Чтение онлайн

Во всяком случае, прекратилось существование енисейских киргиз, как народа, и далее местные предания объясняют этот факт физическим исчезновением значительной части киргиз. Среди сагайского рода кыргыз, т. е., несомненно, среди потомков оставшейся на Енисее части киргизского народа, Радлов слышал легенду, по которой киргизами был истреблен посланный в их землю для сбора дани ойратами отряд в 300 человек вместе с его начальником. Когда от этого отряда в течение года не было никаких известий, хун-тайджи послал отряд в 1.000 человек из казак-бурутов (бурутами ойраты называли киргиз; "казак бурутами", т. е. казак-киргизами ойраты и по их примеру русские назвали казаков); их предводитель, не добившись от киргиз, кто виновен в истреблении ойратского отряда, увел с собой к хун-тайджи весь народ; осталось только несколько человек, успевших заблаговременно скрыться. Другая легенда, также переданная Радловым, приписывает увод киргиз известному борцу за свободу калмыцкого народа Амурсане (1750-х г.), спасшемуся в 1757 г. в русские пределы и умершему в том же году от оспы в Тобольске; конечно, эта легенда несогласна с действительностью. По словам Валиханова, в Омске, в архиве областного правления сибирских киргиз, есть документ, где говорится о прибытии в Усть-Каменогорск летом 1740 г. 12 человек "киргиз-калмыков" с женами и детьми; по их словам, киргиз, в числе 3.000 дымов по мнению Козьмина 2.500; в документе: "полутысячи с три") увели "тому назад лет 50 или более" три калмыцких зайсана, Духар, Сандык и Чинбинь, (по другому показанию: Зукар, Сандык и Бенбень; по документу, на который ссылается Козьмин: Чинбиль) во главе отряда в 500 человек, увели "насильно, но без бою". Местное население приписывает киргизам могилы на Абакане, при чем существует легенда, что здесь воинственные киргизы сражались со своими врагами и хоронили убитых в сражениях. При исследовании могил Радлов убедился, что эта легенда не передает действительности; в могилах иногда находили скелеты женщин и детей, что было-бы невозможно, если бы могилы были вырыты на поле битвы для погребения павших воинов; нет и никаких других указаний на боевую обстановку. Одни из новейших исследователей, ученик Радлова С.Д. Майнагашев (впоследствии павший жертвой гражданской войны), нашел род кыргыз среди качинцев на нижнем течении Абакана и приводит стихи, свидетельствующие, по его мнению, о прежнем значительном распространении киргизского племени: "В сорока славных котловинах есть ли котловина, где бы не лежали кости киргиза? В сорока березах, растущих на хребте, есть ли береза, которой бы не коснулся топор киргиза?". В этих стихах ясно чувствуется, что они внушены печалью о гибели когда то сильного народа.

Нет точных сведений о том, где потом жили уведенные ойратами с Енисея киргизы. По словам "киргиз-калмыков", "прибывших в 1746 г. в Устькаменогорск, их "послали в Ургу", где они платили дань царствовавшему в то время (1727—1715) хун-тайчжи Галдан-Церену. Под "Ургой" понимали ставку хун-тайчжи около Или. Уведенные с Енисея киргизы, таким образом, находились довольно близко от своих тянь-шаньских родственников, но нет известий, чтобы те об этом знали и чтобы вообще какие-нибудь киргизы пришли в то время с Енисея в горы Тянь-Шань.

Много известий об ойратской державе и об отношениях между ней и киргизами собрано в рассказе кап. Унковского о его посольстве к ойратам в 1722-24 гг. и в предисловии, примечаниях и приложениях издателя этого рассказа, проф. И.И. Веселовского (СПБ. 1887; Зап. Русск. Геогр. Общ. по отд. этнографии, т. X,. вып. 2), также в приложенном издателем к своей книге письме проф. Позднеева. Пользование этим и другим материалом несколько затрудняется начинающейся в XVIII в. неясностью терминологии; киргизами, кроме того народа, которому это название принадлежало в действительности, стали называть и казаков. Судя по ссылке Миллера, эта ошибка в русской литературе впервые была сделана в С.-Петербургских Ведомостях за 1734 г.; но уже в сообщении о переговорах ойратского посла Борокургана с канцлером графом Головкиным в сентябре 1721 г. в переводе ответов посла встречается термин киргиз-казаки. В рассказе Унковского о своем посольстве несколько раз говорится о "казаках" и "Казачьей орде", без прибавления слова "киргиз"; но в то же время казаки иногда называются киргизами; так в рассказе о боях между ойратами и русскими на Иртыше в 1716 г. говорится, что "киргизов и теленгутов контайша (хун-тайджи) на себя забрал, чтобы от него не ушли". Во время переговоров с Унковским в августе 1723 г. хун-тайчжи Цеван-Рабтан жаловался, что "наши люди киргизы, которые жили на Оби реке, ныне оттуда выгнаны и обижены от кузнецких и красноярских".

Если и здесь говорится о казаках, то кочевьями казаков заполнялось все пространство между кочевьями тянь-шаньских и енисейских киргиз, чем, может быть, объясняется ошибка, сделанная, сначала, повидимому, ойратами, потом русскими распространение на казаков названия киргизы (или, у ойратов, "буруты").

Настоящих, тянь-шаньских киргиз Унковский, по примеру ойратов, называет бурутами. Ему сказали, что буруты "около озера Тускел кочуют"; так в журнале Унковского и на приложенной к журналу карте называется Иссык-Куль. Современный Унковскому хун-тайджи Цеван Рабтан (вступивший на престол в последние годы XVII века) "народом, именуемым бурутами, завладел, которые кочуют около озера, именуемого Тускель, и с казачьею ордою граничат". Бурутов считалось около 5.000 кибиток, и они могли выставить около 3.000 "войска доброго". На карте буруты помещены в местности к западу от Иссык-Куля; сам Унковский был только в местности к востоку от озера, около речек Тюн и Джаргалан, и там бурутов, судя по его молчанию, не видел. На так называемой карте Рената (в действительности калмыцкой карте, вывезенной Ренатом в 1733 г. буруты отмечены только в Фергане, к югу от Сырдарьи; возможно, что киргизы были вытеснены из Тянь-Шаня ойратами и вернулись туда только после разрушения ойратской державы китайцами в 1758 г. Повидимому, только это движение, т. е. обратное переселение из Ферганы в Тянь-шань, сохранилось в памяти киргизского народа, считающего своей родиной Фергану и ничего не знающего о своих прежних переселениях.

В XVIII в., еще до падения ойратской державы, увеличилось число киргиз в Кашгарии: часть киргиз, племени кыпчак, через Кучу (очевидно, из Тянь-шаня) пришла в Хотан Один из последних ойратских владетелей, Даваци, брат и соперник Амурсаны (в 1750-х г.) потребовал их выдачи. Требование не было исполнено, и киргизы приняли участие в походе одного из кашгарских ходжей, Садыка, из Хотана на Яркенд. В дальнейших междоусобиях среди так называемых белогорских и черногорских ходжей также принимали участие киргизы, как местные, так и "андижанские", т. е. ферганские, во главе которых стоял некий Кубат-мирза.

После завоевания Восточного Туркестана китайцами киргизы в Тянь-шане и на Памире признали себя китайскими подданными. В 1816 г. они поддержали восстание против китайцев ахуна Зия-ад-дина в Ташмалыке или Ташбалыке, где и потом был центр кашгарских киргиз, принадлежавших к роду Турайгыр-Кыпчак. Место Ташбалык находится к юго-западу от Кашгара, около выхода из гор речки Яман-яр, или Гез. Валиханов, бывший в Кашгарии в 1858—59 гг., не знал других киргиз — китайских подданных, кроме киргиз рода Турайгыр-Кыпчак, живших в окрестностях Ташбалыка, хотя им же упоминается род Чон-багыш, один из главных киргизских родов; чон-багыши жили в горах на северо-западе от Кашгара. По сведениям Корнилова, относящимся к 1900 г., встречались в Кашгарии во многих местах, от Кучи на северо-востоке до верховьев реки Санджу на юго-западе, в числе 43.000; часть этих киргизов "выселилась из Ферганы сравнительно недавно, в последние годы независимости Кокандского ханства" (уничтоженного, как известно, в 1876 г.). Значительная часть киргиз Кашгарского уезда принадлежала к роду Чон-багыш (более 2.000 кибиток). По Радлову чон-багышцы, хотя и жили к западу от Кашгара, были прежде подданными Кокандского ханства (так и по Валиханову). Род Турайгыр-Кыпчак у Корнилова не упоминается. В статье Покровского и Стогова о маргеланском Алае, приложенной к "Статистическому обзору Ферганской области за 1911 год" колено Туру-Айгыр ("гнедой жеребец") упоминается среди колен рода Кыпчак, переселившихся в царствование Алим-хана Кокандского, т. е. в конце XVIII века или в начале XIX в., из "Карабулака Кокандского вилайета и поселились за Кесеками, выше по долине Кызыл-Су. В старину (в XVII в.), по преданию в маргеланском Алае жил только род Чон-багыш.

Русская перепись 1897 г. признавала киргиз или, как тогда говорили, кара-киргиз только в одной Ферганской области, где их насчитывалось 201.579 душ (в других областях кара-киргизы или как их еще называли в XIX веке, "дикокаменные киргизы" объединялись вместе с казаками под общим названием "киргизы"). Замечательно, что по статистическому обзору Ферганской области за 1911 г. число киргиз было гораздо меньше, всего 81.669, из них 60.835 в Наманганском уезде и 18.379 в Андижанском.

Более всего киргиз было в Семиреченской области. После падения ойратской державы они вновь заняли горную местность по верховьям Нарына. Чу и по притокам Иссык-Куля, территорию, при русском владычестве вошедшую в состав двух уездов, Пишнекского и Пржевальского (Каракольского). Незначительное число киргиз (около 50.000) жило в Аулие-атинском уезде Сыр-Дарьинской области. Во второй половине XVIII в. киргизы подверглись нападению со стороны Аблая, хана казачьей средней орды (умер в 1787 г.); Аблай "нанес кара киргизам жестокое поражение в открытой битве и сильно опустошил их страну". В XIX в. киргизы, как в Фергане, так и в горах к северо-востоку от нее считались подданными кокандских ханов; некоторым из них показалось более выгодным отдаться под покровительство России, приняв на себя обязанность провожать русские караваны в Кашгарию. Раньше других вступило в сношения с русскими самое восточное из киргизских племен, племя Нугу ("олень"), жившее между восточным берегом Иссык-Куля и Текесом. В 1814 г. Койчибек, сын бия Ширали, был у сибирского генерал-губернатора Глазенапа (управление Сибирью, впоследствии Западной Сибирью находилось в то время в Тобольске) и получил "чин капитана, золотую медаль и саблю за содействие при проходе караванов", в 1824 г., через два года после издания "устава о сибирских киргизах", казанский татарин Файзулла Сейфуллин, приказчик семипалатинского купца С. Попова, живший в Семипалатинске ишимский мещанин В.А. Пиленков и Уйсунбай Шукуров, теленгут казацкого султана Галия Адилева, уговорили биев трех родов (Джилдан, Арык-Тукун и Биляк) племени Бугу признать себя русскими подданными и отправить с этой целью депутацию. Депутаты просили позволения отправиться к высочайшему двору, но были приняты только в Семипалатинске и Омске; в Омске они пробыли с 5-го января до 25 мая 1825 г., потом были отправлены обратно, при чем до урочища Каратал их сопровождал во главе казачьего отряда подполковник Шубин, оттуда до Иссык-Куля хорунжий Нюхалов с 60 казаками; с ним был лекарь Зиберштейн, автор едва ли не первого "описания о дикокаменных киргизах"; было ли это описание потом напечатано и, если нет, сохранилось ли в рукописи, мне неизвестно. Дальше всего в выражении подданства шел род Биляк, просивший даже о присылке русского отряда для усмирения грабителей, нападавших на караваны. Главой биляковцев в то время, повидимому, был еще раньше ездивший в Россию Койчибек: в депутации был брат Койчибека Алгаза. Почему-то в Омске оказали предпочтение роду Джилдан; его депутат Алимбек получил высшую награду — золотую медаль на андреевской ленте и саблю о надписью его имени: отец Алимбека Яналак Кутлин получил золотую медаль на александровской ленте; такую же награду получили депутаты двух других родов Алгаза и Акимбек. Койчибек в письме к генерал-губернатору выражал неудовольствие, что его брат Алгаза был "сравнен подарками" с прочими депутатами: генерал-губернатор в ответном письме обещает одарить Алгазу "лучшими подарками". Насколько известно, это обещание не было исполнено. Но была удовлетворена также просьба братьев Алгазы, Юнуса и Аджибая о пожаловании им по золотой медали (для Койчибека просили сабли): не получил также награды отец арык-тукумского депутата Акимбека, Ульджебай Тлеубердин.

В этом рассказе (приведенном в "Памятной книжке Семипалатинской области" на 1900 г., выпуск 4) совершенно не встречается характерное для киргиз (в противоположность казакам) слово "манап"; интересно было бы знать, было ли оно в записке Зиберштейна. В доступном мне материале слово "манап" едва ли не впервые встречается в рассказе о гибели казанского султана Кенисары Касымова, восставшего против русских, принявшего ханский титул и убитого в стычке с киргизами в 1847 г. Об этом событии писали русским принимавшие в нем участие манапы Джантай Карабеков и Урман Ниязов, из племени Сарыбагыш, западных соседей бугинцев. Джантай получил в награду золотую медаль и похвальный лист, второй, кроме того, еще халат, обложенный золотым галуном. Посредниками между русскими и киргизами были татарский мулла Галин Якубов и казацкий султан Рустем Абулфайзов, покинувший Кенисару во время боя с киргизами (сын Кенисары, Ахмед, в своих записках, составленных со слов другого сына Кенисары, Садыка, собств. Сыддыка, говорит, что султан Рустем, "как говорят, в войне с кара-киргизами держал их сторону, хотя это, впрочем, неизвестно с достоверностью"). Урман просил еще награды для своего сына Умбет-Галия, т. е. Умбет-Али (золотой медали и, если можно, золотой сабли), но, повидимому, не получил. Вместе с тем Урман извещал о прибытии в Аулие-ата кипчаков (из Кокандского ханства), с требованием покорности от киргиз, и о своем решении не подчиняться этому требованию, даже если бы ему пришлось ради этого перейти на северную сторону Или (к русским). Наконец, он упоминал об обращенной к киргизам просьбе кашгарских ходжей о помощи против китайцев (в Кашгарии в это время происходил бунт, называемый "бунт семи ходжей"). В своем ответе русский пограничный начальник желал Урману успеха в борьбе с кипчаками и просил не вмешиваться в китайские дела, в виду дружественных отношений между Россией и Китаем. В конце 1848 г. пристав казачьей Большой орды, барон Врангель, снаряжал в Омск казачьего султана Мамыра, сына Рустема, с киргизским посланцем Сатаем, в сопровождении татарина Галина и одного казака (русского).

О манапах Радлову говорили в 1860-х годах, что они появились У киргиз в XVIII в.; рассказывали, что имя Манап носил один из биев племени Сарыбагыш, он сделался главой своего племени, и потому все бии после его смерти назывались манапами. Самому Радлову этот рассказ показался невероятным.

В написанной в 1897 году статье А. Талызина (пишнекского уездного начальника) тоже сказано, что слово "манап" перешло к остальным киргизам от сарыбагышцев; манапов тогда было довольно много, 1.231 юрта с мужским, населением и 3.955 душ; сюда, конечно входили все родственники манапов, но не подчиненные манапам народные массы, объединявшиеся под названием бухара (арабское фукара, по турецкому произношению пукара, мн. число от факир, "бедняк"). Бухара причислялась к тому же роду, как ее манап. То же самое название (пукара) носили у казаков люди так называемой "черной кости", в противоположность "белой кости", или "султанам", считавшимся потомками Чингиз-хана. Из этого видно, что манапы сделались у киргиз таким же аристократическим сословием, каким были у казаков султаны, или люди "белой кости", хотя у киргиз различия между "белой" и "черной" костью не было.

Некоторые сведения о происхождении манапов собрал в 1886 г. А.Н. Вышнегорский, ездивший в степи Аулиеатинского уезда по поручению губернатора Гродекова. Вышнегорский, повидимому, ничего не слышал ни о слове "бухара", или "пукара" у киргиз, ни о сарыбагышcком происхождении манапов; ему сообщили только, что; манапы — "лучшие люди, происходящие от целого ряда биев"; ни один из них не вышел из потомков Чингиз-хана (таковых у киргиз, повидимому, и не было). Манапами становились люди, выделявшиеся "храбростью и мудростью"; они были предводителями во время смут; во время внешних нашествий во главе народа становились те из них, кто выделялся среди прочих манапов: "их не выбирали, но если бы стали выбирать, то выбрали бы их". В Аулиеатинском уезде тогда считалось всего 8 манапов с их родичами.

Первая "рекогносцировка" русских войск в "Заилийский" край относится к 1852 г.; в 1854 г. уже произошло занятие этого края, при чем было построено укрепление Верное, впоследствии названное городом Верным (ныне Алма Ата). В 1855 г. покорность русским выразил Буранбай или Бурамбай, верховный манап племени Бугу, насчитывавшего до 10.000 кибиток. Буранбай умер в начале 1858 г., за три месяца до проезда через Заилийский край или, как его назвали официально, Алатавский округ казака Чокана Валиханова, ездившего по поручению русского правительства в Кашгарию; в другом месте у того же Валиханова, им дата смерти Буранбая указана 1857 г.