Чтение онлайн

В полночь все было кончено. Они освободились бы гораздо раньше, если бы не одержимость «моржа». Очевидно, он прожил жизнь, до краев заполненную причудливыми фантазиями, и теперь решил реализовать одну из своих садистских идей на практике. После «обычных» издевательств он сходил за железной колесной спицей и раскалил ее на газовой горелке.

— Всажу в его паршивый зад.

«Хорьку» стало не по себе.

— Это не в наших правилах. Еще окочурится.

— Ничего, — ответил «морж», скривив окровавленный рот в мстительной ухмылке. — На мою ответственность.

— Если даже он не умрет, ты причинишь ему тяжелую травму.

«Морж» злорадно гоготнул.

— Сам напросился.

Фаллон, раздетый догола, пребывал в состоянии шока. У него было раздроблено плечо, и, кажется, он перенес сотрясение мозга, поэтому имел лишь смутное представление о том, что было после избиения пистолетом. Слышал только чей-то крик. Пусть бы этот кто-то заткнулся и дал ему поспать.

Они приблизились с раскаленной железной спицей. Нестерпимая боль пронзило все его тело. К счастью, боль была слишком остра, чтобы сознание могло ее выдержать. Фаллон отключился. В комнате распространился запах горелой плоти.

Они швырнули его, голого, на заднее сиденье автомобиля и добрый час везли в сторону Таконика — чтобы бросить на обочине.

На шоссе было темно. Прошло не менее четверти часа, прежде чем мимо проехал первый автомобиль, разорвав фарами ночную темень. Колеса прошелестели в нескольких футах от Фаллона, но водитель его не заметил.

Рев двигателя и резкий переход от темноты к яркому свету заставили его очнуться. Фаллон перекатился на живот. Он не сознавал, что лежит в чем мать родила, только чувствовал ночную прохладу. Ноздрей коснулся свежий запах травы. Руки беспомощно царапали землю. Эти сволочи вытрясли из него всю душу. Что ж, если таковы их правила игры, в следующий раз он, хоть на четвереньках, но вышвырнет кое-кого с поля. Главное — не показать, как тебе плохо, чтобы тренер не вывел из игры. Отчаянным усилием воли он заставил себя подняться. Должно быть, идет последний период. Так было на матче с «Северо-западными». Когда до конца матча осталось тридцать секунд, он рванул через все поле, взял пас и, обманув преследователей, совершил стремительный бросок к воротам. Никто из любовавшихся его движениями не заподозрил, что у него порвано сухожилие и что по всем медицинским законам эта пробежка была абсолютно невозможной. Вот и сейчас так. Последняя игра. Никто не должен знать, как ему хреново.

Боль вонзила в него тысячу иголок. Он выпрямился и пошел. Ниже спины было такое ощущение, будто туда налили расплавленного воска. Он медленно, спотыкаясь, брел вперед. На трибунах было тихо, но он знал: все смотрят только на него. Он пустился бегом, вовсю размахивая руками. Всего лишь тридцать секунд. Сущие пустяки!

В стенке противника образовалась брешь. Не выпуская мяча, Фаллон ринулся туда. Он обязательно прорвется! Быстрей! Земля под босыми ногами была такой твердой, что казалась асфальтом. По-прежнему крепко прижимая мяч, он оттолкнул одного защитника, увернулся от другого и стремглав понесся по белой боковой линии. В глазах мутилось, но он не терял из виду заветной белой полосы перед воротами.

Публика зашумела: должно быть, он у цели. По лицу катился пот и попадал в глотку. Боль была убийственной. Еще чуть-чуть. Совсем немножко!

В двух шагах от победы он увидел мчащегося на него защитника. Поздно сворачивать в сторону. Гул толпы на трибунах перешел в рев. Он низко опустил голову и пошел на таран. Что-то жутко заскрипело.

Под скрежет тормозов и отчаянные крики тех, кто пытался его предостеречь, Том Фаллон врезался во встречный грузовик.

Бывший бухгалтер-ревизор, Макс Рэнд поднялся по служебной лестнице, ведя ожесточенные, изматывающие бои на практическом фланге бизнеса, занимаясь реализацией и осуществляя административное руководство. Он привык иметь дело с данными, которые можно было складывать, умножать и вычитать. Творческая сторона ему абсолютно не давалась, и теперь он мог опереться только на собранное по крупицам наследие Тома Фаллона.

Он открыл дверь своего кабинета. Остальные участники еженедельного производственного совещания уже собрались. Макс прошел к своему письменному столу и, удобно устроившись в кресле, развернул конфету.

— Только что звонил босс, Хендершот. Хотите знать, что он сказал?

Его полный злорадства взгляд скользнул по комнате, на секунду задержавшись на каждом из присутствующих. Только один ответил осторожным кивком. Это был Питер Легран, режиссер цикла «Приключения любителя подглядывать». Остальные никак не прореагировали.

— Он сказал, что после смерти Фаллона не видел от вас ничего, кроме навоза.

Это вольное изложение сказанного Ивеном Хендершотом ни у кого не вызвало улыбки. Макс был явно удручен.

— В нашем деле нужны свежие идеи. Вы, импотенты, должны придумывать захватывающие сюжеты, уметь развлекать, разбираться в тонкостях кинематографа. Над тем, что вы делаете сейчас, впору смеяться новорожденному. С этим пора кончать! Я не позволю вашей шайке бездельников делать из меня посмешище! Ну ладно, перейдем к делу.

Он жестом передал полномочия по ведению совещания Питеру Леграну и откусил кусок конфеты.

Час спустя на столе перед ним выросла горстка конфетных оберток. Макс отодвинул ее в сторону и недовольно покачал головой.

— Придурки. Хоть бы одна незатасканная мыслишка! Хендершот абсолютно прав.

Один из авторов, Гарри Кайеш, заморгал усталыми, опухшими глазами.

— Мне все же нравится мой замысел — серия фильмов о половой жизни негров. Развенчать миф о том, будто в постели они лучше белых.

Макс устало посмотрел на него.

— И как, черт возьми, ты собираешься это сделать? При помощи сантиметровой ленты? Или посоветуешь засекать время?

Бледное удлиненное лицо Гарри Кайеша приняло еще более унылый вид.

— Я просто думал, что сейчас негритянская тема — любой ее аспект — самая модная.

Эд Сиранни сказал:

— Я видел в зале для просмотра один вполне приличный фильм. Рисованные персонажи — со словами, вылетающими изо рта наподобие воздушного шарика. Все, как в воскресном комиксе — за исключением того, чем они занимались.

Он хотел было ухмыльнуться, но презрительный взгляд Макса пресек эту попытку.

— И чья же это идея? Пола Джерсбаха. Единственного, если не считать беднягу Тома, от кого был какой-то прок. Все остальные — бездари.

Боб Джереми мягко произнес:

— Слушай, Макс, в конце концов, существует ограниченное число способов заниматься сексом. За последние десять тысяч лет в этой области не выдумали ничего нового.

— И не выдумают еще десять тысяч лет, если отдать это дело в ваши руки, ублюдки.

Макс достал из письменного стола какую-то брошюру.

— Видели?

Брошюра пошла по кругу. На первый взгляд она казалась точной копией рассылаемой по почте брошюры — приложения к «Конфиденциальным кассетам»: совпадали даже цвет букв и расположение кадров.