Чтение онлайн

Но главное, конечно же, не это… Уж больно несмышлен жених… Хотя он и мил, и добр, и хорош… Но все-таки не обеспечен… Да и Катерина ведь совсем еще молода…

– И вот что, Софьюшка, – сказала сестре Елизавета, – мне кажется, нужно придумать что-то такое, чтобы убедить маменьку…

– Что же?

– Ну, может сказать ей, будто Аглаев приготовился увезти Катерину, чтобы обвенчаться с нею… Так уж лучше…

– Маменька не поверит. Разве Аглаев похож на гусара?

– Но он ведь влюблен…

– А куда же он увезет ее – его Палеевка рядом, в двух верстах. И где им венчаться? Все равно ведь в нашей надеждинской церкви. Нет, маменька в такое не поверит.

– Не поверит… Но нужно что-то придумать…

– Я подумаю. Может, что и придет в голову, как убедить…

– Софьюшка, ты уж подумай. Сама видишь, как очень нужно…

– Поговорим без Катерины… И начинай первая ты. Только про то, что они безумно любят друг друга, ни слова. И про то, как маменька шла за папеньку, а у него ничего не было – тоже не говори.

– О чем же мне говорить?

– О том, что мы отказываемся от своей доли в Надеждине. И о том, что твой князь в будущем похлопочет для Аглаева о месте по статской службе. А потом я… Я что-нибудь придумаю…

– Ох, Софьюшка, придумай!

Случай поговорить с матерью представился спустя несколько дней после того, как Елизавета и Софья обсудили свое намерение убедить ее дать позволение Катерине выйти замуж за Аглаева, давно добивавшегося руки соседки, хотя и робко и нерешительно и пасуя перед строгостью маменьки своей избранницы, но все-таки неотступно, не видя в жизни другой цели, кроме как вдохновленного служения предмету своей любви.

Осень уже готовилась к встрече с зимою, как вдруг пошли поздние осенние грибы – зеленки: у них пластинчатые шляпки, сверху серые, черные или даже фиолетовые, а снизу – зеленые. Такое случалось раз в три-четыре года, обычно когда не удавался грибной урожай. Летом зеленки попадаются редко и никакого интереса не представляют, ничем особенным не отличаясь ни в супе, ни на сковороде.

Но иногда, перед самой зимой, когда легкий морозец по утрам уже чуть-чуть схватывает землю слабой, ломкой под ногами корочкой, зеленки вдруг разом высыпают по опушкам, в молодом ельнике и по сосняку, почти сплошным ковром покрывая небольшие полянки, усыпанные старыми желтыми иглами хвои и сухими листьями.

Вот тогда их собирают корзинами, моют, очищают шляпки от налипшей сверху иглицы и палой листвы, слоями складывают в кадушки, перестилают листьями смородины, пересыпают солью, без всякого рассола, и, придавив камнем потяжелее, ставят в погреб.

Приготовленные таким способом зеленки не уступают вкусом ни груздям, ни даже боровикам, а если чему и уступят, то только рыжикам, да и то найдутся ценители, почитающие зеленки первее и рыжиков.

А уж когда листобоем-октябрем пошли зеленки, наготовить их можно на всю зиму, при одном единственном условии: не ленись, да не бойся, что замерзнут босые ноги – это с утра только подмораживает, а чуть пригреет неяркое солнышко, и земля помягче, и не так зябко ногам.

Надеждинский лес – нестроевой, непродажный, разнолесье – занимал треть угодий Холмских и кормил крестьян и барскую усадьбу. В нем были и густые, непролазные ельники, то и дело попадались дубы, царственно стоящие посредине полян, заросли орешника, сосновые боры с деревьями, пригодными на постройку крестьянских изб, березняки, зелено-солнечные летом и сахарно-белые зимой.

Спокон веку, со времен прабабушки Елизаветы Холмской, надеждинцы исправно трудились в лесу: заготовляли дрова, хворост, зимой охотились на зайцев, куропаток и лис, летом крошнями носили грибы, ягоды – землянику и чернику, малину (очень хороши были в Надеждинском лесу малинники, причем медведей в нем никогда не видели, а волки появлялись только зимой), а осенью собирали столько орехов, что даже пробовали возить их на продажу.

Из ягод в барской усадьбе варили варенье, крестьяне ягоды сушили, и надеждинские кисели на землянике славились на всю округу, хотя секрет их приготовления они не скрывали – нужно, не жалея, сыпать больше сушеных ягод, кажется, чего проще, когда этих сушеных ягод полно в запечке. А когда в запечке пусто и только бегают недовольные черные да рыжие тараканы, сладкого киселя не сваришь.

Крестьяне всей округи запасались по лесам и ягодами и грибами, но делали это с ленцой. Надеждинцы же и по своему почину, и по строгости барыни выбирали из леса все дочиста. И когда случались поздние осенние грибы зеленки – их ведь не искать-собирать, их хоть косой коси, – ходили и в соседний Малый Тафтеевский лес Сандаковых, почти примыкавший к Надеждинскому.

Исстари так завелось, что барин разрешал соседям собирать в своем лесу ягоды и грибы и хворост. Порубки же строго запрещались, да и надеждинцы вели себя аккуратно, за порубку в чужом лесу никого из них еще ни разу не поймали. Но в отличие от барина, сандаковские крестьяне не любили, когда соседи являлись в их лес, и иногда случались драки, особенно между молодыми девками.

Дело в том, что тафтеевские крестьяне, как и жители всей округи, считались местным коренным населением. А надеждинцев переселили в эти края лет двести тому назад. Кто, почему и откуда – теперь уже никто не помнил. Избы в Надеждине крыли совсем не так, как в окрестных деревнях, срезали верхние углы крыши козырьками, а у чердачного окошка прилаживали нечто напоминавшее балкончик, как будто для птиц, что вызывало насмешки туземных поселян.

Женщины в Надеждине отличались смелостью и крутым нравом. По слухам, они иногда поколачивали своих мужей, тогда как в окрестных деревнях дело обстояло ровно наоборот. Мужики в Надеждине велись тихие и смирные и во всем послушные женам, и бабы из местных жителей попрекали надеждинских баб тем, что те не по чину верховодят у себя в доме и позорят тем самым своих мужиков.

Одевались надеждинские крестьяне так же, как и местные. Но в костюме молодых девок имелось одно существенное отличие, и оно давно стало поводом к пересудам, насмешкам, а иной раз и стычкам.

И надеждинские и местные девки носили летом касталан из выбеленного льна – некое подобие короткого, чуть ниже колена, сарафана, из-под которого виден расшитый подол рубахи или юбки. Горловина касталана – прямоугольная, с прямым нагрудным разрезом – обрамлялась вышивкой или обшивалась красной лентой. Но у надеждинских девок касталан имел еще узкий красный, пришитый поясок, а спереди на пояске висел маленький, в две ладони величиной, тоже обшитый красной лентой, передничек.

Этот передничек и не давал покоя местным, туземным жителям. Им казалось, что он совершенно ни к чему и только портит касталан. Мало того, рассказывали, что княгиня Тверская, в бытность старой барыни – имелась в виду прабабушка Елизаветы Холмской – увидев надеждинских девок в касталанах с передничками, посоветовала переднички эти снять, а старая барыня ответила, что не княгиня Тверская их придумала, не ей и снимать.