к спрашивающему, потому что чувствовала – страшный, демонический хохот готов вырываться из её губ.

– Смерть ему, – негромко бросила она, и зал взорвался жутким ревом.

– Смерть! Смерть! – голосили сонки, опьяненные самым любимым своим словом. – Смерть царю-предателю!

Скоро в зале остались только Тийна и советник, ошеломленный таким поворотом дел. В душе его боролись противоречивые чувства. С одной стороны, он готов был с радостью принять волю своей прекрасной госпожи, а с другой – он в ужасе понимал, что сейчас царя убьют, и тогда…

– Кого же посадим на трон? – произнес он. Это скорее была мысль вслух, нечаянно вырвавшаяся наружу. – Кто теперь будет царем?! Князья и бароны затеют драку, они будут претендовать на трон..!

– Претендовать? – насмешливо переспросила Тийна , оборачиваясь к нему. – Зачем же спорить, если есть законный наследник – я?

– Ты с ума сошла, госпожа, – сглотнув слюну, произнес советник. – Ты женщина. Кто позволит тебе сесть на трон?! Твое место – в женской половине дома, а после замужества – и вовсе…

– А если сказать, – Тийна подошла к советнику, и её горячие губы зашептали ему прямо в ухо, – что Чиши так хотел? Если сказать, что это – его промысел?

– Но… – проблеял советник, багровея, словно она шептала ему на ухо вещи неимоверно соблазнительные.

– Ненадолго! – ворковала Тийна, обходя кругом и пристраиваясь с другой стороны, к другому уху советника. – До моего замужества – а выйти я смогу за приезжего, и он тогда станет правителем. Все по правилам. А пока я не замужем, то…

– Кто же одобрит такое? – дрожа всем телом, произнес советник. Уши его горели. – Кто согласится, чтобы чужак сел на трон, который мы завоевали?

– А он и не сядет, – вкрадчиво пообещала Тийна. – Мы уедем в его кнент, а здесь останется Наместник – некто, кто поддержит меня в трудный час и кто окажется наиболее преданным, – намекнула она. – Нужно только уговорить Совет, чтобы то нелепое правило о женщинах-кинф, которое придумали вовсе не сонки, – она обменялась многозначительным взглядом с советником, – а пакефидцы, регейцы и кары, вычеркнули из Свода Законов. Это придумал Яр, бог, которому поклоняются наши враги. Отчего это вольные сонки должны прислушиваться к чужим богам? Мне помнится, Чиши ничего не говорил по этому поводу.