Чтение онлайн

А потом я вздрогнул: что-то холодное дотронулось до моей ладони, а потом отчаянно сжало её. Я оглянулся и заметил Каайято и двух её сестёр, что смотрели на меня своими пустыми синими глазами. Но в тот момент них не было привычной прозрачности, к которой я уже привык. Теперь в них была мука, боль, почти горе.

И тогда я вспомнил то, о чём рассказывала мне как-то одна из эльфиек: "...далеко от леса нам уйти не удалось. Наши тела становились твёрдыми, наши руки и ноги переставали слушаться. Нам ничего не оставалось, кроме как вернуться в наш лес и не высовываться...".

Пришло время прощаться.

– Нет...
– прошептал я. Признаться, я начал испытывать к этим девушкам очень тёплые чувства, едва ли не братские. И тот факт, что больше я их не увижу, не укладывался в голове.

Каайято подошла вплотную ко мне и положила холодную ладонь мне на щёку. Её глаза влажно блестели.

– Хранитель рубинов, - сказала она странным голосом. Мне показалось, что говорят сразу три эльфийки, но губы ни у Каайято, ни у Маиайли, ни у Рауйюили не шевелились.
– Отныне и навеки ты считаешься другом лесных эльфов, и все твои сыновья и дочери будут нашими вечными друзьями. Да будет так.

Я и не понял, что она произносила заклинание, пока моё тело не приняло магию, вложенную в эти слова.

– Иди же, это поля Айнона. Вам осталось пройти двадцать километров к востоку, и вы окажетесь в Городе Магии, - произнесла Каайято уже обыкновенным голосом.

Ноги сами понесли меня к Хейну. Магия...

"Стой!" - хотел крикнуть я, но не было сил разжать губы. Эльфийки не хотели прощаться. Они хотели сделать всё так, будто мы просто расстались на время. Эльфийская магия подчинила меня, и я с ужасом услышал удаляющиеся шаги сестёр-эльфиек. Они действительно не хотели прощаться со мной. Я зарычал и попытался сдёрнуть оковы заклинания. Почувствовав, что путы магии ослабевают, я направил их в сторону Каайято - в сторону того, от кого они пришли. Я обернулся к темному лесу, чтобы взглянуть на эльфийку, стоявшую, держась за дерево, и поражённую собственным заклинанием. Так и было: Каайято остановилась, а её сёстры смотрели на меня.

Я притянул Каайято к себе, держась за невидимые магические нити. Эльфийка пошла, даже не прилагая усилий, чтобы воспротивиться.

Я стоял в нескольких шагах от леса. Когда девушка подошла к последнему дереву, губы её сжались, и она посмотрела на меня со смесью горечи и страха. Я раскрыл объятья. Я хотел обнять её.

Девушка слегка улыбнулась и побежала ко мне. Прильнув к моей груди, она крикнула:

– Хейн! Акира!

Те оказались возле нас буквально через мгновение. Акира без лишних слов обняла эльфийку за ноги, а Хейн - за плечи. Так мы и стояли вчетвером, а Рау и Маиайли стояли в лесу, слишком бесчувственные (или трусливые), чтобы проститься с нами.

Прошло не менее пары минут, прежде чем я отпустил Каайято. Кожа её стала покрываться чем-то тёмным, похожим на кору. Она понеслась в лес, и уже через секунду троих сестёр не стало видно из-за деревьев.

Так мы простились с лесными эльфами.

Акира залилась весёлым смехом, и Хейн побежал дальше в поле. Я улыбнулся, глядя на них.

Любовь пылала во мне.

В тот день мы решили устроиться на ночлег прямо в поле. Твари из тьмы нас больше не пугали - эльфийки сказали Хейну, что эти создания тоже не могли выходить за границы леса. После того, как эльфийки ушли, я с удивлением и смущением понял, что совсем не сожалею о том, что мы расстались. Мне было приятнее находиться рядом с теми, кого я любил, наедине, чем когда нам мешал кто-то посторонний. В этом случае посторонними были эльфы. Даже Акира почти не говорила о них. Мы прошли этот путь неизменно чужие друг другу, наши судьбы шли параллельно, лишь однажды нарушив это движение, когда Хейн был подстрелен.

Ночь опустилась резко, незаметно. Сумерек не было совсем. Звездное небо казалось настолько близким, что Хейн не удержался и для достоверности протянул вверх руку, с серьёзным видом хватая воздух. Я смеялся, глядя на него, а Акира копировала его нелепые движения. Вскоре сон начал одолевать нас, а я и вовсе клевал носом с самого нашего выхода из леса, потому что уже не спал много времени.

Вокруг звенели цикады, среди стеблей травы вспыхивали светлячки. Акира мирно спала у меня в ногах, Хейн положил голову мне на живот, его тёмные волосы разметались у меня по груди, и я, сам не замечая этого, перебирал их. А потом я провалился в глубокий и сладкий сон.

Я видел Хейна.

Невозможно худой, бледный, но, несомненно, прекрасный. Чёрные волосы, прямые и блестящие, наверно, так выглядят они, если их хорошенько помыть. Я увидел его ярко-зелёные глаза, почти светящиеся, гладкие чёрные брови, белые щёки и губы, лиловые и тонкие, как у эльфа. Он пристально глядел на меня.

Он смотрел на то, что искал. На меня.

Почему-то я испугался. Но лишь на секунду, не больше, ведь я понимал, что Хейн не сделает мне ничего плохого. Не то, чтобы это было невозможно, но неестественно - этого просто не может и не должно случиться.

Я знал, когда я бодрствую, а когда сплю - какая бы тяжёлая борьба не шла между сном и явью. Но это уже не было сном - Хейн был здесь, рядом со мной. Он стоял и смотрел на меня.

И вдруг я перестал бояться, мне стало всё равно. Чудесное безразличие ко всему. Потому что реален он был или нет - это было приятное и красивое видение. Но в нём было много недочётов: Хейн, например, был очень высоким. Слишком высоким для получеловека. Почти одного роста со мной.

Во сне я почему-то закрылся от него руками, будто и правда боялся.

– Что за наглость!
– кричал я во сне.
– Тебе, наверно, нравится пугать меня до смерти!

И тогда мой сон стал кошмаром.

Не знаю почему, но я вдруг осознал, что Хейн уже умер, что я стою над его гробом. Но передо мной не прекрасный получеловек, а обрюзгший старик, настолько сморщенный, что даже мысль о нём начинала вызывать у меня отвращение.

Вокруг гроба откуда-то взялась толпа. Все: люди, эльфы - собрались, чтобы проводить получеловека в последний путь. Они встали в очередь, чтобы поцеловать тело моего друга в холодный морщинистый лоб. Я пристально следил за их лицами, и на каждом читал притворство, омерзение и наглую важность.

Когда подошла моя очередь, я тоже склонился над Хейном и прикоснулся губами к холодному лбу. Тогда глаза его резко распахнулись, и Хейн сказал жутким, писклявым голосом:

– Привет, Киона.

Его руки взметнулись из гроба и притянули меня к себе.

Я вскочил с жутким криком, вырвавшимся из груди. Хейн упал на траву рядом со мной и очумело воззрился на меня.

– Что?
– спросил он.

Акира тоже проснулась и сонно потягивалась, держась маленькой ручкой за моё колено. Взглянув в лицо Хейну, я поборол приступ ужаса и обнял его, а потом Акиру. Оба посмотрели на меня, как на сумасшедшего.

– Что случилось-то?
– снова спросил Хейн. В его глазах читалось недоумение. Я смотрел на него, стараясь уловить в моём Хейне черты Хейна из сна, но, к счастью, в его юном лице не было ни капли того молодого человека, которого я почему-то испугался.

Я вздохнул и рассмеялся.

– Ты же знаешь, какой я впечатлительный! Вот и сны вижу очень яркие, - я не захотел говорить, что мне снился именно кошмар, и что самым жутким в нём был сам Хейн. Я мысленно содрогнулся при воспоминании о руках, обхвативших меня, и о мерзком гнусавом голосе.