Чтение онлайн

Хейн кивнул, будто согласился с доказательством какого-то особенно важного факта. Я попытался опустить волосы на лицо, чтобы получеловек не увидел моей насмешливой ухмылки. Как важно держался юноша! Аж смешно становилось.

– Ну вот мы туда попали, - продолжила Каайято.
– К нашему ужасу и изумлению (а тогда мы ещё не знали об этом) далеко от леса нам уйти не удалось. Наши тела становились твёрдыми, наши руки и ноги переставали слушаться. Нам ничего не оставалось, кроме как вернуться в наш лес и не высовываться. Но издалека мы сумели рассмотреть, что в том мире практически не было лесов. Один металл, камень и прозрачные материалы, напоминающие лёд и хрусталь.

Я знал, о чём говорила эльфийка. Несколько лет назад мы с друзьями тоже нашли что-то вроде портала неподалёку от леса, но все мы были тогда ещё слишком юны, чтобы понять, какое сокровище открылось нам. Но мы не удержались от соблазна заглянуть в то окно в пространстве. Даже зашли в него. В тот день у одного из нас, у инкуба по имени Элби, начала развиваться аллергия на нечто, скрытое в воздухе. К счастью, в нашем мире этого вещества не было, но это не помогло Элби не смог исцелиться, и он остался прикованным к кровати на много-много лет. Во всяком случае, так говорили местные целители, которым моя семья не очень-то доверяла.

Вообще, как бы это ни было неприятно, медицина у людей была развита куда лучше, чем у бессмертных. Ведь смертные часто подвергались эпидемиям и прочим заразам, им необходимы были лекарства, вот они их и изобретали. Мы же, встречающие Вечность, болели редко и несильно, зачастую ограничиваясь обыкновенной простудой. Но не всегда...

Углубившись в воспоминания, я и не заметил, что Каайято закончила свой рассказ, а все остальные уже начинают вставать с насиженных мест вокруг костра и собирать вещи, чтобы продолжить наш поход. С тоской я вспомнил где-то на задворках сознания, что рассчитывал прийти в Айнон за пару дней, а то и за один... мы же шли почти неделю, но я и не чувствовал приближения священного города.

Лес вокруг нас был безмолвным, а сумрак под деревьями был настолько непроницаемым, что мы никогда не могли точно определить, день был или ночь. Потому останавливались не следуя графику, который я мысленно составил, а по мере того, как мы хотели есть или спать. Мы шли по этому чёртову лесу уже пятый день, и атмосфера этого места пагубно влияла на всё, даже на еду. В то утро (или ночь - никто не мог понять) испортилось почти всё оставшееся у нас мясо, вода, которую мы набрали в самом начале в небольшом ручье, стала коричневой и на вкус напоминала металл. Это не только портило нам всем настроение, но и делало Акиру маленьким монстром, о существовании которого я и не подозревал: девочка начинала окидывать всё испепеляющим взглядом, когда ей не давали чего-то, что она хотела. Например, она едва ли не попыталась вырвать мне клок волос, когда я сказал, что мяса осталось мало и нужно есть поменьше. После этого она со мной не разговаривала, ограничиваясь лишь парами фраз, брошенных Хейну. Хейну. Не мне. В тот момент меня сжигала ревность, печаль, грусть, тоска, пустота и... и безграничная любовь. К обоим.

Как я ни старался все эти дни искоренить свои "неправильные" инкубские повадки, ничего у меня не вышло. Возможно, только усугубилось. Хотя с уверенностью я не мог сказать. Но одно я точно знал: теперь моё сердце было разделено надвое. Как в бессмысленных человеческих любовных историях, которые за свою жизнь я прочёл множество (благодаря матери, которая считала, что сможет вырастить меня приверженцем "традиционных отношений" на чтении историй о смазливых красавицах, которые по задумке должны были вызывать у меня интерес, потому что боялась, что инкуб во мне возьмёт верх, и я начну засматриваться на мужчин). Теперь я понимал, что спорить со своей природой бесполезно. Всё равно бы настал тот момент, когда я захотел бы сказать какому-нибудь эльфу или инкубу, что я люблю его.

Кстати, у инкубов, вопреки распространённому мнению, нет жуткой тяги к физической любви. Зачастую нам сполна хватает прикосновений, поцелуев и лёгких объятий. Конечно, если же наши партнёры не желают большего. Инкуб, нашедший себе половину был величайшей редкостью, таких и в наше время можно по пальцам пересчитать. Тем более, что теперь наш вид считается вымирающим, и это приводит меня в глубокое уныние.

Когда эльфийки выбились из сил (а это было немудрено при их тяжёлом грузе), мы остановились. Чёрез час стало совсем тихо - все легли спать. Только ночные птицы издавали своё уханье со зловещим спокойствием, от которого меня бросало в дрожь. Я не спал уже третий день и теперь сидел, охраняя своих спутников и нашу провизию.

Ночь в лесу была почти оглушительной. Редкие резкие звуки животных никак не разнообразили здешнюю жуткую давящую тишину. Остальное же время тут было нестерпимо тихо, настолько, что порой казалось, будто я оглох. Даже ветер не шуршал в ветвях, и в этом мне чудился плохой знак.

Я старался не терять из виду Акиру, она помогала мне сохранить присутствие духа, как вдруг что-то тронуло дерево, стоявшее от меня дальше всех. Темнота около векового ствола будто клубилась, она будто собралась в небольшую бесформенную массу, которая глядела в мою сторону.

Я заметил её совершенно случайно, когда разминал шею. Звуков темнота не производила никаких, будто там и вовсе ничего не было, но я точно видел, что возле дерева что-то есть. Когда это "что-то" немного отошло в сторону, я застыл, наблюдая за ним. Сперва я почувствовал, как холодеют кончики пальцев, но когда тьма сделала ещё несколько шагов от дерева, ужас разлился по всему телу. Темнота клубилась и на глазах становилась больше, а потом будто пригнулась к земле.

Всё это не заняло и десяти секунд, но моё сердце уже готово было остановится от увиденного.

А затем я понял, что тьма пригнулась, чтобы атаковать меня. Это и было последней каплей.

Я закричал, чтобы проснулись остальные. Первой от моего крика очнулась Рауйюили. Эльфийка сонно потёрла глаза, посмотрела на меня, проследила мой полный ужаса взгляд и тоже закричала, но это был не просто вопль, а целое предложение на неизвестном мне языке. Я смотрел на женщину, которая немного наклонилась вперёд на полусогнутых ногах, будто оборонялась. Она продолжала кричать что-то, в то время как её сёстры и Хейн тоже вскакивали со своих мест.

Я с удивлением отметил, что в темноте кожа эльфиек отливает синим светом, что делало их похожими на три светляка. Но эта мысль быстро покинула мою голову, потому что тьма кинулась в нашу сторону.

Признаюсь, в ту ночь я очень плохо соображал, потому что уже начинал хотеть спать, поэтому всё расплывалось перед глазами. Лишь в последний момент я заметил, что тьма клубится в шаге от меня, а потом она окутала меня.

Ощущения, вызванные прикосновением к этому существу, были непередаваемыми. Меня будто одновременно пронзила боль тысячи умирающих, меня убила сотня ударов в сердце, но в то же время я будто вознёсся над землёй, будто я перестал существовать, как её порождение. Сердце занималось, и я готов поклясться, что оно остановилось на несколько секунд. Не знаю, сколько времени эта тварь держала меня в своих чёрных объятьях, но ощущение полёта ушло, оставив место лишь для жуткой боли, которая нарастала с каждой секундой. Я пытался закричать, но тьма проникла мне в горло, едва я открыл рот. Когда я начал размахивать руками, они как-то неестественно выгнулись, что сопровождалось дикой болью. Потом я с ужасом ощутил, что тьма холодной волной распространилась по всему телу, она заполнила каждую клеточку, выворачивая её. Когда послышался хруст, и болью налились мои ноги, я понял, что падаю. Кости были сломаны, я едва не терял сознание.

А потом небытие всё-таки настигло меня, и я отрешился от дикой боли, так и не поняв, что со мной произошло...

Я открыл глаза, силясь вспомнить, почему мне так больно это делать.

Первое, что я почувствовал, это была дикая боль в ногах и руках. Не просто дикая, а зверская боль, какой я ещё никогда не ощущал. Когда я попытался приподнять голову, чтобы разглядеть что-нибудь кроме тёмно-зелёных крон деревьев, мне на плечи легли сразу несколько пар рук, что вызвало новую боль, не такую сильную, но тупую и пульсирующую. Я выдохнул, чтобы не закричать.