Чтение онлайн

— Пойдите, Джерсбах, и хорошенько перечитайте договор. Я — старый гангстер, это общеизвестно. Все — черным по белому. Там сказано: поскольку вы получили аванс, мы владеем эксклюзивным правом на публикацию — независимо от того, состоится она или нет. Это на случай, если вы представите негодный материал.

— Вы же его одобрили.

— Вы, должно быть, меня плохо поняли. Горькая истина состоит в том, что ваши статьи, мягко говоря, оставляют желать лучшего. Я с чистой совестью от них отказываюсь.

— Тед Шилмен сказал, я превосходно справился.

— Его вы тоже плохо поняли. Мистер Шилмен никогда не расходится во мнениях с боссом И поэтому остается редактором.

— Я этого так не оставлю.

— Конечно, если вы передумаете, я мог бы еще раз бросить взгляд на то, что вы написали. Публикация исключается, но, возможно, я дал бы себя уговорить выбросить на ветер эти оставшиеся девять тысяч пятьсот долларов. Не хотелось бы, чтобы художественный руководитель моей новой фирмы по выпуску видеокассет чувствовал себя ущемленным.

— Я подам в суд.

Притчетт понизил голос до мурлыкающего шепота:

— Право любого свободного гражданина. Но не успеете вы сделать шаг в направлении суда, как я опутаю вас с головы до ног — вовек не распутаетесь. А если все-таки дойдет до суда, присяжные вряд ли благосклонно отнесутся к человеку, который еще совсем недавно баловался порнографией. Вы не только проиграете дело, но и поставите под удар свою карьеру в избранной вами сфере. Вы сказали, это преподавание?

Крыть было нечем.

В тот же день Пол взял билет на самолет до Колумбуса. Однако на этот раз ему было не до наслаждения роскошью. Он уставил невидящий взгляд в окно, не в состоянии что-либо замечать и думать о чем-то, кроме своего финансового положения. Планы на будущее, еще недавно казавшиеся реальными, оказались под угрозой. Тревога разбухала в голове, как пушистые облака за стеклами иллюминаторов. В то же время у Пола было такое чувство, будто кто-то устроил ему испытание. Ему плыло в руки богатство, о котором он не мог мечтать даже в горячечном сне, но он решительно отказался. По дороге из аэропорта в Суитцер он вновь и вновь перебирал в памяти все сказанное им Максу Рэнду и Притчетту. Хоть какое-то утешение.

Доставая ключ, он заметил под дверью клочок бумаги. «Мистер Джерсбах, звонил декан Брюс, просил позвонить ему сразу как приедете».

Писала квартирная хозяйка, жившая на первом этаже. Она же убирала его квартиру и, должно быть, находилась там, когда позвонили.

Он тотчас выполнил просьбу. Ему сказали, что декан Брюс ждет его у себя к пяти часам.

Пол ощутил прилив воодушевления. Наконец-то! Декан Брюс сделал выбор в его пользу. В его жизни наступает долгожданный поворот к лучшему. Он заколебался: сообщить ли Дженнифер, но решил сделать это попозже, когда будет знать наверняка.

Ему открыла экономка декана Брюса, толстая, неряшливо одетая женщина.

— Пойду доложу декану.

Пол остался ждать в небольшой уютной гостиной. Одна стена была сплошь заставлена книжными полками. На другой висел писанный маслом лет двадцать тому назад портрет декана Брюса и его покойной жены. Декан выглядел молодым: похоже, он уже в то время не расставался с трубкой. А жена — какой она была молодой, стройной, красивой и жизнерадостной! Сравнивая ее изображение с ней во время долгой, мучительной агонии, Пол не мог не подумать: что-то судьба уготовила им с Дженнифер? Он тряхнул головой. Что толку заглядывать в будущее?

Послышались шаги, а через пару секунд в комнату вошел декан Брюс, в выцветшей домашней куртке и с книгой в руке. Он снял очки и положил в карман.

— Привет, Пол. Ты ездил в Нью-Йорк?

— Да, сэр.

— По делам?

— В каком-то смысле.

Декан Брюс указал на кресло и сам уселся напротив.

— Не хочу показаться излишне любопытным, но, боюсь, то, о чем я собираюсь тебя спросить, будет иметь последствия для твоего будущего. Ты знаешь человека по имени Макс Рэнд?

У Пола неожиданно вспотели ладони.

— Да.

— Можешь рассказать, где вы с ним познакомились?

— Я выполнил для него кое-какую работу.

— Насколько я понял, мистер Рэнд возглавляет организацию, называемую «Конфиденциальными кассетами» и рассылающую по почте кассеты с порнографическими фильмами? — спросил декан Брюс, старательно набивая трубку. — Работа, которую ты для него сделал, была такого же рода?

— Я хочу объяснить.

— С удовольствием выслушаю твои объяснения.

— Я… согласился работать в «Конфиденциальных кассетах» с целью собрать материал для цикла статей разоблачительного характера.

— Для «Ревью»?

— Для «Нью-Йорк игл».

— Газеты Притчетта?

— Для всего синдиката. С целью одновременной публикации сразу во всех его изданиях.

— Ты не упоминал об этом в нашем разговоре.

— Боялся, что вы неправильно истолкуете.

— Конечно, это не прямая ложь, но существует грех умолчания. Принимая на веру твое объяснение, должен все-таки заметить, что написание статей для Притчетта не повышает твои шансы на преподавательскую должность. Жаль, что ты сразу все не рассказал. Это сэкономило бы нам обоим время и избавило от неловкости.

— Вы предпочли другого?

Декан Брюс изумленно поднял брови.

— Ты же не думаешь, что я брошусь на амбразуру, беря на преподавательскую работу человека с твоей… характеристикой с последнего места работы. Поставь себя на мое место, и ты поймешь, что это абсолютно исключено. Как бы я объяснил это моим коллегам? Пол, вероятно, у тебя были веские причины так поступить, но этим поступком ты сжег мосты.

Пол поднял руку, словно собираясь возразить, но тотчас опустил. Лицо залила мертвенная бледность.

— Я хочу знать, кто вам сказал.

— Это имеет какое-нибудь значение?

— Для меня — да.

— Мистер Рэнд — перед отъездом из Суитцера. Сначала я не поверил. Решил, что он — твой личный враг, умышленно распространяющий порочащие тебя слухи. Ничем иным я не мог объяснить столь низкий поступок. Мне и сейчас неизвестны его мотивы, но факт остается фактом, не правда ли?

Выражение лица декана Брюса было сочувственно-осуждающим. Прямо перед Полом на стене висел портрет декана Брюса в молодости. За все годы он ни разу не сошел с избранного пути, в то время как Пол на собственном опыте изведал, что значит вести двойную жизнь. Вернуться бы в прошлое, удержать себя от рокового шага! Но это невозможно. Он предал себя самого — человека, который столько обещал!