Чтение онлайн

— Я думаю, это все. Сможешь ли ты прийти со мной к воротам утром, чтобы перевести?» Я спросил.

— Конечно, брат, все, что тебе нужно.

Хайбар был хорошим человеком, храбрым перед лицом опасности и всегда готовым помочь, когда мог. Все переводчики команды были надежными и лояльными. Они представляли самое лучшее в своей стране и верили в то, за что боролись. Хайбар питал особую ненависть к талибам, может быть, даже большую, чем мы. Во время перестрелок он иногда впадал в словесную истерику по поводу талибов.

— На хер этих парней, гребаные талибские трусы - громко орал он на ломаном английском.

Самое смешное, что он говорил по-английски лучше, чем Лайкон. Мы шутили о том, чтобы нанять переводчика специально для него, чтобы мы могли понять, что, черт возьми, он говорит, когда он возбуждался и начинал переходить на густой спанглиш[64].

Сегодняшняя ночь была бы моей последней ночью с Медведем, спящим на полу рядом со мной. Завтра он отправится в свое путешествие, не зная, где окажется в конце. Я просто надеялся, что Пен и этот местный житель знали, что они делают; у меня было бы разбито сердце, если бы он попал в руки талибов. Это было бы все равно, что оставить кого-то позади, так и не узнав его судьбы. Я принес ему большую тарелку горячей еды из испанской столовой, прежде чем лечь и впервые за пять месяцев заснуть в кровати.

Я потерял сознание через несколько минут после того, как моя голова коснулась подушки, держа Медведя на руках, возможно, в последний раз.

Утро наступило быстрее, чем я хотел. Хайбар снова связался с водителем, и они договорились встретиться с нами в 09.00. От импровизированного отеля, где мы остановились, до главных ворот комплекса НАТО было несколько минут ходьбы. Проход охранялся албанскими солдатами. Это был первый раз, когда я вообще их увидел. Их присутствие на базе НАТО было крошечным, около сотни человек личного состава. У них не было сил, средств и материально-технического обеспечения для работы в сколько-нибудь значительном объеме, и их участие ограничивалось только обеспечением безопасности базы.

Мы ждали с внутренней стороны ворот, пока водитель не позвонил и не сказал, что ждет снаружи.

Зазвонил мобильный телефон Хайбара, и они обменялись несколькими словами на пушту, другом широко используемом языке Афганистана.

И я думал, чтоя умный. Хайбар мог говорить на трех разных языках.

— Он ждет нас снаружи, он смог пройти через ворота афганской полиции.

Между афганцами, охранявшими внешние ворота, и албанским контрольно-пропускным пунктом была небольшая буферная зона. Местные граждане, которые работали на базе, должны были следовать этим маршрутом, и их досматривали у обоих ворот, прежде чем им разрешали доступ на базу.

— Мы можем выйти здесь - сказал я Хайбару, когда начал идти по выездной пешеходной полосе с Медведем в одной руке, моим M4, перекинутым через спину, и 45-м калибром на боку. Проходя мимо албанца-часового, я показал свою карточку[65] и сказал ему, что просто выйду на несколько минут за ворота, чтобы кое с кем встретиться.

Он не задавал мне вопросов. Возможно, дело было в бороде, бейсболке и гражданской одежде. Вероятно, он просто подумал, что я еще один американский подрядчик, а его переводчик собирается иметь дело с местными жителями.

Мы прошли по огороженной металлическим ограждением дорожке к тротуару, который был переполнен утренним наплывом рабочих.

— Как, черт возьми, мы узнаем, кто этот парень?

Хайбар достал свой телефон и позвонил водителю.

— Он сказал, что стоит рядом с деревом».

Оглядев толпу, я увидел пожилого, опрятно выглядящего мужчину, стоящего на тротуаре рядом с деревом.

Я помахал ему, чтобы привлечь его внимание.

Он кивнул мне в знак подтверждения.

— Вот он, Хайбар. Вон там.

Медведь становился все более беспокойным среди толпы.

Когда мы приблизились к нему, Хайбар начал с ним разговаривать.

— Да, это тот самый парень. Он отвезет Медведя в Кабул - сказал он.

— Спроси его, когда он планирует уехать.

— Как только мы закончим здесь, он собирается ехать обратно - перевел Хайбар.

— Хорошо. Он возвращается по Кольцевой дороге?

— Да.

Я вздохнул.

Это было все. Я притянул Медведя поближе, чтобы еще раз обнять и почесать за его коротко подстриженными ушами.

Я передал его водителю.

Он начал сходить с ума, извиваясь, пытаясь освободиться и его рук. Медведь начал громко скулить, зная, что теперь он в объятиях незнакомца.

Водитель развернулся и направился обратно к афганским воротам. Медведь продолжал визжать. Я все еще мог слышать его, когда мы с Хайбаром возвращались к часовому у ворот.

— С ним все будет в порядке, Ски, ты увидишь его снова. Я знаю это - сказал Хайбар успокаивающим и честным тоном.

Он мог сказать, что это расстраивало и Медведя, и меня.

— Ты делаешь для него доброе дело - добавил он, когда мы отправились на поиски Лайкона и поймали попутку в Кэмп-Стоун.

Нам троим удалось найти попутку, и к концу дня Лайкон уже закончил сдавать квитанции и выбивать дополнительные операционные средства для команды. В результате нам ничего не оставалось делать, кроме как сидеть сложа руки и ждать следующего борта 82-й обратно в ПОБ «Тодд». На данный момент нам нужно было найти какое-нибудь жилье для нашей компании. Это было не то, чего я с нетерпением ждал. Лайкону, Пэдди и Робу удалось найти несколько свободных кроватей в тамошнем командном домике, в то время как Хайбар остался с другими переводчиками в их маленьком здании.

Что касается меня, то я чувствовал себя как дома на раскладушке во временном ротном здании, маленькой фанерной лачуге с подогревом, расположенной рядом с душем. Скука навалилась довольно быстро. Единственное, что было стоящим - это доступ к трехразовому питанию в столовке 82-й и горячему душу. Пэдди и Роб закончили свои дела с нашей ротной разведкой и были в одной лодке с нами, пытаясь сесть на обратный рейс в BMG.

На второй день в Кэмп-Стоун я смог проверить свою личную электронную почту, чтобы узнать, нет ли каких-нибудь вестей от Пен или Сабрины о том, где находится Медведь. Он уже должен был добраться до Кабула. Сабрина переслала сообщение от Пена, в котором говорилось, что Медведь был в безопасности в приюте в Кабуле после короткой поездки на самолете. Оказалось, что водитель также беспокоился о риске наткнуться на контрольно-пропускной пункт талибов, поэтому Пен устроил ему перелет.

Медведю пришлось бы пробыть в Кабуле около шестидесяти дней. Ему должно было исполниться не менее пяти месяцев, прежде чем его можно было легально перевезти в приют в Пакистане, где он будет ждать рейса в международный аэропорт имени Джона Кеннеди в Нью-Йорке.

Медведь теперь находился под опекой и заботой Пена и его сети приютов. Сабрине и Девлину пришлось бы терпеливо ждать его прибытия в США, что касается меня, то я просто ждал, когда меня отвезут на вертолете обратно на край мира.